Кровавые Небеса

— Я сама почувствовала, как мои челюсти упрямо сжались. С чего бы это?

— Почему ты хочешь это сделать? — спросил он, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

Он спросил почему я «хочу», не почему «собираюсь» или«намерена». Проницателен, ничего не скажешь. И что же я отвечу?

— Это мой долг.

— Долг. — повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Долг перед кем?

— Перед собой. Я дала себе слово, что уничтожу их — столько, на скольких хватит моих сил. И намереваюсь сдержать его. Эти твари ломают всё, к чему прикасаются. Я ненавижу их за это. Мне лучше вырвать себе глаза, прижечь уши и умереть в одиночестве, как собаке, чем просто сидеть в коконе мнимого благополучия и держаться в стороне от чужих страданий.

Он внимательно посмотрел на меня; так пристально, будто хотел нарисовать по памяти. Кивнул сам себе, горько усмехнулся и больше ничего не сказал. Ровно в четырнадцать-сорок пять мы остановились перед высокими стенами обители. Отчего-то под лопаткой кольнуло неприятное предчувствие. Нет, дело было не только в том, что через каких-нибудь десять минут мне предстоит пытать демона. И не в том, что перед этим придётся хорошенько поспорить с отцом-настоятелем. Меня тревожила возможность того, что Кирилл что-то заподозрил, а я второй раз за сегодня привела демона в стены аббатства. Рискованно. Но выхода не было. Выдохнув, я заглушила мотор и глянула на Яна.

— Может, тебе лучше остаться в машине? — предложила я.

— Ты думаешь, что это что-то изменит? — спросил он в ответ.

Нет, я так не думала. Что ж, ныряем в бассейн с акулами, имея при себе кровоточящий кусок сырого мяса. И с каких пор братья экзорцисты стали для меня «акулами»? С тех пор, как ты связала себя с демоном. Ну да, конечно.

В молчании мы прошли через сторожку, мимо странно неразговорчивого стража, пересекли лужайку и оказались у каменных ступеней парадного входа. Солнце отразилось от блестящего алюминиевого водостока и луч ударил мне в глаза. На мгновение всё вокруг потемнело, почву будто выбило из под ног. Сильные горячие пальцы охватили моё предплечье, не давая встретиться лицом с бетонной поверхностью. На какую-то секунду, перед глазами встала картина: эти же пальцы, раздавленные тяжёлым молотом; мерзкая оскаленная пасть наклоняется к месиву, чтобы слизнуть кровь, неровные белые осколки костей, торчащие из … С трудом подавив желание вырвать руку, я вдохнула свежего, пахнущего жасмином воздуха и сказала «спасибо».

— И тебе. — отозвался падший ангел. На это я не знала что ответить, поэтому промолчала и шагнула в прохладный полумрак фойе. Дверь за нами захлопнулась со зловещим грохотом. Это у меня тут нервы сдают? Да не в жизнь.

По сложившейся традиции, оказавшись в коридоре, ведущем в камеры для допросов ( да, в аббатстве и такие имеются), я увидела совсем не то, что ожидала увидеть. Вокруг царила если не паника, то что-то весьма к ней близкое. На отделанной серой штукатуркой стене коридора влажно поблёскивал бурый след. Кровь была свежей. Внутренности сжал холодок страха. Демон вырвался из-под контроля — иных вариантов не было. Вопрос был только в том, скольких из наших он сумел ранить, скольких убить и как далеко успел уйти. Нужно это выяснить. Я посмотрела на стоящего по левое плечо от меня блондина; судя по выражению лица, он тоже понял расклад.

— Это инкубус. — Как-то сдавленно прозвучал его голос.

Одно это слово всколыхнуло память: чёрные развевающиеся волосы, голубые глаза, бесконечные толчки, сотрясающие нутро, разрывающие… И ещё приторный запах — цветы и мускус — забивающий нос и горло. Запах, который сейчас витал в воздухе. Ох***но, блядь! Наш общий кошмар на яву. Но это не может быть тот демон. Не может. Просто ещё один инкубус. Мы его сделаем.

— Ты… -начала я.

— А ты? — мягко прервал меня он. — У меня было много времени, чтобы привыкнуть к своим кошмарам.

— Значит, будешь участвовать?

— Я с тобой, Ника. Всегда и во всём.

Что-то странное было в этих «всегда и во всём» — будто мы знакомы дольше, чем есть на самом деле. Но смутные чувства не помогут мне в охоте и я отложила их на потом.

— Сестра Ника! Слава Богу, вы здесь! — с бледного веснушчатого лица на меня смотрели расширенные в ужасе карие глаза Всеслава.

— Твою мать, Всеслав! Что ты здесь делаешь?

— Я-я … п-по-помогаю…

— Да, блин, здорово ты поможешь… — Меня аж перекосило от злости — хоть бы кто-нибудь подумал о мальцах-послушниках!— Собирай всех новобранцев и вали с ними в западное крыло. Там есть благословлённая комната, обитая серебрянными крестами — в ней и запритесь.

— Н-но…

— ЖИВО. Чтобы духу вашего здесь не было! Мне повторить?

— Понял.

— Двигай.

И он двинул. Со всех ног, по дороге собирая в кучку ребят в коричневых рясах. Умный парень, команды выполнять умеет — из него может выйти толк.