Дождь третий день нещадно поливал тайгу. Он не прекращался ни на минуту, словно огромные небесные пробки разом дали течь. Туман рваным одеялом стелился между деревьями. Стояла та погода, при которой неизменно появлялось чувство апатии. Любой выход за порог дома воспринимался как суровое испытание…
Добавить в моё избранное
243 мин, 12 сек 13252
Взяв стакан каппучино, Матвей взял плеер и сел напротив палаты.
Прошло четыре с половиной часа, прежде чем Матвей увидел, как девочка сжала кулачки, и через секунду разжала их. Девочка облизнула высохшие губы. Писатель вскочил на ноги, выронив плеер на пол.
Мочевой пузырь, принявший шесть чашек каппучино, был готов взорваться. Забыв о дискомфорте, писатель прильнул к окну. Матвей потянул руку к дверному косяку, мимолетно взглянув на профессора и его жену. Эмиль и Карина спали тем мертвым сном, который валит людей, вернувшихся домой с ночной смены.
Девочка ногами стянула одеяло и потянулась, словно пробудившийся в летнюю жару котенок.
Матвей вошел в комнату. Ему стоило бы вести себя тише, но он безразлично шаркал обувью. Девочка открыла глаза, до того как писатель успел разбудить родителей. Он застыл в позе подкрадывающейся пантеры, поймав на себе удивленный взгляд ребенка.
— Привет, маленькая моя! — тихо проговорил Матвей.
— Здравствуйте, — рассеянно ответила девочка.
— Как ты себя чувствуешь?
— Мне хорошо. Нечего не болит. Хочется кушать.
— Я разбужу твоих родителей. Хорошо?
Девочка кивнула. Она присела на кровати и сонно потерла глаза.
Матвей похлопал по плечу Эмиля, затем Карину. Профессор вскочил с места ловкостью заснувшего на посту солдата, Карина же, некоторое время не могла пробудиться ото сна.
Родители бросились к девочке и обняли ее. Маленькая девочка, на руке которой висел браслет «Лиза», радостно смеялась.
Матвей невольно взглянул на ее язык. Он был естественного цвета. С чувством выполненного долга, писатель накинул пиджак, засунул в карман галстук, и закинул в автомат еще монет. Очередная чашка каппучино была выпита наполовину — писатель спешно удалился в туалет.
Выйдя из него, Матвей вернулся к палате. Пальцами он мял сигарету и с минуту наблюдал за семейной идиллией. К чувство выполненного долга добавились облегчение, радость и удовлетворение. Засунув наушники в ухо, Матвей зашагал к лестницам.
Эмиль хотел догнать писателя. Решив перезвонить ему позже, остался в палате.
Глава 11. С чистого листа. Январь 2009
Матвей невольно вздрагивал, каждый раз, когда по новостям сообщали о новом пожаре с большим количеством жертв. Но причиной трагедий в домах престарелых и школах были халатность людей, поджоги и замыкание проводки.
Писатель был уверен — ОНО вернется. Даст о себе знать. Начнет убивать. Писатель выключил телевизор и прошел в комнату, переоборудованную под кабинет.
Он прошел к своему компьютеру. На белом листе текстового редактора мигал курсор. Заголовок очередной главы ждал своего развития.
Матвей снял с красного фломастера колпачок и поставил точку на огромной карте. Она висела на стене, за спинкой кресла. Писатель смотрел на города и села, отмеченные тревожной красной точкой каждый день, пытаясь определить какую-нибудь закономерность.
Писатель тщетно старался делать это тайком от беременной жены. Анна была уже на третьем месяце. Ее мучила постоянная изжога. Девушка не расставалась с бутылочками йогурта. Молочными продуктами был заставлен весь холодильник, вытеснив пиво и колбасу Матвея. Хотя после возвращения пил только однажды. В тот день, когда маленькая Лиза пошла на поправку, профессор пришел к нему с двумя бутылками ужасной выпивки, называемое им «домашним самогоном».
Со времени выписки из госпиталя прошло пять месяцев. Средний палец и мизинец правой руки так и не слушались своего хозяина. К тому же писатель безуспешно пытался избавиться от ночных кошмаров. Анна быстро привыкла к звукам шлепающих по полу ног — Матвей выходил на кухню и пил кофе. Затем, полагая, что Анна не почувствует запах дыма, курил, включив вытяжку и распахнув форточку.
В восьмистах километрах от Москвы, в Казани, профессор кафедры геологии и геофизики занимался тем же самым. С той лишь разницей, что Эмиль посвящал поиску чудовища все свое свободное время. Вместо красных точек — изображения красных флажков на электронных картах каждого региона страны. И одна сводная карта — со всеми флажками. За последние месяцы их собралось около сотни.
Эмиль порывался позвонить Матвею каждый раз, когда натыкался на сообщение о серьезном пожаре. Но выясняя, что это результат детской шалости, безответственности туристов или короткого замыкания, сникал. Они созванивались все реже. В основном, чтобы поздравить друг друга с праздниками, обменятся идеями по уходу за ребенком. И главное, убедиться, что все «нормально».
Над картами в кабинете Матвея висели еще четыре фотографии. Изображения полусферы, сожженных деревьев и останков животных пугали Анну, и писатель собирался убрать их. Карта памяти, извлеченная из ботинка Виктора, лежала в сейфе.
