Электричка, на удивление, пришла вовремя. Не то, чтобы она всегда опаздывала, но для русского человека приход или отправление любого вида транспорта в заявленное администрацией или расписанием время уже как мини-праздник…
Добавить в моё избранное
260 мин, 37 сек 16513
Сам-то как?
— Как-как? Как в кожвендиспансере. Ощущения похожие. — Огрызнулся товарищ. — У нас тут ахтунг творится! Сплошной круговорот сексуальной энергии в природе. Генералы имеют полковников, полковники майоров, те лейтех. Ну а лейтехи уже отыгрываются на остальных. В общем, как в курятнике — чем ниже жердочка, тем больше говна на голове.
— Да-а-а. Сочувствую. Это ж Ал Алыч там зверствует…
— Не поверишь! В кои-то веки адекватно себя ведет. Мож, рассудком повредился?
— Было бы чем! Ты мне вот что скажи — вояк еще в усиление ментам не придали?
— А ты откуда знаешь? — удивился Костик.
— От верблюда. — Огрызнулся Андрей, включая газовую конфорку, на которой стоял чайник. Чаю захотелось — аж зубы свело. — Так что там?
— Хреново все. — Мгновенно посерьезнел приятель. Он всегда был хохмачом, но если дело доходило до чего-то серьезного, то куда только девалась вся бравада и пиздаханьки. — По некоторым данным от ментов если половина уцелела — и то хорошо. Они ж этих зомбей как дебоширов пытались скручивать и в участки доставлять, ну а те и умудрялись пацанов поцапать. Короче говоря… — Костик перешел на полушепот. — Я тут один разговор подслушал.
— Ну не томи, говори…
— По ходу дела, правительство-то наше во главе с «Пчеловодом» тю-тю…
— Чего «тю-тю»?
Чайник пронзительно засвистел, рискуя пересечь звуковой барьер.
— Того самого.
— Слушай, ты можешь пояснее выражаться? Они что, в теплые страны сбежали?
— Почти. На вечный курорт с хвостатой прислугой. Туда, где климат пожарче, но компания повеселее.
— Ох них… себе! — Андрей как раз наливал кипяток в чашку. От этой новости рука дернулась, и несколько капель горячей воды попало на руку, державшую чашку. — А кто это так порезвился? Свои или чужие?
— Об этом история умалчивает.
— А кто теперь вместо них? Кто за главного? — не унимался Андрей, монотонно размешивая сахар в чае.
— А нихто!
— Такого не может быть. — Не поверил Доронин, отпивая первый глоток, стараясь не обжечь губы. — Всегда есть кто-то главный.
— Ну, у меня есть. АлАлыч. У него эксклюзивное право иметь мой мозг, когда ему вздумается или запросит организм. Он для меня главный. Над ним еще есть начальство, но это уже ректальная боль самого АлАлыча.
— Дела-а-а. А шо ж теперь будет?
— Вот не знаю, что будет. Но знаю, чего не будет. Спокойствия точно не будет. А! Понял, что будет. А будет один сплошной геморрой. Как бы до локальной войнушки не дошло. Как только наша татарва поймет, что Ненька осталась без головы, а в армии неразбериха, то начнется веселуха. Тут же угнетенный народ вспомнит, кто его угнетал, как сильно и как долго. Память-то у угнетенного народа о-го-го какая.
— А почему в армии будет неразбериха?
— Блин! — вскипел на том конце несуществующего провода собеседник. — Андрюха, ты там на гражданке совсем отупел в своем «Сапсане»? Ты мозгой-то пораскинь. Если такое творится по всему миру, то призывники разбегутся как тараканы при включенном свете — только жопки и будут сверкать. Дезертирство будет такое, что мама не горюй. Одно радует — что город у нас военизированный. Склады с оружием есть…
— Стоп-стоп-стоп. Ты меня совсем запутал.
— Короче, сегодня приводи свои извилины в порядок, укладывай там их поплотнее — они нам еще понадобятся. А завтра с утреца подрывай свою пятую точку и двигай сюда, к нам. Там и поговорим. А то по телефону тебе все разжевывать нужно. Все. Отбой.
Если после известия о гибели Женьки в душе был раздрай, то после этого разговора стало совсем херово. Если все так, как говорит Костик, то надвигается не просто пушной зверек, а целая армия этих зверьков… Попес, твою Дженнифер в Лопес!
Крым всегда был политически неспокойным регионом. А теперь и подавно. И если в Севастополь муслимы хоть и просачивались, но вели себя корректно, то это обуславливалось отнюдь не их хорошими манерами. Просто пока здесь флот и армия им никто не даст забаловать. А вот в том же Симферополе… или Евпатории. Там черным-черно. И как бы эти гордые дети крымских гор под шумок не достали стволы из-под подушек. Не секрет для узких кругов, что в крымских горах не раз обнаруживались центры подготовки боевиков, которые потом в Чечне творили свои зверства. Рассказывал Женька как-то… Ну да ладно. Будет день — будет пища.
Поэтому сейчас, когда глаза две картинки сложили в одну, но объемную, он моментально проснулся.
«Блин! Мне ж к Костику нужно!», — чуть не хлопнул себя по лбу Доронин.
Еще вчера он решил, что непременно нужно держаться военных. Нет, он не воспылал безграничной любовью к маразматикам в погонах. Действовал Андрей исключительно в шкурных интересах. Ведь самые главные ценности — оружие и информация были в руках у вояк. А тут еще и такая маза в виде Костика Матвеева.
