Шрамы на сердце

Мама говорила, что Диму выписали еще неделю назад. Отец Долговязого работал в прокуратуре, и следствие остановилось, даже и не начавшись. Бабушка и мать, очевидно, приняли решение на время перебраться в деревню под Липецком, где у Димы жила тетка.

Почему ты стоишь?

Почему ты стоишь?

Мог ли он что-то сделать против шестерых — Виктор не знал. Но то, что он не сделал абсолютно ничего, удручало его. Обида от своей беспомощности поглотила так, что не получалось даже заплакать. Особенно после того как участковый врач рассказал о том, что Диму увезли на лечение в Москву.

Москва встретила семью известного адвоката весьма радушно. Новых друзей Витя нашел очень быстро. Один из них подарил Вите настольный хоккей. Все фигурки блестели лаком. Фанера — «лед» пахла краской. Никто не мог понять, почему мальчик спрятал игру под кровать и не доставал её.

Воспоминания обрастали новыми деталями. Гнетущее чувство вины вернулось.

Распуская по ветру магнитную ленту, аудиокассета вылетела из окна и разбилась об асфальт за две недели до звонка Матвея.

— Соки, чай, подушку? — голос обаятельной стюардессы вытянул Виктора из воспоминаний.

— Да, будьте добры, водки с апельсиновым соком. Со льдом, если можно, — проговорил журналист и снова закрыл глаза.

— Хорошо, сейчас принесу, — девушка удалилась.

Виктор вытянул ноги, затем размял шею. Рядом сидел Эмиль. Геолог рассматривал топографическую карту, изредка нанося на нее цветными и остро заточенными карандашами галочки или кружки.

Матвей спал, во сне расчесывая больную руку. Сквозь плотный слой бинта сочилась кровь. Виктор обмотал ее полотенцем и поправил подушку под головой писателя.

— Что будем делать по прилету? — спросил Виктор.

— Возьмем напрокат машину. Заедем в одно местечко прикупим кое-чего, — Эмиль показал большой и указательный пальцы, изобразив пистолет, — и отправимся на поиски. Я знаю, что у тебя есть видеокамера и ты снимаешь все подряд. Единственная просьба. Даже условие. Не снимай людей, которые будут нам помогать. Все они рискуют своей работой, карьерой, репутацией. Договорились?

Виктор утвердительно кивнул. Затем выдохнул, словно генерал, которому доложили о потерях.

Стюардесса поставила перед ним два стакана, с водкой и соком, тарелку с тонко нарезанными ломтиками лимона. Опустошив стаканы, журналист откинулся на спинку и через минуту заснул.

Мобильник Матвея зазвонил, когда троица вышла из терминала аэропорта. Рука онемела до самого плеча. Он еле мог пошевелить пальцами. Чтобы достать телефон из внутреннего левого кармана, пришлось скинуть куртку и попросить помощи у Виктора.

Прочитав имя звонившего человека, Матвей на миг опешил. Он отошел немного в сторону и нажал кнопку «Ответить».

— Привет, Матик… — голос Ани был взволнованным. — Мне нужно с тобой срочно поговорить. Ты можешь ко мне приехать?

— Солнышко, я сейчас в Красноярске. Примчусь к тебе, как только прилечу обратно в Москву.

— Матик… — возникла недолгая пауза, давшая возможность услышать неровное дыхание Ани. — Я хочу, чтобы ты знал: я очень люблю тебя, и буду любить.

Она заплакала. Матвей растерялся, но тут же подобрал нужные слова.

— Я тебя тоже очень люблю. Я вернусь и украду тебя. И никому тебя не отдам. А пока расскажи мне, что случилось?

— Похищать меня не нужно, — Аня едва уловимо усмехнулась. — Я несколько раз пыталась поговорить с родителями о нас. Я поссорилась с отцом. Я люблю тебя, Матик! Умоляю только, не слова о его деньгах. Мне плевать на его наследство. Мне нечего не нужно. Я хочу быть твоей женой и все…

— Я тебя очень люблю, и сделаю все, чтобы ты не пожалела об этом решении. — Матвей сел в такси, в котором его уже ждали Эмиль и Виктор. — Где ты сейчас?

— На нашем месте. Скамейка на набережной. Помнишь ее?

— Конечно, солнышко, я бывал там каждый день и вспоминал о тебе. Послушай, ключи и Фимка у тети Нади со второй квартиры. Помнишь эту старушку с таксой? Жди меня у нас дома. Деньги на продукты на том же месте, что и всегда. Я надеюсь, мне удастся завершить дела в короткое время.

У нас дома? я сказал у нас дома?

— Матик, в редакции мне сказали, что ты уволился. У тебя все хорошо? — ее голос стал спокойным и вкрадчивым.

— Это длинная история. Возможно, я буду рассказывать ее не один вечер. Нам нужно о многом поговорить. Ты не представляешь, как я счастлив!

Они разговаривали, пока такси не остановилось у трехэтажного здания из красного кирпича. Аня рассказывала о своей новой выставке картин, о теплом свитере, который она связала для Матвея за одну бессонную ночь. (Писатель представил шерстяное обтягивающее одеяние, с нелепым слоником на груди). Аня пыталась выяснить причины столь внезапного отъезда и грустного голоса, но Матвей виртуозно ушел от этой темы и аккуратно обходил ее.