Отбросив фломастер, Матвей сел за стол. Издательство «Аметист» купившее его книги, выдало ему срок в шесть месяцев для написания следующей книги.
Прошло четыре с половиной часа, прежде чем Матвей увидел, как девочка сжала кулачки, и через секунду разжала их. Девочка облизнула высохшие губы. Писатель вскочил на ноги, выронив плеер на пол.
Мочевой пузырь, принявший шесть чашек каппучино, был готов взорваться. Забыв о дискомфорте, писатель прильнул к окну. Матвей потянул руку к дверному косяку, мимолетно взглянув на профессора и его жену. Эмиль и Карина спали тем мертвым сном, который валит людей, вернувшихся домой с ночной смены.
Девочка ногами стянула одеяло и потянулась, словно пробудившийся в летнюю жару котенок.
Матвей вошел в комнату. Ему стоило бы вести себя тише, но он безразлично шаркал обувью. Девочка открыла глаза, до того как писатель успел разбудить родителей. Он застыл в позе подкрадывающейся пантеры, поймав на себе удивленный взгляд ребенка.
— Привет, маленькая моя! — тихо проговорил Матвей.
— Здравствуйте, — рассеянно ответила девочка.
— Как ты себя чувствуешь?
— Мне хорошо. Нечего не болит. Хочется кушать.
— Я разбужу твоих родителей. Хорошо?
Девочка кивнула. Она присела на кровати и сонно потерла глаза.
Матвей похлопал по плечу Эмиля, затем Карину. Профессор вскочил с места ловкостью заснувшего на посту солдата, Карина же, некоторое время не могла пробудиться ото сна.
Родители бросились к девочке и обняли ее. Маленькая девочка, на руке которой висел браслет «Лиза», радостно смеялась.
Матвей невольно взглянул на ее язык. Он был естественного цвета. С чувством выполненного долга, писатель накинул пиджак, засунул в карман галстук, и закинул в автомат еще монет. Очередная чашка каппучино была выпита наполовину — писатель спешно удалился в туалет.
Выйдя из него, Матвей вернулся к палате. Пальцами он мял сигарету и с минуту наблюдал за семейной идиллией. К чувство выполненного долга добавились облегчение, радость и удовлетворение. Засунув наушники в ухо, Матвей зашагал к лестницам.
Эмиль хотел догнать писателя. Решив перезвонить ему позже, остался в палате.
Глава 11. С чистого листа. Январь 2009
Матвей невольно вздрагивал, каждый раз, когда по новостям сообщали о новом пожаре с большим количеством жертв. Но причиной трагедий в домах престарелых и школах были халатность людей, поджоги и замыкание проводки.
Писатель был уверен — ОНО вернется. Даст о себе знать. Начнет убивать. Писатель выключил телевизор и прошел в комнату, переоборудованную под кабинет.
Он прошел к своему компьютеру. На белом листе текстового редактора мигал курсор. Заголовок очередной главы ждал своего развития.
Матвей снял с красного фломастера колпачок и поставил точку на огромной карте. Она висела на стене, за спинкой кресла. Писатель смотрел на города и села, отмеченные тревожной красной точкой каждый день, пытаясь определить какую-нибудь закономерность.
Писатель тщетно старался делать это тайком от беременной жены. Анна была уже на третьем месяце. Ее мучила постоянная изжога. Девушка не расставалась с бутылочками йогурта. Молочными продуктами был заставлен весь холодильник, вытеснив пиво и колбасу Матвея. Хотя после возвращения пил только однажды. В тот день, когда маленькая Лиза пошла на поправку, профессор пришел к нему с двумя бутылками ужасной выпивки, называемое им «домашним самогоном».
Со времени выписки из госпиталя прошло пять месяцев. Средний палец и мизинец правой руки так и не слушались своего хозяина. К тому же писатель безуспешно пытался избавиться от ночных кошмаров. Анна быстро привыкла к звукам шлепающих по полу ног — Матвей выходил на кухню и пил кофе. Затем, полагая, что Анна не почувствует запах дыма, курил, включив вытяжку и распахнув форточку.
В восьмистах километрах от Москвы, в Казани, профессор кафедры геологии и геофизики занимался тем же самым. С той лишь разницей, что Эмиль посвящал поиску чудовища все свое свободное время. Вместо красных точек — изображения красных флажков на электронных картах каждого региона страны. И одна сводная карта — со всеми флажками. За последние месяцы их собралось около сотни.
Эмиль порывался позвонить Матвею каждый раз, когда натыкался на сообщение о серьезном пожаре. Но выясняя, что это результат детской шалости, безответственности туристов или короткого замыкания, сникал. Они созванивались все реже. В основном, чтобы поздравить друг друга с праздниками, обменятся идеями по уходу за ребенком. И главное, убедиться, что все «нормально».
Над картами в кабинете Матвея висели еще четыре фотографии. Изображения полусферы, сожженных деревьев и останков животных пугали Анну, и писатель собирался убрать их. Карта памяти, извлеченная из ботинка Виктора, лежала в сейфе.
Отбросив фломастер, Матвей сел за стол. Издательство «Аметист» купившее его книги, выдало ему срок в шесть месяцев для написания следующей книги.
Страница 57 из 71
