Немой Мазохизм

Нет.

Она суёт мне в рот горстку таблеток, а потом проверяет рот, проглотил ли я их. Начинает объяснять, что такое каталепсия. Как выяснилось, это такая форма шизофрении при которой человек длительное время остаётся в одной и той же позе, иногда повторяет жесты или звуки.

Ничего себе как здорово!!

Это тебе не развлечение! Не подходи к нему! Понял?

А я киваю, она приносит ему свежее постельное бельё, лекарства, судно, ставит под кровать. Говорит, чтоб я расстелил ему постель, а сама уходит.

Ээй? А как тебя зовут? — я обращаюсь к нему, но он молчит. По видимому, он совсем не может двигаться.

У него на руке бирка. Беру его за руку, пытаюсь прочитать имя и номер.

Эллери? Можно я буду звать тебя Эл? — в ответ немое молчание — ладно, Эл… меня зовут Грэмм, приятно познакомиться.

Я жму его руку, отпускаю, а она так и остаётся «висеть» в воздухе. Только сейчас до меня доходит смысл фразы«человек на длительное время остаётся в одной и той же позе». То есть его как посадишь, так он и сидит.

Вот это да! Так вот что значит каталепсия!?

Я искренне радуюсь, не тому, что этот парень болен, а тому, что именно он будет моим новым другом. Он не сможет меня послать, не сможет напасть на меня или просто уйти. Он всегда будет со мной и всегда будет меня слушать.

Дерилл!? Дерилл! Гляди у меня что! — я подлетаю к нему и начинаю радостно его трясти. А он только отталкивает меня и шлёт к чёртовой матери. В который раз — ты злобный, поэтому тебе плохо!!

А он встаёт и смотрит на меня. Он впервые за всё время обратил на меня своё внимание. А потом со всего размаху заезжает мне прямо по лицу, он кричит, я впервые вижу его таким.

Не смей так больше говорить, ты, маленький ублюдок!!!

А я только сижу на полу и закрываю руками разбитые губы. Кровь течёт сквозь пальцы. Мне обидно. Почему-то мне дико обидно и я бегу прочь из палаты.

Эй, ты чего здесь? Время уже позднее. Ты из какой палаты?

Из шестой.

Что у тебя с лицом — она берёт меня за подбородок, резко подымает голову вверх и грубо проводит по губам, потом даёт мне салфетку и отправляет назад в палату.

Этот парень, Эл, так и сидит с поднятой рукой. Дерилл отвернулся к стенке, Луис по-прежнему сидит под кроватью, а Даниэль смотрит на новенького и не понимает почему тот неподвижен. Тыкает его пальцем в щёку.

Не трогай его! — убираю его руки и сажусь рядом — у него каталепсия. Прикинь?

Что это такое?

Это кое-что интересное — я опускаю его руку — ты наверное замучался так сидеть? Ты не против если я тебя положу?

Я беру расчёску и хочу расчесать его волосы, а он всё так же смотрит в одну точку без движений и слов.

У тебя красивые волосы. Я раздену тебя? Я о тебе позабочусь, слышишь? — не успеваю я его раздеть как выключают свет и мне приходится делать это уже в темноте. Я снимаю с него рубашку, а он всё так же неподвижно сидит. Я ложу его в постель, закрываю его глаза и ложусь с ним рядом.

Эл, а ты уснёшь? Ты вообще можешь спать? — а в ответ тишина — было бы здорово если б ты мог говорить. Ты бы был моим другом? — я лежу и глажу его по голове — я бы хотел чтоб ты был моим другом.

Заткнись ты уже! — слышится резкий, злобный голос Дерилла.

Т-с-с… он всегда такой… — я перехожу на шопот и приближаюсь еще ближе к нему — не обращай на них внимания, они не умеют дружить. Они все чокнутые.

Я бормотал ему что-то еще около получаса, после чего так и уснул с ним. На утро проснулся один. В его постели.

Где он?! — я вскакиваю и с испугом оборачиваюсь по сторонам — где он, Даниэль!? — я трясу его за плечи, а он и сам ничего не соображает — куда его дели?!

Кого дели? Я не знаю!

Я выбегаю в коридор и смотрю по сторонам, кругом как всегда куча психов, кто сидит на полу и хаотично качается туда-сюда, кто-то царапает стену издавая противный скрежет от ногтей. Одна уставилась в окно и не могла оторвать глаз от неба, а другая ела цветок из горшка. Они все были такими странными и неадекватными. Я каждый день задавался вопросом «Что я здесь делаю?», но никогда сам себе не мог на него ответить. Я бегу проверять душевую, сортир, столовую, но нигде его нет. Я начинаю волноваться. Они не могли отобрать у меня единственного друга.

Где этот парень? — я останавливаю одного их санитаров, цепляюсь за его халат.

Ты о ком?

Эл… Эллери, где он? Из шестой палаты. Куда вы его дели?!

Не знаю о ком ты, а если не успокоишься, то получишь дозу успокоительного, ты меня понял? — говорит он хватая меня за воротник рубашки.

Я сажусь у порога и жду его. Вскоре проходит мед. сестра с таблетками, напоминает о том, что сегодня мы будем все собираться, рисовать, говорить друг с другом, смотреть телевизор и заниматься лепкой или чем-то таким.

Это проводили два раза в неделю.