Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных…
Добавить в моё избранное
250 мин, 32 сек 5016
Меня словно размазало в пространстве-времени. Признаюсь, ощущение очень занятное и ни на что не похожее. Я попробовал перемещаться в разные эпизоды своей жизни и у меня легко получилось! Это не работа памяти ― я действительно переживаю эти моменты так реально, словно они происходят сейчас; и они на самом деле происходят сейчас, хотя и относятся к далекому прошлому. Это еще одна вещь, которую я не в силах объяснить.
Ведомый любопытством, я захотел побывать не только в прошлом, но и в будущем. Яркий солнечный день; я бреду куда-то, держа в руках бронзового ангела, и вдруг весь мир переворачивается и гаснет. Вместо солнечного света ― заполненная звездами чернота космоса. Они начинают вращаться и я исчезаю в этом вращении. Последнее, что я испытал перед тем, как окончательно исчезнуть ― бесконечный, всепоглощающий покой. Это было чувство, превосходящее любое доступное человеку счастье. Если бы мне пришлось определить его одним словом, я назвал бы его… удовлетворением.
Вдохновленный этим видением, я решил пойти в своих опытах еще дальше и узнать что-нибудь о своих друзьях, оставшихся в убежище. Скажу заранее ― мне это удалось; подробности постараюсь написать завтра. Какое смешное слово: «завтра».
Обещанные подробности. Сначала я захотел узнать, что мои друзья делают в данный момент. На меня обрушился поток видений, в которых я едва не утонул. Смысла в воспринятом было не много, однако общее ощущение таково, что у них после моего ухода ничего не изменилось. Маша все так же болеет, Фролов хлопочет около нее; Слава бродит где-то, изнывая от нетерпеливого желания поскорее отправиться в путь.
Тогда я подумал, что нужно сосредоточиться на ком-то одном из них и выбрал для начала Фролова. Сначала мелькали непонятные картины, относящиеся, видимо, к его прошлому. Потом поток образов замедлился, почти остановившись ― так действуют мои попытки сфокусировать восприятие. Я «увидел», как он встречает свою жену на пригородной станции. Прибывает электричка из города, в ней множество укушенных, раненых и забрызганных кровью людей; бедолаги еще не знают, какая страшная судьба им уготована. Когда двери открылись и люди начали выходить, укушенные стали превращаться и нападать на живых. На его жену набросились; Фролов пытается защитить ее и его кусают в предплечье. Все в точности так, как он рассказывал.
Затем я «увидел» вирус в его крови. После ранения он стремительно распространился по всему телу, но по непонятной причине не стал активным, а пребывал в латентном, словно спящем состоянии. Он даже отсвечивал не как обычно, ― цветом тьмы, ― а едва заметным темно-серым сиянием. В таком виде он еще больше напоминал споры плесени.
Из рассказа Фролова следовало, что утром в комнату его жены проник зомби и укусил ее; от этого она обратилась и он был вынужден ее убить. Теперь я знаю, что это не так ― я увидел, что он сам заразил ее! Разумеется, не специально ― тогда еще ничего не знали о способах передачи инфекции. Они провели вместе ночь. Жена была слаба здоровьем и вирусу хватило одной ночи, чтобы завладеть ею. Наутро Фролов проснулся и обнаружил в своей постели живого мертвеца. Остальная часть его рассказа была правдой ― он сумел убить ее и убежал из пансионата.
Еще я увидел, что сейчас он спит с Машей ― они действительно любовники ― и вирус уже передался ей, но пока не действует в полную силу. Она обречена, причем Фролов знает об этом; знает, что станет виновником ее смерти, но не может ничего с собой поделать. Он слишком увлечен ею, чтобы думать о последствиях.
Странно, но то, что я увидел, никак не затронуло меня. Оставась в глубине своей души человеком, я должен был бы переживать за друзей: расстроиться из-за обмана Фролова, испугаться угрожающей Славе опасности или грустить о жуткой участи, ожидающей Машу ― но все во мне осталось спокойным и равнодушным. Я всегда был очень чувствительным, а сейчас словно погрузился в анабиоз. Значит, эмоциональная сфера разделила судьбу прочих систем моего организма*. Я даже не успел заметить, когда это случилось. Интересно, как все происходит: сначала отказало тело, теперь настал черед психики ― будто меня, словно робота, отключают по частям.
Мне захотелось узнать их ближайшее будущее. Сначала Фролов. Я увидел его у окна столовой с автоматом в руках. Приседая, он прячется от пуль; стреляют снаружи. Рядом с ним Маша, он пытается спасти ее. Но ― поздно, враги уже в здании. Они поднялись по лестнице и заполнили коридор ― тот самый, где я убил двух уголовников. Фролов хочет защитить Машу: он стреляет в них, они стреляют в ответ; он падает, сраженный насмерть пулями в грудь.
