Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14672
Узрите же ее и возрадуйтесь, ибо ее приход есть начало полной свободы, вне пределов Вселенной. Ибо Хаос есть вечная жизнь, вечное движение к могуществу и бесконечному познанию, свободному от оков, накладываемых космосом. Пусть же Темный Огонь, что горит в глубине наших душ, воспламенит весь мир. И да воссоединится Тиамат!
— Да воссоединится!— послышался ответный крик. Ниса встав и подняв руки к небу, затянула какое-то заунывное песнопение, тут же подхваченное присутствующими. Никто не знал слов — они сами ложились на язык, словно что-то в глубине сознания каждого из присутствующих всегда помнило этот жуткий призыв к силам Изначального Хаоса. Слова древнего гимна Богам Тьмы взлетали вверх и черный дракон равномерно качал в такт своими головами.
После того, как все воздали хвалу Матери-Дракону, жуткий призрак растаял. На небе вновь появились луна и звезды, стих и ветер. Ниса выступила вперед.
— Но пока этого не случилось — пусть сегодняшнее празднество будет подобно Хаосу. Веселитесь, пейте и развратничайте, — эта ночь будет нашей.
Она снова простерла руки, благословляя своих поклонников. Один за другим подходили к ней левопутисты, выражая свое почтение поцелуем ноги Нисы. Затем вновь зажигались костры, из сумок и рюкзаков доставались снедь и выпивка — все это должно было завершиться грандиозной оргией. Ниса, удобно расположившаяся на собаках, образовавших своего рода, «живое кресло», уже вовсю целовалась и обнималась с Олегом, одновременно выглядывая в толпе молоденьких ведьмочек.
Браконьер Андрей Белевский шел по ночному лесу, направляясь к реке. Сегодня утром он поставил несколько сетей и сейчас шел их проверять. Он рассчитывал на богатый улов — последние несколько дней он возвращался домой с неплохой добычей и считал, что и сегодня ему повезет. Тем более, что в скором времени ему придется на время оставить свой промысел — как никак приближалась зима.
Андрей был невысоким коренастым парнем, с темными волосами и серыми глазами, настороженно поблескивающим из-под челки. Своим делом он занимался уже пару лет, едва вернувшись в родную станицу из армии. Впрочем, браконьерством баловалось чуть ли не половина станицы Егоровской — рыбинспекция появлялась в этих краях нечасто, а с тех пор как захирел и фактически прекратил свое существование местный колхоз, в станице не было других источников дохода. Многие подавались в поисках работы в ближайший город, но Андрей из-за проблем с законом избегал там появляться. Он предпочитал промышлять дома, а рыбу сбывать знакомым торговцам.
Вот и Зеленушка — небольшая речка, лениво струившая свои воды на запад, впадая через пятнадцать километров в Куман. Андрей подошел к высокой иве, спускавшей свои тонкие ветви в речную воду, присел на корточки и пошарил в воде. Нащупав бечевку, к которой крепилась сеть, он потянул ее на себя. Досадливо поморщился, когда почувствовал легкость на другом конце веревки — похоже в этот раз богатого улова не будет. Он наматывал веревку на руку, ожидая, когда из воды покажется ловушка.
— Что, за х… я!— он недоуменно посмотрел на сетку — Какой м…, сделал это? Поймаю, ноги повыдергиваю.
Его чувства можно было понять — сетка была изорвана буквально в клочья. На ее обрывках блестели рыбьи чешуйки — причем как отметил раздосадованный Андрей, принадлежали они довольно крупной рыбе. Бормоча отборные ругательства и страшные угрозы в адрес неведомого вора, Белевский стал проверять остальные сети. Все они были во столь же плачевном состоянии, что и первая. Белевский рвал и метал, — если бы по пути ему попался тот вор, ему бы вряд ли удалось уйти отсюда, иначе как покалеченным.
Оставалась последняя ловушка, которую Андрей поставил немного в стороне от остальных. Туда он шел почти бегом, продираясь сквозь лесные заросли. Если с этой сеткой произошло тоже, что и с остальными…
Река здесь делала небольшой изгиб и пляж, возле которого стояла последняя ловушка, закрывал мыс, поросший густым кустарником. И тут Андрей услышал доносившиеся из-за мыса странные звуки — какое пыхтение и чавканье. Потом послышался плеск воды и звуки разрываемой ткани. Андрей понял, что там орудует тот, кто похитил у него его собственную добычу и в глазах, у него помутилось от бешенства. Он пошарил рукой в траве и поднял с земли увесистую дубину. С кровожадным выражением лица он обогнул кусты и осторожно выглянул на пляж. Однако его решимость и стремление поквитаться с неведомым обидчиком тут же растаяли, когда он увидел, кто на самом деле ворует его рыбу.
На залитом лунным светом пляже сидело существо, которое могло привидеться только в кошмарном сне. Общими очертаниями оно было похоже на человека — разве что выше любого из людей на целую голову и пошире в плечах. Серо-зеленая кожа неведомой твари, был скользкой и влажно поблескивала в лунном свете. Непропорционально длинные руки оканчивались кистями с когтистыми пальцами, между которых виднелись перепонки.
