Дождь третий день нещадно поливал тайгу. Он не прекращался ни на минуту, словно огромные небесные пробки разом дали течь. Туман рваным одеялом стелился между деревьями. Стояла та погода, при которой неизменно появлялось чувство апатии. Любой выход за порог дома воспринимался как суровое испытание…
Добавить в моё избранное
243 мин, 12 сек 13270
Эмиль медленно сел за руль и отогнал машину на несколько метров назад.
Монстр с гулом удалялся в недра земли. Через минуту шум и дрожь земли прекратились.
Профессор подошел к краю обрыва.
Карьер был глубиной около тридцати метров. На дне под небольшим слоем снега, словно вмерзший в землю, стоял экскаватор. Дно карьера было засыпано щебнем. Кучи гравия и нагромождения автомобильных покрышек словно кричали о том, что разработки приостановлены.
— Это они! — Эмиль лег на край обрыва и сорвал один из грибов, плотно росших на стенах карьера. — Споры этой твари. В тайге я видел болото, поросшее этими грибами.
Матвей лег рядом, сорвал нарост и принялся рассматривать его.
Выбросив гриб, Эмиль сказал:
— Предполагаю так: споры попадают в организм человека. Затем превращаются в зародыш, который дозревая, выходит наружу и использует организм как «поводыря». Когда лава сама нападает на кого-нибудь, то выедает почти все мягкие ткани, но также откладывает споры. То есть, уже имеется, готовый «поводырь», который становится частью лавы в полном смысле этого слова. И цикл начинается снова. К старику лава перешла от грызуна.
— Если это так, то оно размножается быстрее, чем крысы и тараканы.
— Вряд ли. Я думаю, у спор короткий срок жизнеспособности. Полагаю, лава очень умна и знает разницу между человеком и грызунами. Для сытой жизни ей нужен организм с более широкими возможностями. Хотя у животных есть преимущества в нюхе, слухе. Преимущество человека — интеллект.
— Мы же не оставим все это просто так?
— Конечно, нет!
Склоны карьера представляли собой оранжево-белую стену — наросты были едва присыпаны снегом. Высохшие ветки, когда-то прораставших здесь кустарников, сильно выделялись на этом фоне.
По другую сторону карьера, где был спуск вниз, стоял вагон и несколько деревянных будок. Эмиль отправился в обход, чтобы спустится вниз. Передумав, он вернулся к машине. Профессор достал из багажника две большие канистры.
— Помоги мне! — проговорил он. Выкрутив крышку, Эмиль принялся методично поливать склоны поросшие спорами.
После того как канистры были уложены обратно в багажник, Матвей достал из кармана зажигалку и пачку сигарет.
— Надеюсь, бензина хватило на всех, — проговорил он, выпуская клубы табачного дыма. Он поджег пучок высохшей травы и бросил его вниз.
Пламя высокой стеной возникло перед мужчинами, обдав их жаром. Беспокойства Матвея оказались напрасными — огонь целостным одеялом покрыл весь склон. Споры набухали и лопались, словно мыльные пузыри. Оранжевое варево, приобретая черный цвет, словно плавленый пластик, стекало на дно карьера. Эмилю показалось, что споры щетинятся, опасаясь пламени. Сплюнув, он отвернулся.
Профессор открыл сумку и достал плитку шоколада. Разломав ее, он протянул половину писателю.
Дым поднимался от карьера еще около получаса, становясь с каждой минутой более жидким. Когда пламя погасло, двоица вышла из машины. Они довольным видом осмотрели обнаженные склоны карьера.
— У меня есть еще одна идея. Давно хотел поразбойничать, — с энтузиазмом произнес Матвей и направился к спуску.
— Не нравятся мне это. Уверен, очередная бесшабашная затея в твоем фирменном стиле. — Профессор обреченно выдохнул, но последовал за Матвеем.
— Мне нравятся такого рода авантюры, — писатель взвесил на ладони камень и прежде, чем Эмиль успел возразить, метнул его в окно одного из тракторов. Стекло со звоном рассыпалось на сидение.
Изумленно открыв не запертую дверь, он завел трактор. Краем глаза Матвей заметил, что у профессора отвисла челюсть. Стряхнув стекло с сидения, он сел за рычаги и повел трактор к куче гравия. За считанные минуты писатель скрыл затвердевшую массу под толстым слоем камней и замерзшего песка.
— Это была хорошая идея — сказал Эмиль. Матвей вернулся в машину, оставив трактор на прежнем месте.
Отъезжая от карьера, они заметили охранника вышедшего из вагончика. Старик в камуфляжной форме потирал заспанные глаза.
Тварь водила их за собой, продолжая забавляться. Несколько раз, отдалившись, она ждала, пока расстояние между машиной и ею, сокращалось до шестидесяти-семидесяти метров. Она вырывалась из-под асфальта и выбрасывала с дорожного покрытия автомобили и автобусы.
Внедорожник преодолевал завесу едкого дыма и следовал за существом, повинуясь правилам жестокой и неравно игры. Словно ряд домино, друг за другом падали рекламные щиты. Канализационные люки, походя на пробки от бутылок шампанского, взлетали в воздух.
Впереди виднелась цепь предприятий и сооружений, непременно опоясывающие все промышленные города. Набережные Челны был одним из таких.
