Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных…
Добавить в моё избранное
250 мин, 32 сек 4994
Всеми силами, стараясь, однако, не раскрыться полностью, они намекали мне, что однажды непременно расскажут Славе о моем подвале. Так они мстили мне за то, что однажды я случайно застал их за безобразным непотребством.
Мои нервы были натянуты до предела. Ситуация стала невыносимой; этот гнойник должен был однажды прорваться. Вскоре так и произошло.
XI.
В тот несчастливый для меня день я находился в нашем убежище вместе с Валентином и Машей. Мои антагонисты где-то бродили уже несколько дней, Слава тоже отсутствовал. Согласно имевшемуся у нас регламенту вылазок, мы ходили в разведку попеременно; в этот раз была очередь Славы. Он нашел относительно спокойный поселок к западу от нас, идеально подходящий под первую транзитную стоянку на пути запланированного исхода. Теперь Слава пользовался каждой возможностью, чтобы побывать там и подготовить место к нашему прибытию. Фролов считал, что он торопит события, поскольку состояние Маши оставалось неважным. Но Славе было трудно усидеть на месте и мы согласились, чтобы он продолжал свою кипучую деятельность по обустройству.
Нам предстоял обычный день, ничто не предвещало беды. Фролов, как обычно, был занят с Машей. Я же, удобно расположившись в гамаке на крыше, пытался представить нашу дальнейшую жизнь, если все сложится хорошо и на основе «экспериментального материала», дорогого Валентина Ивановича, удастся создать вакцину против вируса. Я верил, что так оно и будет; единственной сложностью представлялся поиск в разоренном мире нужных специалистов ― живых и не сошедших с ума.
Допустим, мы преодолели все опасности и доставили Фролова в нужное место, вакцина создана; что же будет дальше? Вся инфраструктура давно исчезла, численность людей составляет, быть может, меньше процента от той, что была до пандемии. Что нас ждет впереди ― неолит, новый каменный век? Жуткий рассказ Славы о том, какие невероятные формы может принять социальный проект в новых услових, не давал мне покоя. Очень не хотелось бы жить в мире, где правит тоталитарная секта или дикая орда преступников-каннибалов.
От размышлений меня оторвал шум внизу. Мои заклятые «друзья» вернулись из отлучки. Я услышал, как они яростно ругаются внизу ― то ли друг с другом, то ли с Валентином Ивановичем; он редко повышал голос, поэтому его не было слышно. Спустившись с крыши, я обнаружил всех троих в столовой. Они действительно спорили, то и дело переходя на крик. Побледневший Фролов, внешне спокойный, пытался возражать им; впрочем, без особого успеха.
Мне не сразу удалось понять, о чем идет спор. Оказалось, эти двое в ходе своих шатаний якобы наткнулись на группу живых людей; среди них есть женщины, дети и раненые; им срочно нужна помощь. Люди, по их словам, находились в заброшенном здании менее чем в получасе ходьбы от нас. Новоявленные самаритяне давили на Фролова, пытаясь заставить его отправиться туда вместе с ними. Когда они увидели меня, то потребовали, чтобы и я пошел.
Валентин Иванович, судя по отражавшемуся на его лице мучительному сомнению, не был убежден в подлинности рассказа. Неудивительно ― эти двое еще ни разу не были замечены за помощью ближним. Но их волнение и то, как они, возбужденно перебивая друг друга, приводили все новые подробности о найденных людях, заставили меня усомниться в том, что они лгут. Эмоциональная речь, нервная жестикуляция и кажущееся искренним беспокойство выглядели более чем убедительно. Просто послать их к черту и улечься обратно в гамак после их рассказа я уже не мог.
Фролов вопросительно-умоляюще смотрел на меня. Я понял, что придется что-то решать. По-хорошему, следовало дождаться Славу и поступить так, как он скажет ― именно это я и предложил. Но старший стал настаивать. Он заявил, что нужно действовать немедленно, потому что Слава может и не прийти сегодня, ― это было правдой, ― а, пока мы будем ждать, раненые истекут кровью и умрут, что ляжет тяжелым грузом на нашу совесть. Поэтому идти туда нужно прямо сейчас. Пожалуй, ничего другого и вправду не оставалось.
Разумеется, о том, чтобы с ними пошел Валентин Иванович, не могло быть и речи. Я сказал, что пойду сам. Мы наскоро собрались, я положил в рюкзак несколько аптечек и перевязочные материалы, втайне надеясь, что все не так плохо и они не понадобятся. Из оружия, как обычно, взял свой автомат и одел специальный жилет, который Слава называл «лифчиком»: он имел множество карманов, в которых лежали запасные рожки к автомату, пистолет, нож и ручные гранаты.
Втроем мы вышли из дома. Шли молча, так как говорить с ними после всего, что между нами случилось, было не о чем. Они показывали дорогу, я шел следом. Действительно, не прошло и получаса, как старший объявил мне, что мы прибыли.
