Электричка, на удивление, пришла вовремя. Не то, чтобы она всегда опаздывала, но для русского человека приход или отправление любого вида транспорта в заявленное администрацией или расписанием время уже как мини-праздник…
Добавить в моё избранное
260 мин, 37 сек 16493
По голосу мужа она тот час поняла, что это не дурацкая шутка, таким голосом явно не шутят.
— Муж? — поинтересовалась ее соседка Наташа, которая как раз заканчивала кормить второго из близняшек — то ли Сашку, то ли Степку. Сама Наталья их различала только по цвету пластмассы на пустышках, а уж Алёне два карапуза с черными, как угольки, глазами и вовсе были на одно лицо.
— Да. Сказал закрыть двери и никого не впускать. — Растерянно пробормотала Никитина, присаживаясь на кровать, сетчатое днище которой тут же провалилось под тяжестью девушки.
— В смысле? — нахмурилась соседка, вынимая опустошенную, но все равно довольно-таки объемную грудь изо рта заснувшего младенца и пряча ее в бюстгальтер. То ли Сашка, то ли Степка довольно зачмокал пухлыми губками, насытившись вкусным и сладким молоком. Наташа аккуратно приподнялась, переложила сына в пластиковое прозрачное корытце для новорожденных и практически вывалилась из кровати. Сидеть ей было нельзя — при родах она очень сильно порвалась, и теперь у нее был выбор из двух альтернатив — либо стоять, либо лежать. Поэтому и детей она кормила либо лежа, либо расхаживая по палате, как юнит в режиме патрулирования.
— Сказал, что в городе какая-то эпидемия… то ли бешенства… то ли еще чего-то такого. Люди заражаются, потом кидаются на других. — Пожала плечами капитанша, а потом добавила полушепотом, как будто боялась, что это правда. — И это смертельно…
— А он у тебя часом не того? — покрутила пальцем у виска Наталья, включая электрический чайник.
Палата, не смотря на дешевый ремонт, была оборудована чайником, небольшим холодильником и даже телевизором, но его все равно никто не смотрел. А еще была эмалированная раковина — старая, советская и один на двоих пеленальный столик.
— Нет. Он у меня в милиции работает.
— А-а-а. Ну понятно! — скептически хмыкнула соседка.
— Я бы так не сказала, — задумалась Никитина. — Мой муж не отличается паникерством и буйной фантазией.
Алёна спрыгнула с кровати, обула тапочки и, попросив соседку приглядеть за спящим Артёмкой, выскочила в коридор. На третьем этаже было пусто, только периодически были слышны вопли очередного недовольного младенца. Алёна вдруг неожиданно сама для себя отметила, что подозрительно осматривается…
— Да что ж это?
Мотнув головой, женщина решительно направилась к дежурной, сидящей за стойкой возле входа в послеродовое отделение.
— Добрый день. — Поздоровалась она. — Не сочтите меня психом, но позвонил мой муж — он работает в милиции — и предупредил, что в городе беспорядки.
— Да. Я слышала это сегодня. Это правда, — подтвердила дежурная, немного полноватая женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой ярко-рыжих волос. Она еще что-то хотела добавить, как на лестнице раздался душераздирающий крик. И он шел точно не с родового отделения.
Алена почувствовала, что от этого звука ее начинает колотить, а коленки предательски задрожали. Дежурная отбросила ручку, которой заполняла бланк и та, отскочив от стенки стойки, шлепнулась на пол. Медсестра выскочила из-за стойки и со всей прытью, на которое было способно ее немолодое тучное тело, рванула на лестницу, находящуюся прямо напротив стойки. Жена капитана Никитина последовала за ней, хотя внутренний голос советовал ей бежать в палату и запереться. И какое же было удивление вперемешку с отвращением когда, выскочив на пролет лестницы, молодая мама увидела, как несколько окровавленных человек повалили какую-то девчонку на пол и зубами отрывали от нее куски мяса. Девчонка в цветастом халатике, скорее всего кто-то из рожениц, визжала, дергалась, пыталась отпихнуть нападавших от себя, а заодно увернуться от укусов, но это у нее не получалось. Из ран текла кровь, собираясь в большие лужи на полу, воздух был пронизан запахом железа и какой-то непонятной вонью.
Дежурная, застыв на какое-то мгновение, бросилась по ступенькам вниз, крича, чтобы те отпустили девчонку, но окровавленные люди не слышали ее. Они грызли роженицу, царапали ее плоть своими окровавленными пальцами, пытаясь отодрать кусок побольше. Медсестра попыталась оттолкнуть одного из нападавших, дернув того за плечо, но ничего не получилось.
— Алексей Иванович! Что же вы делаете?! — жалобно причитала дежурная, пока не разглядела страшную рану у основания шеи врача. Существо, бывшее когда-то акушером-гинекологом родильного дома?1, перестало вырывать куски из ноги упавшей девчонки и повернуло голову в сторону дежурной медсестры. Жуткие, подернутые белесой пеленой глаза на мертвенно-бледном лице, заляпанном кровью, увидели новую цель. Медсестра в ужасе отшатнулась, но споткнувшись и больно ударившись затылком о край ступеньки, потеряла сознание.