— Разнесет весь город, и мы не сможем нечего сделать, — проговорил Эмиль.
— Может они нам помогут? — спросил Матвей, глядя на стоявшие рядом пожарные машины.
Монстр с гулом удалялся в недра земли. Через минуту шум и дрожь земли прекратились.
Профессор подошел к краю обрыва.
Карьер был глубиной около тридцати метров. На дне под небольшим слоем снега, словно вмерзший в землю, стоял экскаватор. Дно карьера было засыпано щебнем. Кучи гравия и нагромождения автомобильных покрышек словно кричали о том, что разработки приостановлены.
— Это они! — Эмиль лег на край обрыва и сорвал один из грибов, плотно росших на стенах карьера. — Споры этой твари. В тайге я видел болото, поросшее этими грибами.
Матвей лег рядом, сорвал нарост и принялся рассматривать его.
Выбросив гриб, Эмиль сказал:
— Предполагаю так: споры попадают в организм человека. Затем превращаются в зародыш, который дозревая, выходит наружу и использует организм как «поводыря». Когда лава сама нападает на кого-нибудь, то выедает почти все мягкие ткани, но также откладывает споры. То есть, уже имеется, готовый «поводырь», который становится частью лавы в полном смысле этого слова. И цикл начинается снова. К старику лава перешла от грызуна.
— Если это так, то оно размножается быстрее, чем крысы и тараканы.
— Вряд ли. Я думаю, у спор короткий срок жизнеспособности. Полагаю, лава очень умна и знает разницу между человеком и грызунами. Для сытой жизни ей нужен организм с более широкими возможностями. Хотя у животных есть преимущества в нюхе, слухе. Преимущество человека — интеллект.
— Мы же не оставим все это просто так?
— Конечно, нет!
Склоны карьера представляли собой оранжево-белую стену — наросты были едва присыпаны снегом. Высохшие ветки, когда-то прораставших здесь кустарников, сильно выделялись на этом фоне.
По другую сторону карьера, где был спуск вниз, стоял вагон и несколько деревянных будок. Эмиль отправился в обход, чтобы спустится вниз. Передумав, он вернулся к машине. Профессор достал из багажника две большие канистры.
— Помоги мне! — проговорил он. Выкрутив крышку, Эмиль принялся методично поливать склоны поросшие спорами.
После того как канистры были уложены обратно в багажник, Матвей достал из кармана зажигалку и пачку сигарет.
— Надеюсь, бензина хватило на всех, — проговорил он, выпуская клубы табачного дыма. Он поджег пучок высохшей травы и бросил его вниз.
Пламя высокой стеной возникло перед мужчинами, обдав их жаром. Беспокойства Матвея оказались напрасными — огонь целостным одеялом покрыл весь склон. Споры набухали и лопались, словно мыльные пузыри. Оранжевое варево, приобретая черный цвет, словно плавленый пластик, стекало на дно карьера. Эмилю показалось, что споры щетинятся, опасаясь пламени. Сплюнув, он отвернулся.
Профессор открыл сумку и достал плитку шоколада. Разломав ее, он протянул половину писателю.
Дым поднимался от карьера еще около получаса, становясь с каждой минутой более жидким. Когда пламя погасло, двоица вышла из машины. Они довольным видом осмотрели обнаженные склоны карьера.
— У меня есть еще одна идея. Давно хотел поразбойничать, — с энтузиазмом произнес Матвей и направился к спуску.
— Не нравятся мне это. Уверен, очередная бесшабашная затея в твоем фирменном стиле. — Профессор обреченно выдохнул, но последовал за Матвеем.
— Мне нравятся такого рода авантюры, — писатель взвесил на ладони камень и прежде, чем Эмиль успел возразить, метнул его в окно одного из тракторов. Стекло со звоном рассыпалось на сидение.
Изумленно открыв не запертую дверь, он завел трактор. Краем глаза Матвей заметил, что у профессора отвисла челюсть. Стряхнув стекло с сидения, он сел за рычаги и повел трактор к куче гравия. За считанные минуты писатель скрыл затвердевшую массу под толстым слоем камней и замерзшего песка.
— Это была хорошая идея — сказал Эмиль. Матвей вернулся в машину, оставив трактор на прежнем месте.
Отъезжая от карьера, они заметили охранника вышедшего из вагончика. Старик в камуфляжной форме потирал заспанные глаза.
Тварь водила их за собой, продолжая забавляться. Несколько раз, отдалившись, она ждала, пока расстояние между машиной и ею, сокращалось до шестидесяти-семидесяти метров. Она вырывалась из-под асфальта и выбрасывала с дорожного покрытия автомобили и автобусы.
Внедорожник преодолевал завесу едкого дыма и следовал за существом, повинуясь правилам жестокой и неравно игры. Словно ряд домино, друг за другом падали рекламные щиты. Канализационные люки, походя на пробки от бутылок шампанского, взлетали в воздух.
Впереди виднелась цепь предприятий и сооружений, непременно опоясывающие все промышленные города. Набережные Челны был одним из таких.
— Разнесет весь город, и мы не сможем нечего сделать, — проговорил Эмиль.
— Может они нам помогут? — спросил Матвей, глядя на стоявшие рядом пожарные машины.
Страница 68 из 71