— Как-как? Как в кожвендиспансере. Ощущения похожие. — Огрызнулся товарищ. — У нас тут ахтунг творится! Сплошной круговорот сексуальной энергии в природе. Генералы имеют полковников, полковники майоров, те лейтех. Ну а лейтехи уже отыгрываются на остальных. В общем, как в курятнике — чем ниже жердочка, тем больше говна на голове.
— Да-а-а. Сочувствую. Это ж Ал Алыч там зверствует…
— Не поверишь! В кои-то веки адекватно себя ведет. Мож, рассудком повредился?
— Было бы чем! Ты мне вот что скажи — вояк еще в усиление ментам не придали?
— А ты откуда знаешь? — удивился Костик.
— От верблюда. — Огрызнулся Андрей, включая газовую конфорку, на которой стоял чайник. Чаю захотелось — аж зубы свело. — Так что там?
— Хреново все. — Мгновенно посерьезнел приятель. Он всегда был хохмачом, но если дело доходило до чего-то серьезного, то куда только девалась вся бравада и пиздаханьки. — По некоторым данным от ментов если половина уцелела — и то хорошо. Они ж этих зомбей как дебоширов пытались скручивать и в участки доставлять, ну а те и умудрялись пацанов поцапать. Короче говоря… — Костик перешел на полушепот. — Я тут один разговор подслушал.
— Ну не томи, говори…
— По ходу дела, правительство-то наше во главе с «Пчеловодом» тю-тю…
— Чего «тю-тю»?
Чайник пронзительно засвистел, рискуя пересечь звуковой барьер.
— Того самого.
— Слушай, ты можешь пояснее выражаться? Они что, в теплые страны сбежали?
— Почти. На вечный курорт с хвостатой прислугой. Туда, где климат пожарче, но компания повеселее.
— Ох них… себе! — Андрей как раз наливал кипяток в чашку. От этой новости рука дернулась, и несколько капель горячей воды попало на руку, державшую чашку. — А кто это так порезвился? Свои или чужие?
— Об этом история умалчивает.
— А кто теперь вместо них? Кто за главного? — не унимался Андрей, монотонно размешивая сахар в чае.
— А нихто!
— Такого не может быть. — Не поверил Доронин, отпивая первый глоток, стараясь не обжечь губы. — Всегда есть кто-то главный.
— Ну, у меня есть. АлАлыч. У него эксклюзивное право иметь мой мозг, когда ему вздумается или запросит организм. Он для меня главный. Над ним еще есть начальство, но это уже ректальная боль самого АлАлыча.
— Дела-а-а. А шо ж теперь будет?
— Вот не знаю, что будет. Но знаю, чего не будет. Спокойствия точно не будет. А! Понял, что будет. А будет один сплошной геморрой. Как бы до локальной войнушки не дошло. Как только наша татарва поймет, что Ненька осталась без головы, а в армии неразбериха, то начнется веселуха. Тут же угнетенный народ вспомнит, кто его угнетал, как сильно и как долго. Память-то у угнетенного народа о-го-го какая.
— А почему в армии будет неразбериха?
— Блин! — вскипел на том конце несуществующего провода собеседник. — Андрюха, ты там на гражданке совсем отупел в своем «Сапсане»? Ты мозгой-то пораскинь. Если такое творится по всему миру, то призывники разбегутся как тараканы при включенном свете — только жопки и будут сверкать. Дезертирство будет такое, что мама не горюй. Одно радует — что город у нас военизированный. Склады с оружием есть…
— Стоп-стоп-стоп. Ты меня совсем запутал.
— Короче, сегодня приводи свои извилины в порядок, укладывай там их поплотнее — они нам еще понадобятся. А завтра с утреца подрывай свою пятую точку и двигай сюда, к нам. Там и поговорим. А то по телефону тебе все разжевывать нужно. Все. Отбой.
Если после известия о гибели Женьки в душе был раздрай, то после этого разговора стало совсем херово. Если все так, как говорит Костик, то надвигается не просто пушной зверек, а целая армия этих зверьков… Попес, твою Дженнифер в Лопес!
Крым всегда был политически неспокойным регионом. А теперь и подавно. И если в Севастополь муслимы хоть и просачивались, но вели себя корректно, то это обуславливалось отнюдь не их хорошими манерами. Просто пока здесь флот и армия им никто не даст забаловать. А вот в том же Симферополе… или Евпатории. Там черным-черно. И как бы эти гордые дети крымских гор под шумок не достали стволы из-под подушек. Не секрет для узких кругов, что в крымских горах не раз обнаруживались центры подготовки боевиков, которые потом в Чечне творили свои зверства. Рассказывал Женька как-то… Ну да ладно. Будет день — будет пища.
Поэтому сейчас, когда глаза две картинки сложили в одну, но объемную, он моментально проснулся.
«Блин! Мне ж к Костику нужно!», — чуть не хлопнул себя по лбу Доронин.
Еще вчера он решил, что непременно нужно держаться военных. Нет, он не воспылал безграничной любовью к маразматикам в погонах. Действовал Андрей исключительно в шкурных интересах. Ведь самые главные ценности — оружие и информация были в руках у вояк. А тут еще и такая маза в виде Костика Матвеева.
Страница 48 из 74
