Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных…
Добавить в моё избранное
250 мин, 32 сек 4983
Понимаемые в широком смысле, эти слова чертовски хорошо подходили к сегодняшним дням ― вы можете рассчитывать на любые события, кроме хороших.
Мы наскоро позавтракали консервами. Во время завтрака Слава закончил свое повествование, благо, рассказывать оставалось немного.
После разгрома госпиталя он впал в ступор, лишившись основного мотива, заставлявшего его действовать ― мести. Какие-то колеса на небесах повернулись и преступники понесли заслуженное, хотя и неожиданное наказание; но Слава не имел к этому никакого отношения и не знал теперь, что делать дальше. Ему очень помог Валентин Иванович; он не докучал разговорами, а просто был рядом все это время и оказывал таким образом безмолвную поддержку.
Когда Слава немного пришел в себя, перед ними встал коренной русский вопрос ― что делать? Точнее, что делать дальше? Они решили уходить. Для Славы это место стало насиженным и обжитым, однако он по понятным причинам не испытывал к нему привязанности. С ним был связан сплошной негатив: сначала предательство шефа, потом жестокая бесчеловечная мясорубка и все прочее, что затем последовало. Валентин Иванович, как человека пришлого, ничто здесь не держало.
Они уже собрались и были готовы уходить, сами не зная, куда, но жизнь перечеркнула их планы. На них свалилась неожиданная обуза: в подвале одного из домов неподалеку обнаружилась девушка. Она была живая, но в очень плохом состоянии, больная и изможденная. С огромным трудом и не сразу Слава узнал ее. Все соседи звали ее Машей, она появилась в коттеджном поселке за год до эпидемии. Маша приехала из Англии и работала гувернанткой в семье крупного бизнесмена, чей дом стоял через два участка от дома славиного шефа.
Каким-то немыслимым чудом ей удалось выжить в одиночку. Машин работодатель бросил ее и еще трех человек из прислуги на произвол судьбы; все они погибли, кроме Маши, она успела забежать в подвал и закрыться. Все это время она пряталась там, питаясь чуть ли не кошачьим кормом и слизывая капли воды с протекающей трубы отопительного котла. Подвал имел зарешеченное окошко, через которое она наблюдала происходящие вокруг ужасные события, отчего желание выходить наружу пропало у нее совсем. Но однажды течь в котле прекратилась ― должно быть, вся вода вытекла ― и ей поневоле пришлось выбираться на свет божий. Маша так ослабела, что почти не могла ходить. Мучимая жаждой, она с трудом выползла из своего убежища и в бессилии лежала на лужайке перед домом, где ее случайно нашел Валентин Иванович.
От пережитого Маша напрочь утратила способность говорить и понимать по-русски, хотя Слава отлично помнил, как бойко, хотя и не всегда правильно, она болтала с ним раньше. Когда-то она была веселой и общительной девушкой, но теперь перед ними лежал бледный, едва дышащий живой скелет. Бросить ее Слава не мог, взять с собой тоже не было никакой возможности. Выбора не оставалось: им пришлось отложить уход, чтобы попытаться спасти Машу и не позволить ей умереть.
Шли дни и недели, девушка медленно приходила в себя. Свежий воздух, относительно хорошее ― с учетом обстоятельств ― питание и забота, которой Слава с Валентином окружили ее, постепенно делали свое дело. Слава даже раздобыл где-то шприцы и витамины в капсулах, лично разработал курс лечения и регулярно делал ей уколы.
Он словно пытался заглушить этим чувство вины ― вины за то, что не смог уберечь от гибели детей. Хотя Слава не был непосредственно виноват в их смерти, так как отсутствовал и не мог предотвратить произошедшее, он все равно принимал ее на свой счет, ибо полагал, что обязан был предвидеть нападение госпитальеров. Раньше его отвлекала от тяжелых мыслей подготовка к мести, теперь ― хлопоты о Маше.
Валентин Иванович, как выяснилось, неплохо владел английским. Он был мидовским пенсионером и когда-то немало поездил по свету. Удивительно, что одно из самых бесполезных в новом мире умений ― знание иностранного языка ― неожиданно оказалось востребованным. Он сумел разговорить Машу и приобрел ее доверие; они проводили долгие часы в разговорах, смысл которых Слава не понимал и обижался. Валентин же, будучи человеком тактичным, вкратце передавал Славе содержание их бесед. Иногда они общались втроем, в этом случае Валентин Иванович выступал в роли переводчика. Слава надеялся, что к ней постепенно вернется знание русского, но этого не происходило. В ее сознании словно возник блок, перекрывший доступ к ранее активному речевому навыку. Тем не менее, хорошо было уже то, что она вообще говорила, пусть и на английском.
Маша рассказала им, как перед самым началом пандемии отправилась в двухнедельный отпуск на родину, в Англию. Когда она вылетала из Москвы, ничто еще не предвещало беды. Первые случаи заражения начались, как тогда полагали, в США и быстро распространились оттуда по всему миру. Благодаря системе трансатлантических авиаперелетов Великобритания пострадала одной из первых.
