Электричка, на удивление, пришла вовремя. Не то, чтобы она всегда опаздывала, но для русского человека приход или отправление любого вида транспорта в заявленное администрацией или расписанием время уже как мини-праздник…
Добавить в моё избранное
260 мин, 37 сек 16500
мертвой. И это было видно сразу — кожа мертвенно-бледная, лицо как восковое, левая рука в районе кисти и предплечья перевязана бинтом, пропитавшимся кровью. Мертвичиха оскалила рот, издав сиплый звук, уперлась белесыми глазами на капитана и резвее начала дергаться, но будто что-то ей не давало сделать шаг.
— Поднимите руки и отойдите от стола! — попытал счастье Виктор.
— Ну что там?! — поинтересовался Серега, зайдя вслед за Виктором. — Ох ёшкин дрысь!!! Ты чего медлишь то? Вали ее!
— Не каркай под руку, — скривился Виктор и выстрелил, попав в переносицу с первого раза. Женщина тряпичной куклой осела на кресло.
— Надо глянуть, что с ней.
— Что-что? Прижмурилась она. Дважды. Вон видишь, руки перевязаны — скорее всего, ее укусила одна из этих тварей. Слушай, давай потом. У нас еще весь роддом впереди, а мы прошли только несколько кабинетов первого этажа.
— Не стреляйте!!! — послышался визг из кабинета напротив, распахнулась дверь и оттуда вывалилась прямо в руки опешившему лейтенанту зареванная девушка. — Не стреляйте! Я живая!
Девчонка была еще совсем молоденькой — лет двадцати — двадцати трех, с потекшей тушью и дрожащими руками, она вцепилась в Толика, как утопающий в спасательный круг, как жена моряка, когда тот на полгода уходит в море или алкаш в заветную чекушку.
— Эй, девушка, поспокойнее! — отодвинул ту Анатолий. — Цела?
— Д-да, — закивала как китайский болванчик та, хлопая слипшимися ресницами. — Я так испугалась! Тут такое было!
— Давайте, вы поделитесь своими впечатлениями потом. — Виктор непроизвольно заглянул в кабинет, откуда вывалилось это чудо. — Хорошо? Толян, сейчас быстренько отводишь ее к водилам, пусть сидит там, а потом бегом обратно. Понял? Только долго сиськи не мни — догоняй.
— Ага. Так, пойдемте. Где ваша сумочка?
— А? Что? — не сразу поняла вопрос девушка. — А, сумочка? Вот! — продемонстрировала она правую руку, в которой крепко была зажата небольшая женская сумка размером с кошелек. Вот же ж женщины, на подсознательной уровне сумки свои хватают!
Виктор вышел из кабинета.
— Одна живая, идем дальше. Нужно поторопиться!
— Вроде идет кто-то! — пробормотал ОГСО-шник, прозванный «высоким». — Слышите?
И впрямь на лестнице напротив центрального входа, к которому уже подобрались мужчины, были слышны звуки шагов, вернее как будто топтались на месте.
— Эй, если кто живой — отзовитесь! Милиция! Блин. Нужно было у Михалыча громкоговоритель попросить — проорали бы с улицы, что мы здесь и не пришлось бы каждый раз глотку рвать.
Но ответа не последовало.
— Антон, приглядывай, а мы пока эти два кабинета осмотрим.
В комнате торжественной выписки, украшенной аистами с пухлыми младенцами в клювах и воздушными шариками, никого не оказалось, все вещи, мебель, техника стояли на своих местах.
— Давайте дальше. Тоха, как там?
— Пока спокойно. Если что, вы услышите!
Регистратура оказалась закрытой, но когда Виктор заглянул в небольшое стеклянное окошко, то чуть не обделался — на него кинулась мертвая медсестра. Вернее, умершая, а потом воскреснувшая. И если бы не размеры окошка и не стекло, то упыриха уже обгладывала бы капитану лицо.
— Черт! — отпрянул Никитин и дважды выстрелил. Руки затряслись, а сердце бешено колотилось от переизбытка адреналина в крови. — И напугала же меня, стерьвь дохлая!
— Бля! — только и успел крикнуть кто-то из тройки Николаева, а может и он сам, и тут же уши заложило от звука выстрелов, отражающегося от стен и потолка помещения.
— Юля, тылы! — успел выкрикнуть Виктор и прыгнул на подмогу стрелявшим.
Со стороны широкой центральной лестницы перло около десятка упырей. Людьми их язык не поворачивался назвать. В них попадали пули, но безрезультатно. Руки ходили ходуном и было очень сложно прицельно попасть в голову — ведь только так можно было упокоить этих беспокойников.
— Пустой! Прикройте! — крикнул «высокий» и отскочил назад перезаряжаться.
Никитин старался стрелять прицельно, зря патроны не тратить, но все равно нещадно мазал. Не то, чтобы он не попадал, просто не каждая пуля ложилась точно в цель. Те упыри, которым посчастливилось словить пулю головушкой, скатывались по лестнице практически под ноги стреляющим.
В помещении запахло порохом и кровью, голова гудела от звуков выстрелов, а зомбаки все перли и перли, видать, подтягивались с этажей. Среди них были и врачи, и пациенты, и, к огромному сожалению Виктора, беременные. Капитан непроизвольно всматривался в лица женщин, боясь узнать в одном из них Алёну. Хорошо хоть мертвяки были тупые и неуклюжие, в противном случае на лестничной площадке было бы жарко.