Алёна, наблюдавшая всю эту картину, в ужасе зажала себе рот, чтобы не закричать.
— Муж? — поинтересовалась ее соседка Наташа, которая как раз заканчивала кормить второго из близняшек — то ли Сашку, то ли Степку. Сама Наталья их различала только по цвету пластмассы на пустышках, а уж Алёне два карапуза с черными, как угольки, глазами и вовсе были на одно лицо.
— Да. Сказал закрыть двери и никого не впускать. — Растерянно пробормотала Никитина, присаживаясь на кровать, сетчатое днище которой тут же провалилось под тяжестью девушки.
— В смысле? — нахмурилась соседка, вынимая опустошенную, но все равно довольно-таки объемную грудь изо рта заснувшего младенца и пряча ее в бюстгальтер. То ли Сашка, то ли Степка довольно зачмокал пухлыми губками, насытившись вкусным и сладким молоком. Наташа аккуратно приподнялась, переложила сына в пластиковое прозрачное корытце для новорожденных и практически вывалилась из кровати. Сидеть ей было нельзя — при родах она очень сильно порвалась, и теперь у нее был выбор из двух альтернатив — либо стоять, либо лежать. Поэтому и детей она кормила либо лежа, либо расхаживая по палате, как юнит в режиме патрулирования.
— Сказал, что в городе какая-то эпидемия… то ли бешенства… то ли еще чего-то такого. Люди заражаются, потом кидаются на других. — Пожала плечами капитанша, а потом добавила полушепотом, как будто боялась, что это правда. — И это смертельно…
— А он у тебя часом не того? — покрутила пальцем у виска Наталья, включая электрический чайник.
Палата, не смотря на дешевый ремонт, была оборудована чайником, небольшим холодильником и даже телевизором, но его все равно никто не смотрел. А еще была эмалированная раковина — старая, советская и один на двоих пеленальный столик.
— Нет. Он у меня в милиции работает.
— А-а-а. Ну понятно! — скептически хмыкнула соседка.
— Я бы так не сказала, — задумалась Никитина. — Мой муж не отличается паникерством и буйной фантазией.
Алёна спрыгнула с кровати, обула тапочки и, попросив соседку приглядеть за спящим Артёмкой, выскочила в коридор. На третьем этаже было пусто, только периодически были слышны вопли очередного недовольного младенца. Алёна вдруг неожиданно сама для себя отметила, что подозрительно осматривается…
— Да что ж это?
Мотнув головой, женщина решительно направилась к дежурной, сидящей за стойкой возле входа в послеродовое отделение.
— Добрый день. — Поздоровалась она. — Не сочтите меня психом, но позвонил мой муж — он работает в милиции — и предупредил, что в городе беспорядки.
— Да. Я слышала это сегодня. Это правда, — подтвердила дежурная, немного полноватая женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой ярко-рыжих волос. Она еще что-то хотела добавить, как на лестнице раздался душераздирающий крик. И он шел точно не с родового отделения.
Алена почувствовала, что от этого звука ее начинает колотить, а коленки предательски задрожали. Дежурная отбросила ручку, которой заполняла бланк и та, отскочив от стенки стойки, шлепнулась на пол. Медсестра выскочила из-за стойки и со всей прытью, на которое было способно ее немолодое тучное тело, рванула на лестницу, находящуюся прямо напротив стойки. Жена капитана Никитина последовала за ней, хотя внутренний голос советовал ей бежать в палату и запереться. И какое же было удивление вперемешку с отвращением когда, выскочив на пролет лестницы, молодая мама увидела, как несколько окровавленных человек повалили какую-то девчонку на пол и зубами отрывали от нее куски мяса. Девчонка в цветастом халатике, скорее всего кто-то из рожениц, визжала, дергалась, пыталась отпихнуть нападавших от себя, а заодно увернуться от укусов, но это у нее не получалось. Из ран текла кровь, собираясь в большие лужи на полу, воздух был пронизан запахом железа и какой-то непонятной вонью.
Дежурная, застыв на какое-то мгновение, бросилась по ступенькам вниз, крича, чтобы те отпустили девчонку, но окровавленные люди не слышали ее. Они грызли роженицу, царапали ее плоть своими окровавленными пальцами, пытаясь отодрать кусок побольше. Медсестра попыталась оттолкнуть одного из нападавших, дернув того за плечо, но ничего не получилось.
— Алексей Иванович! Что же вы делаете?! — жалобно причитала дежурная, пока не разглядела страшную рану у основания шеи врача. Существо, бывшее когда-то акушером-гинекологом родильного дома?1, перестало вырывать куски из ноги упавшей девчонки и повернуло голову в сторону дежурной медсестры. Жуткие, подернутые белесой пеленой глаза на мертвенно-бледном лице, заляпанном кровью, увидели новую цель. Медсестра в ужасе отшатнулась, но споткнувшись и больно ударившись затылком о край ступеньки, потеряла сознание.
Алёна, наблюдавшая всю эту картину, в ужасе зажала себе рот, чтобы не закричать.
Страница 29 из 74