Мы наскоро позавтракали консервами. Во время завтрака Слава закончил свое повествование, благо, рассказывать оставалось немного.
После разгрома госпиталя он впал в ступор, лишившись основного мотива, заставлявшего его действовать ― мести. Какие-то колеса на небесах повернулись и преступники понесли заслуженное, хотя и неожиданное наказание; но Слава не имел к этому никакого отношения и не знал теперь, что делать дальше. Ему очень помог Валентин Иванович; он не докучал разговорами, а просто был рядом все это время и оказывал таким образом безмолвную поддержку.
Когда Слава немного пришел в себя, перед ними встал коренной русский вопрос ― что делать? Точнее, что делать дальше? Они решили уходить. Для Славы это место стало насиженным и обжитым, однако он по понятным причинам не испытывал к нему привязанности. С ним был связан сплошной негатив: сначала предательство шефа, потом жестокая бесчеловечная мясорубка и все прочее, что затем последовало. Валентин Иванович, как человека пришлого, ничто здесь не держало.
Они уже собрались и были готовы уходить, сами не зная, куда, но жизнь перечеркнула их планы. На них свалилась неожиданная обуза: в подвале одного из домов неподалеку обнаружилась девушка. Она была живая, но в очень плохом состоянии, больная и изможденная. С огромным трудом и не сразу Слава узнал ее. Все соседи звали ее Машей, она появилась в коттеджном поселке за год до эпидемии. Маша приехала из Англии и работала гувернанткой в семье крупного бизнесмена, чей дом стоял через два участка от дома славиного шефа.
Каким-то немыслимым чудом ей удалось выжить в одиночку. Машин работодатель бросил ее и еще трех человек из прислуги на произвол судьбы; все они погибли, кроме Маши, она успела забежать в подвал и закрыться. Все это время она пряталась там, питаясь чуть ли не кошачьим кормом и слизывая капли воды с протекающей трубы отопительного котла. Подвал имел зарешеченное окошко, через которое она наблюдала происходящие вокруг ужасные события, отчего желание выходить наружу пропало у нее совсем. Но однажды течь в котле прекратилась ― должно быть, вся вода вытекла ― и ей поневоле пришлось выбираться на свет божий. Маша так ослабела, что почти не могла ходить. Мучимая жаждой, она с трудом выползла из своего убежища и в бессилии лежала на лужайке перед домом, где ее случайно нашел Валентин Иванович.
От пережитого Маша напрочь утратила способность говорить и понимать по-русски, хотя Слава отлично помнил, как бойко, хотя и не всегда правильно, она болтала с ним раньше. Когда-то она была веселой и общительной девушкой, но теперь перед ними лежал бледный, едва дышащий живой скелет. Бросить ее Слава не мог, взять с собой тоже не было никакой возможности. Выбора не оставалось: им пришлось отложить уход, чтобы попытаться спасти Машу и не позволить ей умереть.
Шли дни и недели, девушка медленно приходила в себя. Свежий воздух, относительно хорошее ― с учетом обстоятельств ― питание и забота, которой Слава с Валентином окружили ее, постепенно делали свое дело. Слава даже раздобыл где-то шприцы и витамины в капсулах, лично разработал курс лечения и регулярно делал ей уколы.
Он словно пытался заглушить этим чувство вины ― вины за то, что не смог уберечь от гибели детей. Хотя Слава не был непосредственно виноват в их смерти, так как отсутствовал и не мог предотвратить произошедшее, он все равно принимал ее на свой счет, ибо полагал, что обязан был предвидеть нападение госпитальеров. Раньше его отвлекала от тяжелых мыслей подготовка к мести, теперь ― хлопоты о Маше.
Валентин Иванович, как выяснилось, неплохо владел английским. Он был мидовским пенсионером и когда-то немало поездил по свету. Удивительно, что одно из самых бесполезных в новом мире умений ― знание иностранного языка ― неожиданно оказалось востребованным. Он сумел разговорить Машу и приобрел ее доверие; они проводили долгие часы в разговорах, смысл которых Слава не понимал и обижался. Валентин же, будучи человеком тактичным, вкратце передавал Славе содержание их бесед. Иногда они общались втроем, в этом случае Валентин Иванович выступал в роли переводчика. Слава надеялся, что к ней постепенно вернется знание русского, но этого не происходило. В ее сознании словно возник блок, перекрывший доступ к ранее активному речевому навыку. Тем не менее, хорошо было уже то, что она вообще говорила, пусть и на английском.
Маша рассказала им, как перед самым началом пандемии отправилась в двухнедельный отпуск на родину, в Англию. Когда она вылетала из Москвы, ничто еще не предвещало беды. Первые случаи заражения начались, как тогда полагали, в США и быстро распространились оттуда по всему миру. Благодаря системе трансатлантических авиаперелетов Великобритания пострадала одной из первых.
Страница 27 из 68
