Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14678
Архиепископ проводил взглядом ее покачивающуюся попку и откинулся на спинку кресла. Достал из сумки «Вести Кумана» и углубился в чтение. Первое что бросилось ему в глаза — большая статья на полосу — Возрождение древнего княжества«.»
Отец Константин скрипнул зубами — ну, что же еще ожидать от губернаторской газетенки? Он начал читать, все более закипая гневом — автор взахлеб расхваливал новую инициативу губернатора, разглагольствовал о «связи времен», «священных традициях», то углубляясь в историю княжества, то вновь восхваляя губернатора за его необыкновенную прозорливость и деловые качества, позволившие привлечь средства и иностранных инвесторов. А под конец еще и начал описывать все эти бесовские капища, уделяя остальным объектам на удивление мало внимания.
Архиепископ уже хотел отбросить газету в сторону, но что-то в ней вдруг привлекло его внимание. Ему показался знакомым стиль автора. Пораженный он глянул на подпись внизу статьи, и ему стало дурно — там стояло «В. Игнатов». Отец Константин скомкал газету и отшвырнул ее в сторону, грязно выругавшись при этом. Пассажиры изумленно смотрели на разгневанного священника — его лицо покраснело, глаза налились кровью.
— Это ему так не сойдет!— выкрикнул он, вскакивая и брызгая слюной — Иуда! Я найду на него управу!
Внезапно он замолчал. От лица вдруг отхлынула вся кровь, глаза выпучились, он захрипел и вдруг грузно повалился на пол. В груди его внезапно разлилась невыносимая боль, словно в нее воткнули раскаленный кинжал. Он завыл от нестерпимой боли, перед его глазами словно вспыхнули тысячи солнц.
— С вами все в порядке, батюшка?— над ним склонилось испуганное лицо стюардессы.
Архиепископ хотел что-то ответить, но новый, еще более сильный, приступ боли настиг его и он провалился во Тьму. Последним, что он видел перед собой, было, почему-то лицо Василия Игнатова.
После смерти архепископа Азовского Константина, опасность разоблачения миновала. Однако Олег и Вика теперь стали действовать осторожнее, опасаясь второй осечки и понимая, что рано или поздно им придется столкнуться с вниманием из центра. В ожидании этого Олег стал проводить все встречи и обряды в глубокой тайне. Вика же наоборот, развивала активную деятельность — используя свое обаяние, а нередко и магию она заводила знакомства в везде: в местном армейском гарнизоне, в местном отделении ФСБ, в милиции, среди казачества. У нее вдруг оказался недюжинный дипломатический талант, что в сочетании с влиянием Заура Хачемукова давало весьма неплохие результаты. Уже к началу декабря, она имела перед собой четкий расклад сил в крае.
Ниса полностью погрузилась в свои изыскания. Даже Олег теперь видел ее нечасто — она почти не появлялась в своем подземном убежище. Жрица, наконец, сумела разгадать надписи на первой табличке и теперь жаждала претворить в жизнь полученные знания. В потайных пещерах, в лесной глуши и на морских побережьях она творила обряды о которых, даже в ее время люди не имели никакого представления. И страшные существа приходили на ее зов, Безымянные Твари, таинственные намеки, на существование которых дает Говард Лавкрафт. По сравнению с этими существами, демоны, с которыми жрица имела дело раньше, казались безобидными зверюшками. В декабре Ниса выходила на вершины гор и читала там страшные заклинания, после чего уходила в транс. Ее обнаженное тело стегали холодные ветра и снежинки, не тая, ложились на волосы и плечи жрицы, в то время, как ее дух бродил по далеким темным краям и вел беседы с Повелителями Хаоса, что таятся за гранью всех известных миров и вселенных. Там Боги Тьмы, чьи имена давно забыты человечеством, шептали ей, как достичь намеченной цели. Возвращаясь в свое тело, жрица подхватывала свои астрологические таблицы и стило, безумными глазами вглядываясь в раскинувшееся над ней звездное небо. Шепча имена звезд и планет, она высчитывала тот день и час, когда ей лучше всего было бы выполнить задуманное. Впрочем, день она знала сразу — день который как нельзя лучше подходил для того, чтобы нанести решающий удар. Она очень рисковала слишком многое было поставлено на карту, слишком могучие силы противостояли ей в этот день и слишком ужасна была бы кара, если этот ритуал будет неудачен. Сама Геката не смогла бы защитить свою избранницу в случае провала. Но Ниса не колебалась — ЭТО должно быть исполнено или ей незачем больше жить!
И вот этот день настал. Ниса проводила обряд в не храме Лунной Богини — он еще был слишком свеж и неподготовлен для такого великого деяния — а в своей мастерской. Комнату тускло освещало множество черных свечей из человеческого жира, из множества курильниц подымался желтый дымок благовоний. Ниса сидела перед статуей своей богини, посреди начерченного на полу круга Гекаты, подобного тому который чертил на кладбище Олег, когда они ждали Плотникова. На жрице было одеяние из черного шелка, в руках она перебирала четки из змеиных черепов.
