Дождь третий день нещадно поливал тайгу. Он не прекращался ни на минуту, словно огромные небесные пробки разом дали течь. Туман рваным одеялом стелился между деревьями. Стояла та погода, при которой неизменно появлялось чувство апатии. Любой выход за порог дома воспринимался как суровое испытание…
Добавить в моё избранное
243 мин, 12 сек 13185
Снаружи послышались выстрелы.
Загадочный треск хвороста и отчаянный крик геолога. Оставшиеся в живых смотрели на дверной проем, ожидая, что на пороге появится нечто. Апофеоз этого кошмара и ожидания. Что-то жуткое и убивающее. Кто-то безжалостный и жестокий. Осознание происходящего приходило к каждому жалящим шоком.
Тягучая тишина дала возможность каждому прислушаться к биению сердца; причем так, словно это последняя возможость. Возможность осмыслить происходящее и прежнюю жизнь — словно кто-то подвесил ее на волосок. Тишина — изобретение дьявола, превращающая напряженное ожидание и кристаллик надежды в покорное смирение.
Эмиль показался на пороге. На нем не было рубашки. Он держал руками распоротый живот, словно боясь, что его содержимое вот-вот вывалится наружу.
— Бегите! — шепотом произнес он и рухнул на дубовую дверь.
Повинуясь какой-то непонятной силе, заработал генератор. На потолке, мерцая, загорелись лампочки. На распахнутую дверь падала чья-то увеличивающаяся тень. Кто-то приближался к двери, напевая под нос старый и известный мотив. «Утомленные солнцем».
Раздался еще один выстрел. Лиза почувствовала, как низ ее живота наполняется теплом. Она не могла шевельнуться — что-то острое мешало сделать хотя бы неловкое движение. Девушка зажмурила глаза.
— Лиза, проснись! — Хоббит положил руку на плечо заснувшей в кресле девушки. — Нас могут убить. Как ты можешь спать в такое время? Парни выскочили на улицу, в тайге кто-то стреляет.
Девушка зажмурилась, и затем снова открыла глаза. Еще не различая тонкой грани между сном и явью, она взглянула на целое окно и стол, стоявший на своем привычном месте.
— Мне приснился кошмар…
Она подошла к умывальнику и ополоснула лицо. Холодная вода — лучшее средство разогнать остатки кошмара. В красных глазах читались утомление и недомогание — последствие обильного приема успокоительных. Зеркало в таких моментах — враг любой женщины.
В дом вошли Олег и Эмиль.
— Никого. Мы видели его тень, я спустил всю обойму, а там никого, — Эмиль с ходу начал рассказывать увиденное в тайге. Он принялся заполнять патронами магазин.
— Там дерево. Без веток и коры. Обтесали, словно наждаком, до самого верха. А под ним трава стоптана, и угольки тлеют, — Олег закрыл окна подушками, плотно задернул занавески, и сел рядом с Лизой. — Ты чего такая бледная? — спросил он ее.
— Я не заметила, как вы ушли. Я уснула. Мне приснился кошмар. Мне часто снятся плохие сны. Предчувствие такое, что произойдет что-то гадкое и ужасное.
— Хорошая моя, — Олег взял ее ладони, — это всего лишь сон. Кошмарный сон. Бензин нам уже без надобности, поэтому я включил генератор. Посидим при свете, а я попробую поработать на рации, может получиться вызвать помощь. Мы выберемся, обязательно выберемся.
Олег встал и налил в кружку чая и протянул ее Лизе. В благодарность она кивнула и улыбнулась. Геолог разлил чай по остальным кружкам и пригласил всех к столу. Ароматная дымка сделала свое и у стола собрались все кроме Хоббита.
— Как — то мы, перед окончанием экспедиции, отмечали мой день рождения. Ну, все как полагается, картошечки напекли, с лучком. Огурцов с помидорами нарезали. Сало отменное приготовили. Этот милый человек, — он кивнул на Эмиля, — тайком привез три литра самогона, и ведь ничего не сказал, месяц хранил. Ну, мы забыли о «сухом законе на экспедициях». Напились так, что наследующий день никто проснуться не смог. Эти бойцы на столе заснули, а я на чердаке. За нами приехали, этих погрузили, увезли. А меня здесь забыли.
Дождь размыл дорогу. Трактор только на восьмой день добрался. Десять картофелин, две луковицы, два огурца и помидор — все, что у меня было. Вокруг дома медведь бродил. Выйти боялся. Так бы на речку сеть бы поставил или ягод с грибами собрал. По приезду в город купил себе этих красавчиков, — он кивнул на пистолет.
— Очень обнадеживает, Олег Николаевич, — съязвил Хоббит. — У нас не Америка. Интересно, где это так запросто можно купить оружие.
— Я тогда вел занятия по рукопашному бою в агентстве, предоставляющем знаменитостям телохранителей. Порогов истоптал достаточно, но документы были оформлены быстро. Ты, Игорек, не трусь. Вернешься к своей пышногрудой мадам. Будешь пить вермут, и греть задницу у камина, — Эмиль похлопал парня по плечу.
— Да пошел ты, — стажер отдернул плечо и сел за стол.
— Меня все это начинает дико бесить, — Хоббит не находил себе места, — Олег, ты вроде собирался за рацией посидеть?
— Ага, готовлю вот. Не суетись, — геолог возился с проводами.
— Чего тянешь то?
Поняв, что его вопрос останется без ответа, Хоббит принялся нервно вращать ложку.