Потом я увидел Машу. Она в полутемном подвале, тусклая лампочка светит ей прямо в лицо. Я вижу, что это лицо зомби ― вирус пожрал ее, она окончательно превратилась в мертвеца: землистая кожа, уродливо искаженные черты, бессмысленные глаза, полные яростной злобы. Сквозь изломанные губы вырываются глухое рычание и вой.
Ведомый любопытством, я захотел побывать не только в прошлом, но и в будущем. Яркий солнечный день; я бреду куда-то, держа в руках бронзового ангела, и вдруг весь мир переворачивается и гаснет. Вместо солнечного света ― заполненная звездами чернота космоса. Они начинают вращаться и я исчезаю в этом вращении. Последнее, что я испытал перед тем, как окончательно исчезнуть ― бесконечный, всепоглощающий покой. Это было чувство, превосходящее любое доступное человеку счастье. Если бы мне пришлось определить его одним словом, я назвал бы его… удовлетворением.
Вдохновленный этим видением, я решил пойти в своих опытах еще дальше и узнать что-нибудь о своих друзьях, оставшихся в убежище. Скажу заранее ― мне это удалось; подробности постараюсь написать завтра. Какое смешное слово: «завтра».
Обещанные подробности. Сначала я захотел узнать, что мои друзья делают в данный момент. На меня обрушился поток видений, в которых я едва не утонул. Смысла в воспринятом было не много, однако общее ощущение таково, что у них после моего ухода ничего не изменилось. Маша все так же болеет, Фролов хлопочет около нее; Слава бродит где-то, изнывая от нетерпеливого желания поскорее отправиться в путь.
Тогда я подумал, что нужно сосредоточиться на ком-то одном из них и выбрал для начала Фролова. Сначала мелькали непонятные картины, относящиеся, видимо, к его прошлому. Потом поток образов замедлился, почти остановившись ― так действуют мои попытки сфокусировать восприятие. Я «увидел», как он встречает свою жену на пригородной станции. Прибывает электричка из города, в ней множество укушенных, раненых и забрызганных кровью людей; бедолаги еще не знают, какая страшная судьба им уготована. Когда двери открылись и люди начали выходить, укушенные стали превращаться и нападать на живых. На его жену набросились; Фролов пытается защитить ее и его кусают в предплечье. Все в точности так, как он рассказывал.
Затем я «увидел» вирус в его крови. После ранения он стремительно распространился по всему телу, но по непонятной причине не стал активным, а пребывал в латентном, словно спящем состоянии. Он даже отсвечивал не как обычно, ― цветом тьмы, ― а едва заметным темно-серым сиянием. В таком виде он еще больше напоминал споры плесени.
Из рассказа Фролова следовало, что утром в комнату его жены проник зомби и укусил ее; от этого она обратилась и он был вынужден ее убить. Теперь я знаю, что это не так ― я увидел, что он сам заразил ее! Разумеется, не специально ― тогда еще ничего не знали о способах передачи инфекции. Они провели вместе ночь. Жена была слаба здоровьем и вирусу хватило одной ночи, чтобы завладеть ею. Наутро Фролов проснулся и обнаружил в своей постели живого мертвеца. Остальная часть его рассказа была правдой ― он сумел убить ее и убежал из пансионата.
Еще я увидел, что сейчас он спит с Машей ― они действительно любовники ― и вирус уже передался ей, но пока не действует в полную силу. Она обречена, причем Фролов знает об этом; знает, что станет виновником ее смерти, но не может ничего с собой поделать. Он слишком увлечен ею, чтобы думать о последствиях.
Странно, но то, что я увидел, никак не затронуло меня. Оставась в глубине своей души человеком, я должен был бы переживать за друзей: расстроиться из-за обмана Фролова, испугаться угрожающей Славе опасности или грустить о жуткой участи, ожидающей Машу ― но все во мне осталось спокойным и равнодушным. Я всегда был очень чувствительным, а сейчас словно погрузился в анабиоз. Значит, эмоциональная сфера разделила судьбу прочих систем моего организма*. Я даже не успел заметить, когда это случилось. Интересно, как все происходит: сначала отказало тело, теперь настал черед психики ― будто меня, словно робота, отключают по частям.
Мне захотелось узнать их ближайшее будущее. Сначала Фролов. Я увидел его у окна столовой с автоматом в руках. Приседая, он прячется от пуль; стреляют снаружи. Рядом с ним Маша, он пытается спасти ее. Но ― поздно, враги уже в здании. Они поднялись по лестнице и заполнили коридор ― тот самый, где я убил двух уголовников. Фролов хочет защитить Машу: он стреляет в них, они стреляют в ответ; он падает, сраженный насмерть пулями в грудь.
Потом я увидел Машу. Она в полутемном подвале, тусклая лампочка светит ей прямо в лицо. Я вижу, что это лицо зомби ― вирус пожрал ее, она окончательно превратилась в мертвеца: землистая кожа, уродливо искаженные черты, бессмысленные глаза, полные яростной злобы. Сквозь изломанные губы вырываются глухое рычание и вой.
Страница 59 из 68
