Электричка, на удивление, пришла вовремя. Не то, чтобы она всегда опаздывала, но для русского человека приход или отправление любого вида транспорта в заявленное администрацией или расписанием время уже как мини-праздник…
Добавить в моё избранное
260 мин, 37 сек 16505
Но крови не было, значит, никто не пострадал, кто бы ни стрелял.
Бывший капитан тихо вошел в небольшую прихожую, которую от общей комнаты отделяла только арка проема со встроенными точечными светильниками, которые сейчас были выключены. А вот в комнате уже был сюрприз из разряда не очень приятных — тело женщины, лежащее на полу в луже крови с разможженой головой, содержимое коей расплескалось по дорогому ламинату. Андрей подошел к телу, с опаской поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж. Покойница была молодой — лет тридцать, не больше, с порванным рукавом и проступившими пятнами крови на нем. Волосы, некогда собранные в хвост, были растрепаны, а теперь и вовсе перепачканы в кровавом месиве крови и мозгов. Кожа была обрюзгшая, бледного цвета, но пятна крови были свежими, не успели еще засохнуть. Что не укладывалось в картину происходящего.
— Тогда я ничего не понимаю… Если ее убили сейчас, чему свидетельствует не застывшая кровь, то тело просто не могло так быстро остыть.
— Ох, ё! — охнул зашедший следом Череповец. — Ни хера себе!
— Тихо. — Приставил указательный палец к губам Андрей, кивком головы показывая на деревянную лестницу, со стороны которой послышался шум шагов.
-
* Сафари — револьвер Сафари РФ-440 под патрон Флобера.
Мужчины сразу же сориентировались и заняли удобные позиции. Кто-то спускался по лестнице, судя по тяжелым шагам, это был мужчина и довольно грузный. Скрипнула последняя ступенька, и Андрей с Сашей увидели высокого, крепкого мужчину, одетого в потертые старые джинсы и свитер, с охотничьей двустволкой в руках. Некогда темные волосы посеребрила седина, коснувшаяся не только волос, но и густых бровей.
— Стоять. Не двигаться! — проговорил Андрей, направляя ствол револьвера в голову вооруженному мужику. — Ружье в гору!
Здоровяк нарочисто медленно, стараясь не делать резких движений, развернулся на голос, но увидев форму и логотип охранного агентства, как будто выдохнул с облегчением.
— Фух, мужики, а я-то думал, что вы и не приедете.
— В смысле? Эй, ствол не опускай! — пригрозил Андрей. — Держи наверху.
— Дык я хозяин дома! — возмутился мужчина, а потом усмехнулся и добавил. — И пукалку эту спрячь подальше.
— Ага, щас! — парни проигнорировали слова дядьки. — Это ты положил эту тетку?
«Череп» кивнул на тело в комнате, не спуская глаз с мужика. Мало ли что ему в голову взбредет. С Флоберой против ружья переть, как каратисту против пулемета, но можно так засадить, что мало не покажется.
— Мужики, не поверите. Не только ее, там еще двое наверху. Только они того…
— Чего того?
— Ну того… мертвые были.
— Конечно, мертвые… полбашки дробью снесло, — хмыкнул Сашка.
— Не, мужики, они и до этого мертвыми были. — Закачал седой головой дядька, сделав страшные глаза. — Что я жмура от живого не отличу?
— А ну-ка, дядя, давай сюда ствол и говори где твои документы, раз ты нас вызывал.
— Там. — Кивнул мужчина в сторону окна, но ружье не опустил. — На столике барсетка стоит, в ней паспорт.
— Череп, проверь.
Сашка бросился к стеклянному журнальному столику, на котором и вправду стояла черная кожаная барсетка, откуда и выудил паспорт. Открыв первую страницу, Череповец подтвердил:
— Отбой, Андрюха. Наш клиент. Павел Степанович, да вы ружьишко-то опустите.
Мужчина послушно опустил двустволку и жестом предложил присесть на стоящий возле окна диван.
— Я постою, — кивнул бывший капитан.
— А я присяду. Что-то мне дурственно, — покосился на труп Сашка.
— Да и мне нехорошо… Сердце. — Пояснил мужчина, устало опускаясь на диван, и все еще сжимая в руке оружие.
— Павел Степанович, так что тут у вас произошло?
— Вы не поверите… — Павел Степанович преломил ружье и вынул патроны, которые засунул в карман джинсов.
— Да говорите уже. А верить или не верить милиция будет разбираться.
— Короче, эта тетка — это кухарка моя. Ну, приходила пару раз в неделю прибраться да жрать приготовить…
— И что, борщ пересолила?
— Дайте договорить… Так вот пришла сегодня и жалуется, что на нее дескать напали и укусили за руку, пока она сюда шла, ну она убежала, конечно. Потом пожаловалась на слабость и головокружение… я пошел звонить в скорую, чтобы приехали… прокололи там, что нужно от заразы всякой. Да там занято было, ну я и остался наверху — дел по горло. Спускаюсь вниз через пару часов, а она сидит на кресле, как неживая, кожа бледная, восковая. Пока я то-сё, пульс, она как зашевелится и глаза откроет… А там не глаза, там… фу… Это видеть надо, мужики! Ну, чистое зло воплоти. Мне аж жутко стало. Нет, вы не подумайте, я мужик боевой, не слюнтяй какой-нибудь… и воевал, и духов в плен брал в свое время. А тут страшно стало.