— Успокойся, пожалуйста, — Лиза выхватила ложку и положила ее на стол, — от твоей истерии пользы никакой.
— Игореха, действительно, покури, чай попей…
Загадочный треск хвороста и отчаянный крик геолога. Оставшиеся в живых смотрели на дверной проем, ожидая, что на пороге появится нечто. Апофеоз этого кошмара и ожидания. Что-то жуткое и убивающее. Кто-то безжалостный и жестокий. Осознание происходящего приходило к каждому жалящим шоком.
Тягучая тишина дала возможность каждому прислушаться к биению сердца; причем так, словно это последняя возможость. Возможность осмыслить происходящее и прежнюю жизнь — словно кто-то подвесил ее на волосок. Тишина — изобретение дьявола, превращающая напряженное ожидание и кристаллик надежды в покорное смирение.
Эмиль показался на пороге. На нем не было рубашки. Он держал руками распоротый живот, словно боясь, что его содержимое вот-вот вывалится наружу.
— Бегите! — шепотом произнес он и рухнул на дубовую дверь.
Повинуясь какой-то непонятной силе, заработал генератор. На потолке, мерцая, загорелись лампочки. На распахнутую дверь падала чья-то увеличивающаяся тень. Кто-то приближался к двери, напевая под нос старый и известный мотив. «Утомленные солнцем».
Раздался еще один выстрел. Лиза почувствовала, как низ ее живота наполняется теплом. Она не могла шевельнуться — что-то острое мешало сделать хотя бы неловкое движение. Девушка зажмурила глаза.
— Лиза, проснись! — Хоббит положил руку на плечо заснувшей в кресле девушки. — Нас могут убить. Как ты можешь спать в такое время? Парни выскочили на улицу, в тайге кто-то стреляет.
Девушка зажмурилась, и затем снова открыла глаза. Еще не различая тонкой грани между сном и явью, она взглянула на целое окно и стол, стоявший на своем привычном месте.
— Мне приснился кошмар…
Она подошла к умывальнику и ополоснула лицо. Холодная вода — лучшее средство разогнать остатки кошмара. В красных глазах читались утомление и недомогание — последствие обильного приема успокоительных. Зеркало в таких моментах — враг любой женщины.
В дом вошли Олег и Эмиль.
— Никого. Мы видели его тень, я спустил всю обойму, а там никого, — Эмиль с ходу начал рассказывать увиденное в тайге. Он принялся заполнять патронами магазин.
— Там дерево. Без веток и коры. Обтесали, словно наждаком, до самого верха. А под ним трава стоптана, и угольки тлеют, — Олег закрыл окна подушками, плотно задернул занавески, и сел рядом с Лизой. — Ты чего такая бледная? — спросил он ее.
— Я не заметила, как вы ушли. Я уснула. Мне приснился кошмар. Мне часто снятся плохие сны. Предчувствие такое, что произойдет что-то гадкое и ужасное.
— Хорошая моя, — Олег взял ее ладони, — это всего лишь сон. Кошмарный сон. Бензин нам уже без надобности, поэтому я включил генератор. Посидим при свете, а я попробую поработать на рации, может получиться вызвать помощь. Мы выберемся, обязательно выберемся.
Олег встал и налил в кружку чая и протянул ее Лизе. В благодарность она кивнула и улыбнулась. Геолог разлил чай по остальным кружкам и пригласил всех к столу. Ароматная дымка сделала свое и у стола собрались все кроме Хоббита.
— Как — то мы, перед окончанием экспедиции, отмечали мой день рождения. Ну, все как полагается, картошечки напекли, с лучком. Огурцов с помидорами нарезали. Сало отменное приготовили. Этот милый человек, — он кивнул на Эмиля, — тайком привез три литра самогона, и ведь ничего не сказал, месяц хранил. Ну, мы забыли о «сухом законе на экспедициях». Напились так, что наследующий день никто проснуться не смог. Эти бойцы на столе заснули, а я на чердаке. За нами приехали, этих погрузили, увезли. А меня здесь забыли.
Дождь размыл дорогу. Трактор только на восьмой день добрался. Десять картофелин, две луковицы, два огурца и помидор — все, что у меня было. Вокруг дома медведь бродил. Выйти боялся. Так бы на речку сеть бы поставил или ягод с грибами собрал. По приезду в город купил себе этих красавчиков, — он кивнул на пистолет.
— Очень обнадеживает, Олег Николаевич, — съязвил Хоббит. — У нас не Америка. Интересно, где это так запросто можно купить оружие.
— Я тогда вел занятия по рукопашному бою в агентстве, предоставляющем знаменитостям телохранителей. Порогов истоптал достаточно, но документы были оформлены быстро. Ты, Игорек, не трусь. Вернешься к своей пышногрудой мадам. Будешь пить вермут, и греть задницу у камина, — Эмиль похлопал парня по плечу.
— Да пошел ты, — стажер отдернул плечо и сел за стол.
— Меня все это начинает дико бесить, — Хоббит не находил себе места, — Олег, ты вроде собирался за рацией посидеть?
— Ага, готовлю вот. Не суетись, — геолог возился с проводами.
— Чего тянешь то?
Поняв, что его вопрос останется без ответа, Хоббит принялся нервно вращать ложку.
— Успокойся, пожалуйста, — Лиза выхватила ложку и положила ее на стол, — от твоей истерии пользы никакой.
— Игореха, действительно, покури, чай попей…
Страница 6 из 71