Отец Константин скрипнул зубами — ну, что же еще ожидать от губернаторской газетенки? Он начал читать, все более закипая гневом — автор взахлеб расхваливал новую инициативу губернатора, разглагольствовал о «связи времен», «священных традициях», то углубляясь в историю княжества, то вновь восхваляя губернатора за его необыкновенную прозорливость и деловые качества, позволившие привлечь средства и иностранных инвесторов. А под конец еще и начал описывать все эти бесовские капища, уделяя остальным объектам на удивление мало внимания.
Архиепископ уже хотел отбросить газету в сторону, но что-то в ней вдруг привлекло его внимание. Ему показался знакомым стиль автора. Пораженный он глянул на подпись внизу статьи, и ему стало дурно — там стояло «В. Игнатов». Отец Константин скомкал газету и отшвырнул ее в сторону, грязно выругавшись при этом. Пассажиры изумленно смотрели на разгневанного священника — его лицо покраснело, глаза налились кровью.
— Это ему так не сойдет!— выкрикнул он, вскакивая и брызгая слюной — Иуда! Я найду на него управу!
Внезапно он замолчал. От лица вдруг отхлынула вся кровь, глаза выпучились, он захрипел и вдруг грузно повалился на пол. В груди его внезапно разлилась невыносимая боль, словно в нее воткнули раскаленный кинжал. Он завыл от нестерпимой боли, перед его глазами словно вспыхнули тысячи солнц.
— С вами все в порядке, батюшка?— над ним склонилось испуганное лицо стюардессы.
Архиепископ хотел что-то ответить, но новый, еще более сильный, приступ боли настиг его и он провалился во Тьму. Последним, что он видел перед собой, было, почему-то лицо Василия Игнатова.
После смерти архепископа Азовского Константина, опасность разоблачения миновала. Однако Олег и Вика теперь стали действовать осторожнее, опасаясь второй осечки и понимая, что рано или поздно им придется столкнуться с вниманием из центра. В ожидании этого Олег стал проводить все встречи и обряды в глубокой тайне. Вика же наоборот, развивала активную деятельность — используя свое обаяние, а нередко и магию она заводила знакомства в везде: в местном армейском гарнизоне, в местном отделении ФСБ, в милиции, среди казачества. У нее вдруг оказался недюжинный дипломатический талант, что в сочетании с влиянием Заура Хачемукова давало весьма неплохие результаты. Уже к началу декабря, она имела перед собой четкий расклад сил в крае.
Ниса полностью погрузилась в свои изыскания. Даже Олег теперь видел ее нечасто — она почти не появлялась в своем подземном убежище. Жрица, наконец, сумела разгадать надписи на первой табличке и теперь жаждала претворить в жизнь полученные знания. В потайных пещерах, в лесной глуши и на морских побережьях она творила обряды о которых, даже в ее время люди не имели никакого представления. И страшные существа приходили на ее зов, Безымянные Твари, таинственные намеки, на существование которых дает Говард Лавкрафт. По сравнению с этими существами, демоны, с которыми жрица имела дело раньше, казались безобидными зверюшками. В декабре Ниса выходила на вершины гор и читала там страшные заклинания, после чего уходила в транс. Ее обнаженное тело стегали холодные ветра и снежинки, не тая, ложились на волосы и плечи жрицы, в то время, как ее дух бродил по далеким темным краям и вел беседы с Повелителями Хаоса, что таятся за гранью всех известных миров и вселенных. Там Боги Тьмы, чьи имена давно забыты человечеством, шептали ей, как достичь намеченной цели. Возвращаясь в свое тело, жрица подхватывала свои астрологические таблицы и стило, безумными глазами вглядываясь в раскинувшееся над ней звездное небо. Шепча имена звезд и планет, она высчитывала тот день и час, когда ей лучше всего было бы выполнить задуманное. Впрочем, день она знала сразу — день который как нельзя лучше подходил для того, чтобы нанести решающий удар. Она очень рисковала слишком многое было поставлено на карту, слишком могучие силы противостояли ей в этот день и слишком ужасна была бы кара, если этот ритуал будет неудачен. Сама Геката не смогла бы защитить свою избранницу в случае провала. Но Ниса не колебалась — ЭТО должно быть исполнено или ей незачем больше жить!
И вот этот день настал. Ниса проводила обряд в не храме Лунной Богини — он еще был слишком свеж и неподготовлен для такого великого деяния — а в своей мастерской. Комнату тускло освещало множество черных свечей из человеческого жира, из множества курильниц подымался желтый дымок благовоний. Ниса сидела перед статуей своей богини, посреди начерченного на полу круга Гекаты, подобного тому который чертил на кладбище Олег, когда они ждали Плотникова. На жрице было одеяние из черного шелка, в руках она перебирала четки из змеиных черепов.
Страница 66 из 71
