Зарядка

Лицо его было наклонено вниз, но глаза смотрели прямо перед собой. Внедорожник метался как бык на небольшом пятачке, едва не задевая задом толпу. Он двигался взад-вперед, визжа тормозами и поднимая снежную пыль, пытаясь развернуться. Кружившие рядом, словно волки, охранники боялись подступиться. Туарег вывернулся, но в это же время раздались трескучие и непривычные в нашем дворе автоматные очереди. Часть охранников, видимо, не умела стрелять и Ашоту Ивановичу почти удалось выехать со двора. Но в последний момент удача отвернулась: Туарег уже выпрыгивал на дорогу, как очередь выпущенная худощавым охранником полоснула по правому борту машины и пробила оба правых колеса.

Ехать было невозможно — машина остановилась и двое сотрудников мгновенно оказались возле нее. Они разбили прикладами стекла, быстро выбили остатки, и, открыв двери изнутри, остервенелыми рывками выволокли из нее Ашота Ивановича.

В толпе послышалось приглушенное возмущение: откуда-то сзади раздались негромкие голоса. Один из сотрудников, стоявший напротив передних рядов, со средоточением в лице начал высматривать задние ряды. Голоса стали затухать. Кто-то вдруг истерически зарыдал и сразу затих.

В этот момент, главный сотрудник, доселе, раздававший всем указания, худощавый человек, вышел в центр двора, оказавшись под светом фонаря, который осветил его холодное угрюмое лицо. Он откашлялся в кулак, и передав автомат помощнику, поправил ремень, опустил руки по швам и впервые обратился к нам:

— Молча-а-ать! — прокатилось по двору его первое обращенное к нам слово. Несколько секунд он суровым взглядом осматривал толпу, дожидаясь, когда затихнут шорохи и все обратятся в слух. Секунд через десять во дворе воцарилась абсолютная тишина. Он начал говорить отрывисто: выкрикивая каждую фразу, делал долгую паузу.

— С сегодняшнего дня, с нуля часов ноль-ноль минут в стране вступил в действие новый закон. Закон военного положения. Согласно этому закону все прежние законы в стране отменены. И теперь действует новый порядок. Все вы теперь военнослужащие.

Я был поражен последними событиями и его голос, казавшийся нечеловеческим, болезненно резавший эту неестественную для нашего двора тишину, производил магнетическое впечатление. По выражению лиц окружавших людей, мне показалось, что не только я это ощущаю.

Он оглядел ряды — все внимательно, затаив дыхание, слушали и продолжил:

— Военнослужащие в условиях военного времени. Для вас теперь нет никаких прав, а есть обязанности. Обязанность беспрекословно выполнять команды начальников. Ваш непосредственный начальник, определенный по району, особым военным районным комитетом — я. Мои приказы и приказы моих помощников — он обвел рукой справа и слева, показывая на «сотрудников» — для вас — закон. Неисполнение приказов карается смертью.

Он снова окинул взглядом наши ряды и грозно добавил:

— Вопросы задавать запрещаю!

Все молчали, словно лишились способности мыслить и ничего не поняв из сказанного просто были загипнотизированы самим голосом этого дворового командира. Во дворе стояла абсолютная тишина, только где-то далеко-далеко, как будто, на другом конце города выла сирена. Не такая сирена, которую включают водители скорой, а та, которая оповещает при авиаударах, угрозах атомной атаки или чём-то подобном. Тут же, я впервые обратил внимание на то, что больше не было никаких звуков, о которых можно было судить о том, что происходит за пределами нашего двора — не было слышно машин на шоссе, которое проходит мимо нашего дома, ни гудков, ни шума двигателей, ни криков дворников. Кроме этой сирены, весь внешний мир более ничем не отзывался.

— Теперь о дальнейшем — продолжил главный — Все вы отныне будете жить согласно распорядку для военнослужащих в условиях военного времени. В шесть часов подъем, потом зарядка, потом завтрак и далее по порядку.

Я посмотрел на Сергея, он в ответ едва заметно пожал плечами и снова перевел взгляд на этого невысокого офицера.

— Зарядку проведет мой помощник — сержант Матвейчук — продолжал главный

— Я! — раздался голос и тут же чуть ли не строевым шагом из-за спины его вышел рослый молодой «сотрудник», лет двадцати пяти, с угреватым лицом. Он обернулся к нашей толпе и закричал непривыкшим к командам, фальшивым голосом, какой, очевидно и должен быть у существа, доселе бывшим ничтожеством, но внезапно получившим власть над людьми:

— Слушай мою команду! — прокричал новоявленный сержант — По команде «напра-во», все поворачиваетсь направо, по команде «бегом марш» — бежите по периметру двора. Ты — он ткнул пальцем в усатого худого мужчину лет сорока пяти — будешь направляющим. Понял?

Мужчина вздрогнул и сразу же кивнул.

— За неисполнение команды — смерть. Вопросы задавать запрещаю! — повторил он фразу главного

— Напра-а… Во!

Огромная толпа начала медленно, с шумом поворачиваться.