Бывший капитан тихо вошел в небольшую прихожую, которую от общей комнаты отделяла только арка проема со встроенными точечными светильниками, которые сейчас были выключены. А вот в комнате уже был сюрприз из разряда не очень приятных — тело женщины, лежащее на полу в луже крови с разможженой головой, содержимое коей расплескалось по дорогому ламинату. Андрей подошел к телу, с опаской поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж. Покойница была молодой — лет тридцать, не больше, с порванным рукавом и проступившими пятнами крови на нем. Волосы, некогда собранные в хвост, были растрепаны, а теперь и вовсе перепачканы в кровавом месиве крови и мозгов. Кожа была обрюзгшая, бледного цвета, но пятна крови были свежими, не успели еще засохнуть. Что не укладывалось в картину происходящего.
— Тогда я ничего не понимаю… Если ее убили сейчас, чему свидетельствует не застывшая кровь, то тело просто не могло так быстро остыть.
— Ох, ё! — охнул зашедший следом Череповец. — Ни хера себе!
— Тихо. — Приставил указательный палец к губам Андрей, кивком головы показывая на деревянную лестницу, со стороны которой послышался шум шагов.
-
* Сафари — револьвер Сафари РФ-440 под патрон Флобера.
Мужчины сразу же сориентировались и заняли удобные позиции. Кто-то спускался по лестнице, судя по тяжелым шагам, это был мужчина и довольно грузный. Скрипнула последняя ступенька, и Андрей с Сашей увидели высокого, крепкого мужчину, одетого в потертые старые джинсы и свитер, с охотничьей двустволкой в руках. Некогда темные волосы посеребрила седина, коснувшаяся не только волос, но и густых бровей.
— Стоять. Не двигаться! — проговорил Андрей, направляя ствол револьвера в голову вооруженному мужику. — Ружье в гору!
Здоровяк нарочисто медленно, стараясь не делать резких движений, развернулся на голос, но увидев форму и логотип охранного агентства, как будто выдохнул с облегчением.
— Фух, мужики, а я-то думал, что вы и не приедете.
— В смысле? Эй, ствол не опускай! — пригрозил Андрей. — Держи наверху.
— Дык я хозяин дома! — возмутился мужчина, а потом усмехнулся и добавил. — И пукалку эту спрячь подальше.
— Ага, щас! — парни проигнорировали слова дядьки. — Это ты положил эту тетку?
«Череп» кивнул на тело в комнате, не спуская глаз с мужика. Мало ли что ему в голову взбредет. С Флоберой против ружья переть, как каратисту против пулемета, но можно так засадить, что мало не покажется.
— Мужики, не поверите. Не только ее, там еще двое наверху. Только они того…
— Чего того?
— Ну того… мертвые были.
— Конечно, мертвые… полбашки дробью снесло, — хмыкнул Сашка.
— Не, мужики, они и до этого мертвыми были. — Закачал седой головой дядька, сделав страшные глаза. — Что я жмура от живого не отличу?
— А ну-ка, дядя, давай сюда ствол и говори где твои документы, раз ты нас вызывал.
— Там. — Кивнул мужчина в сторону окна, но ружье не опустил. — На столике барсетка стоит, в ней паспорт.
— Череп, проверь.
Сашка бросился к стеклянному журнальному столику, на котором и вправду стояла черная кожаная барсетка, откуда и выудил паспорт. Открыв первую страницу, Череповец подтвердил:
— Отбой, Андрюха. Наш клиент. Павел Степанович, да вы ружьишко-то опустите.
Мужчина послушно опустил двустволку и жестом предложил присесть на стоящий возле окна диван.
— Я постою, — кивнул бывший капитан.
— А я присяду. Что-то мне дурственно, — покосился на труп Сашка.
— Да и мне нехорошо… Сердце. — Пояснил мужчина, устало опускаясь на диван, и все еще сжимая в руке оружие.
— Павел Степанович, так что тут у вас произошло?
— Вы не поверите… — Павел Степанович преломил ружье и вынул патроны, которые засунул в карман джинсов.
— Да говорите уже. А верить или не верить милиция будет разбираться.
— Короче, эта тетка — это кухарка моя. Ну, приходила пару раз в неделю прибраться да жрать приготовить…
— И что, борщ пересолила?
— Дайте договорить… Так вот пришла сегодня и жалуется, что на нее дескать напали и укусили за руку, пока она сюда шла, ну она убежала, конечно. Потом пожаловалась на слабость и головокружение… я пошел звонить в скорую, чтобы приехали… прокололи там, что нужно от заразы всякой. Да там занято было, ну я и остался наверху — дел по горло. Спускаюсь вниз через пару часов, а она сидит на кресле, как неживая, кожа бледная, восковая. Пока я то-сё, пульс, она как зашевелится и глаза откроет… А там не глаза, там… фу… Это видеть надо, мужики! Ну, чистое зло воплоти. Мне аж жутко стало. Нет, вы не подумайте, я мужик боевой, не слюнтяй какой-нибудь… и воевал, и духов в плен брал в свое время. А тут страшно стало.
Страница 40 из 74