Мы стояли перед полуразвалившимся двухэтажным зданием весьма плачевного вида. Я видел его прежде, еще в советское время, и уже тогда дом был аварийным. Очень давно, до революции, он служил конюшней местному помещику.
Мои нервы были натянуты до предела. Ситуация стала невыносимой; этот гнойник должен был однажды прорваться. Вскоре так и произошло.
XI.
В тот несчастливый для меня день я находился в нашем убежище вместе с Валентином и Машей. Мои антагонисты где-то бродили уже несколько дней, Слава тоже отсутствовал. Согласно имевшемуся у нас регламенту вылазок, мы ходили в разведку попеременно; в этот раз была очередь Славы. Он нашел относительно спокойный поселок к западу от нас, идеально подходящий под первую транзитную стоянку на пути запланированного исхода. Теперь Слава пользовался каждой возможностью, чтобы побывать там и подготовить место к нашему прибытию. Фролов считал, что он торопит события, поскольку состояние Маши оставалось неважным. Но Славе было трудно усидеть на месте и мы согласились, чтобы он продолжал свою кипучую деятельность по обустройству.
Нам предстоял обычный день, ничто не предвещало беды. Фролов, как обычно, был занят с Машей. Я же, удобно расположившись в гамаке на крыше, пытался представить нашу дальнейшую жизнь, если все сложится хорошо и на основе «экспериментального материала», дорогого Валентина Ивановича, удастся создать вакцину против вируса. Я верил, что так оно и будет; единственной сложностью представлялся поиск в разоренном мире нужных специалистов ― живых и не сошедших с ума.
Допустим, мы преодолели все опасности и доставили Фролова в нужное место, вакцина создана; что же будет дальше? Вся инфраструктура давно исчезла, численность людей составляет, быть может, меньше процента от той, что была до пандемии. Что нас ждет впереди ― неолит, новый каменный век? Жуткий рассказ Славы о том, какие невероятные формы может принять социальный проект в новых услових, не давал мне покоя. Очень не хотелось бы жить в мире, где правит тоталитарная секта или дикая орда преступников-каннибалов.
От размышлений меня оторвал шум внизу. Мои заклятые «друзья» вернулись из отлучки. Я услышал, как они яростно ругаются внизу ― то ли друг с другом, то ли с Валентином Ивановичем; он редко повышал голос, поэтому его не было слышно. Спустившись с крыши, я обнаружил всех троих в столовой. Они действительно спорили, то и дело переходя на крик. Побледневший Фролов, внешне спокойный, пытался возражать им; впрочем, без особого успеха.
Мне не сразу удалось понять, о чем идет спор. Оказалось, эти двое в ходе своих шатаний якобы наткнулись на группу живых людей; среди них есть женщины, дети и раненые; им срочно нужна помощь. Люди, по их словам, находились в заброшенном здании менее чем в получасе ходьбы от нас. Новоявленные самаритяне давили на Фролова, пытаясь заставить его отправиться туда вместе с ними. Когда они увидели меня, то потребовали, чтобы и я пошел.
Валентин Иванович, судя по отражавшемуся на его лице мучительному сомнению, не был убежден в подлинности рассказа. Неудивительно ― эти двое еще ни разу не были замечены за помощью ближним. Но их волнение и то, как они, возбужденно перебивая друг друга, приводили все новые подробности о найденных людях, заставили меня усомниться в том, что они лгут. Эмоциональная речь, нервная жестикуляция и кажущееся искренним беспокойство выглядели более чем убедительно. Просто послать их к черту и улечься обратно в гамак после их рассказа я уже не мог.
Фролов вопросительно-умоляюще смотрел на меня. Я понял, что придется что-то решать. По-хорошему, следовало дождаться Славу и поступить так, как он скажет ― именно это я и предложил. Но старший стал настаивать. Он заявил, что нужно действовать немедленно, потому что Слава может и не прийти сегодня, ― это было правдой, ― а, пока мы будем ждать, раненые истекут кровью и умрут, что ляжет тяжелым грузом на нашу совесть. Поэтому идти туда нужно прямо сейчас. Пожалуй, ничего другого и вправду не оставалось.
Разумеется, о том, чтобы с ними пошел Валентин Иванович, не могло быть и речи. Я сказал, что пойду сам. Мы наскоро собрались, я положил в рюкзак несколько аптечек и перевязочные материалы, втайне надеясь, что все не так плохо и они не понадобятся. Из оружия, как обычно, взял свой автомат и одел специальный жилет, который Слава называл «лифчиком»: он имел множество карманов, в которых лежали запасные рожки к автомату, пистолет, нож и ручные гранаты.
Втроем мы вышли из дома. Шли молча, так как говорить с ними после всего, что между нами случилось, было не о чем. Они показывали дорогу, я шел следом. Действительно, не прошло и получаса, как старший объявил мне, что мы прибыли.
Мы стояли перед полуразвалившимся двухэтажным зданием весьма плачевного вида. Я видел его прежде, еще в советское время, и уже тогда дом был аварийным. Очень давно, до революции, он служил конюшней местному помещику.
Страница 38 из 68