Затвор пистолета застыл в крайнем заднем положении. Пора перезаряжаться.
Никитин быстро, вытащив магазин, вставил новый и нажал затворную задержку.
— Поднимите руки и отойдите от стола! — попытал счастье Виктор.
— Ну что там?! — поинтересовался Серега, зайдя вслед за Виктором. — Ох ёшкин дрысь!!! Ты чего медлишь то? Вали ее!
— Не каркай под руку, — скривился Виктор и выстрелил, попав в переносицу с первого раза. Женщина тряпичной куклой осела на кресло.
— Надо глянуть, что с ней.
— Что-что? Прижмурилась она. Дважды. Вон видишь, руки перевязаны — скорее всего, ее укусила одна из этих тварей. Слушай, давай потом. У нас еще весь роддом впереди, а мы прошли только несколько кабинетов первого этажа.
— Не стреляйте!!! — послышался визг из кабинета напротив, распахнулась дверь и оттуда вывалилась прямо в руки опешившему лейтенанту зареванная девушка. — Не стреляйте! Я живая!
Девчонка была еще совсем молоденькой — лет двадцати — двадцати трех, с потекшей тушью и дрожащими руками, она вцепилась в Толика, как утопающий в спасательный круг, как жена моряка, когда тот на полгода уходит в море или алкаш в заветную чекушку.
— Эй, девушка, поспокойнее! — отодвинул ту Анатолий. — Цела?
— Д-да, — закивала как китайский болванчик та, хлопая слипшимися ресницами. — Я так испугалась! Тут такое было!
— Давайте, вы поделитесь своими впечатлениями потом. — Виктор непроизвольно заглянул в кабинет, откуда вывалилось это чудо. — Хорошо? Толян, сейчас быстренько отводишь ее к водилам, пусть сидит там, а потом бегом обратно. Понял? Только долго сиськи не мни — догоняй.
— Ага. Так, пойдемте. Где ваша сумочка?
— А? Что? — не сразу поняла вопрос девушка. — А, сумочка? Вот! — продемонстрировала она правую руку, в которой крепко была зажата небольшая женская сумка размером с кошелек. Вот же ж женщины, на подсознательной уровне сумки свои хватают!
Виктор вышел из кабинета.
— Одна живая, идем дальше. Нужно поторопиться!
— Вроде идет кто-то! — пробормотал ОГСО-шник, прозванный «высоким». — Слышите?
И впрямь на лестнице напротив центрального входа, к которому уже подобрались мужчины, были слышны звуки шагов, вернее как будто топтались на месте.
— Эй, если кто живой — отзовитесь! Милиция! Блин. Нужно было у Михалыча громкоговоритель попросить — проорали бы с улицы, что мы здесь и не пришлось бы каждый раз глотку рвать.
Но ответа не последовало.
— Антон, приглядывай, а мы пока эти два кабинета осмотрим.
В комнате торжественной выписки, украшенной аистами с пухлыми младенцами в клювах и воздушными шариками, никого не оказалось, все вещи, мебель, техника стояли на своих местах.
— Давайте дальше. Тоха, как там?
— Пока спокойно. Если что, вы услышите!
Регистратура оказалась закрытой, но когда Виктор заглянул в небольшое стеклянное окошко, то чуть не обделался — на него кинулась мертвая медсестра. Вернее, умершая, а потом воскреснувшая. И если бы не размеры окошка и не стекло, то упыриха уже обгладывала бы капитану лицо.
— Черт! — отпрянул Никитин и дважды выстрелил. Руки затряслись, а сердце бешено колотилось от переизбытка адреналина в крови. — И напугала же меня, стерьвь дохлая!
— Бля! — только и успел крикнуть кто-то из тройки Николаева, а может и он сам, и тут же уши заложило от звука выстрелов, отражающегося от стен и потолка помещения.
— Юля, тылы! — успел выкрикнуть Виктор и прыгнул на подмогу стрелявшим.
Со стороны широкой центральной лестницы перло около десятка упырей. Людьми их язык не поворачивался назвать. В них попадали пули, но безрезультатно. Руки ходили ходуном и было очень сложно прицельно попасть в голову — ведь только так можно было упокоить этих беспокойников.
— Пустой! Прикройте! — крикнул «высокий» и отскочил назад перезаряжаться.
Никитин старался стрелять прицельно, зря патроны не тратить, но все равно нещадно мазал. Не то, чтобы он не попадал, просто не каждая пуля ложилась точно в цель. Те упыри, которым посчастливилось словить пулю головушкой, скатывались по лестнице практически под ноги стреляющим.
В помещении запахло порохом и кровью, голова гудела от звуков выстрелов, а зомбаки все перли и перли, видать, подтягивались с этажей. Среди них были и врачи, и пациенты, и, к огромному сожалению Виктора, беременные. Капитан непроизвольно всматривался в лица женщин, боясь узнать в одном из них Алёну. Хорошо хоть мертвяки были тупые и неуклюжие, в противном случае на лестничной площадке было бы жарко.
Затвор пистолета застыл в крайнем заднем положении. Пора перезаряжаться.
Никитин быстро, вытащив магазин, вставил новый и нажал затворную задержку.
Страница 36 из 74