— Да воссоединится!— послышался ответный крик. Ниса встав и подняв руки к небу, затянула какое-то заунывное песнопение, тут же подхваченное присутствующими. Никто не знал слов — они сами ложились на язык, словно что-то в глубине сознания каждого из присутствующих всегда помнило этот жуткий призыв к силам Изначального Хаоса. Слова древнего гимна Богам Тьмы взлетали вверх и черный дракон равномерно качал в такт своими головами.
После того, как все воздали хвалу Матери-Дракону, жуткий призрак растаял. На небе вновь появились луна и звезды, стих и ветер. Ниса выступила вперед.
— Но пока этого не случилось — пусть сегодняшнее празднество будет подобно Хаосу. Веселитесь, пейте и развратничайте, — эта ночь будет нашей.
Она снова простерла руки, благословляя своих поклонников. Один за другим подходили к ней левопутисты, выражая свое почтение поцелуем ноги Нисы. Затем вновь зажигались костры, из сумок и рюкзаков доставались снедь и выпивка — все это должно было завершиться грандиозной оргией. Ниса, удобно расположившаяся на собаках, образовавших своего рода, «живое кресло», уже вовсю целовалась и обнималась с Олегом, одновременно выглядывая в толпе молоденьких ведьмочек.
Браконьер Андрей Белевский шел по ночному лесу, направляясь к реке. Сегодня утром он поставил несколько сетей и сейчас шел их проверять. Он рассчитывал на богатый улов — последние несколько дней он возвращался домой с неплохой добычей и считал, что и сегодня ему повезет. Тем более, что в скором времени ему придется на время оставить свой промысел — как никак приближалась зима.
Андрей был невысоким коренастым парнем, с темными волосами и серыми глазами, настороженно поблескивающим из-под челки. Своим делом он занимался уже пару лет, едва вернувшись в родную станицу из армии. Впрочем, браконьерством баловалось чуть ли не половина станицы Егоровской — рыбинспекция появлялась в этих краях нечасто, а с тех пор как захирел и фактически прекратил свое существование местный колхоз, в станице не было других источников дохода. Многие подавались в поисках работы в ближайший город, но Андрей из-за проблем с законом избегал там появляться. Он предпочитал промышлять дома, а рыбу сбывать знакомым торговцам.
Вот и Зеленушка — небольшая речка, лениво струившая свои воды на запад, впадая через пятнадцать километров в Куман. Андрей подошел к высокой иве, спускавшей свои тонкие ветви в речную воду, присел на корточки и пошарил в воде. Нащупав бечевку, к которой крепилась сеть, он потянул ее на себя. Досадливо поморщился, когда почувствовал легкость на другом конце веревки — похоже в этот раз богатого улова не будет. Он наматывал веревку на руку, ожидая, когда из воды покажется ловушка.
— Что, за х… я!— он недоуменно посмотрел на сетку — Какой м…, сделал это? Поймаю, ноги повыдергиваю.
Его чувства можно было понять — сетка была изорвана буквально в клочья. На ее обрывках блестели рыбьи чешуйки — причем как отметил раздосадованный Андрей, принадлежали они довольно крупной рыбе. Бормоча отборные ругательства и страшные угрозы в адрес неведомого вора, Белевский стал проверять остальные сети. Все они были во столь же плачевном состоянии, что и первая. Белевский рвал и метал, — если бы по пути ему попался тот вор, ему бы вряд ли удалось уйти отсюда, иначе как покалеченным.
Оставалась последняя ловушка, которую Андрей поставил немного в стороне от остальных. Туда он шел почти бегом, продираясь сквозь лесные заросли. Если с этой сеткой произошло тоже, что и с остальными…
Река здесь делала небольшой изгиб и пляж, возле которого стояла последняя ловушка, закрывал мыс, поросший густым кустарником. И тут Андрей услышал доносившиеся из-за мыса странные звуки — какое пыхтение и чавканье. Потом послышался плеск воды и звуки разрываемой ткани. Андрей понял, что там орудует тот, кто похитил у него его собственную добычу и в глазах, у него помутилось от бешенства. Он пошарил рукой в траве и поднял с земли увесистую дубину. С кровожадным выражением лица он обогнул кусты и осторожно выглянул на пляж. Однако его решимость и стремление поквитаться с неведомым обидчиком тут же растаяли, когда он увидел, кто на самом деле ворует его рыбу.
На залитом лунным светом пляже сидело существо, которое могло привидеться только в кошмарном сне. Общими очертаниями оно было похоже на человека — разве что выше любого из людей на целую голову и пошире в плечах. Серо-зеленая кожа неведомой твари, был скользкой и влажно поблескивала в лунном свете. Непропорционально длинные руки оканчивались кистями с когтистыми пальцами, между которых виднелись перепонки.
Страница 60 из 71
