Проклятая

Почему так холодно? И нога ужасно болит. Словно на нее что-то поставили. Пошарила рукой под шкафом. Туда закатилось что-то. Нащупала прохладное стекло. Наверное, это папка снова спрятал бутылку водки от матери. Он не часто пил, но мать и без этого устраивала ему концерты, заявляя каждый раз, что алкоголизм у него в крови, как и у все «романовской породы». Чертова ведьма никогда не давала ему прохода. Он из-за этого с ума и сошел. А ведь Аня так и сказала ей, когда уходила из дома. Лишь поэтому не было никаких звонков и просьб вернуться. Она обидела мать. Зацепила за живое, не смотря на то, что та для нее сделала. Мать вывела отца под каким-то предлогом в лес и, грозя заряженным ружьем, посоветовала убираться из дома. Отец тогда последовал ее совету. Хочется пить. На улице сверкнуло.

Она дернула ногой, пытаясь высвободить ее из под завала или где там она могла еще застрять. Резкая вспышка боли вернула ее в реальный мир. Она достала пачку ибупрофена и проглотила еще две таблетки. Широко открыла глаза и несколько раз стукнула себя ладонями по щекам. Стало легче. Посмотрела на руку. В ладони был зажат бутылек с нашатырным спиртом. Она отвернула крышку и поднесла горлышко к носу. Резкий запах аммиака, этой концентрированной мочи, вернул ее в реальность.

Она поползла по стене к двери, не выпуская пузырек из рук. Нужно во что бы то не встало выбраться наружу и доползти до машины. Крыльцо довольно высокое и будет очень сложно с него спуститься, но дождь и нашатырь помогут удержать сознание.

Расстояние до двери она преодолела довольно быстро. Таблетки начали помогать и немного притупили боль. Она села у самой двери. Прислушалась. Тишина давила на уши. Может быть, мать ушла наверх или в кухню? Тогда у нее может появиться шанс. Десять метров. Нужно проползти их. Прыгать она не сможет. Потеряет сознание от боли уже на втором прыжке и станет легкой добычей для матери. А если она вышла наружу? Тогда следует запереться в доме. Но Аня не слышала ни скрипа двери, ни ее хлопка. Но почему же тогда так тихо? Осторожно повернула голову и посмотрела в проем.

Лицо матери, залитое собственной кровью, оказалось в каком-то полуметре от лица Ани. Они встретились взглядами. Аня не сумела сдержать вопль. Старуха резким движением схватила ее за горло, притянула к себе и злобно зарычала. Аня попыталась вырваться но костлявые пальцы старухи не выпускали ее. От крика в горле саднило. Она отпрянула назад, потянув мать за собой — та оказалась довольно легкой, хоть и изворотливой словно кошка. Наконец пальцы разжались, оставив на коже несколько кровавых отметил. Аня подтянулась и подобно гусенице отползла вглубь комнаты.

Старуха встала на четвереньки и прокарабкалась половиной туловища в комнату. В глазах Ани застыл ужас. Сердце на мгновение замерло. Но внезапно мать болезненно взвизгнула и отползла назад. Утробно зарычала. У Ани вновь началась истерика. Она зарыдала во весь голос, закрывая рот ладонями. Из глаз ручьями текли горячие слезы, а из носа — сопли. Она с благодарностью посмотрела на крест над дверным проемом и начала молиться Богу.

— Господи, — прошептала она. — Помоги, пожалуйста. Я не знаю молитв, но я выучу, клянусь. Не дай ей зайти сюда.

Старуха встала на четвереньки. Уперлась ладонями в стену и начала подниматься. Дрожащие колени удерживали костлявое тело…

— Пожалуйста, прошу тебя. Я больше в жизни не сделаю ничего плохого.

Мать оттолкнулась от своей опоры и осталась стоять на месте. Из ее рта послышалось невнятное бормотание, больше походившее на кряхтение. Она неуклюже повернулась и сделала шаг к дверям. Ее пошатнуло. Еще шаг. Бормотание стало громче. Аня различила в нем попытку говорить. Старуха подошла к двери вплотную и остановилась. Теперь она могла ходить.

— Помоги, пожалуйста, — взвыла Аня.

В голове роились тысячи слов для продолжения молитвы, но она замолчала. Она могла признать, что часто вела себя, как стерва. Могла признать, что сама виновата в большинстве своих бед, хоть и винила других, находила себе дешевые оправдания. Могла даже попросить у матери прощения за то, как обошлась с нею в тот последний день. Но сейчас все эти слова прозвучали бы фальшиво. Она еще раз прошептала:

— Помоги мне…

Старуха оскалилась в дьявольской улыбке, обнажив ряд почерневших коротких зубов и серые десна. Аня заметила, что клыки матери стали длиннее и ее ошарашила страшная догадка. Мать засмеялась, будто прочитав страх в глазах дочери.

— Уйди от меня! Уйди! — закричала Аня и разревелась еще пуще.

Старуха посмотрела наверх, пытаясь разглядеть и оценить предмет, который преграждал ей дорогу. В это мгновение в глазах ее сверкнуло сознание. Аня поняла, что мать учиться не только двигаться, но еще и думать. Она вновь закрыла глаза в молитве.

И тут погас свет.

Это было пиком. Так ей, по крайней мере, казалось в тот миг. Она беспомощно взвыла в потолок.