Мы практически неотличимы от вас. Хорошо, но без вызова одеты — нет, ни в коем случае не в чёрное, последнее обрело статус пошлости куда раньше известного сериала о «мэнз ин блэк»…
Добавить в моё избранное
64 мин, 43 сек 15501
Ну как, убил я твои страхи? — спросил Хьяр, когда мы повалились рядом, изнемогая.
— Вроде бы вместе со мной самим. Да нет, всё о-кей, только вот кто улики стирать будет?
— Вижу-вижу, что о-кей. Дабы потопить в океане драккар Трюггви Победоносного, одного берсерка недостаточно. А насчет простынь, если тебя это в самом деле волнует, — отдадим Руне для её лекарской ворожбы. Стирать не будет, однако: сожжёт и использует пепел. Очень от внутренних кровотечений способствует. Как, то бишь, их? А. Паренхиматозных.
Он отстранился, поцеловал меня в один глаз, потом в другой, закрывая:
— Спи, нахал малолетний. Я тебя как-нибудь и такого перенесу в твою отшельничью каморку.
14. Рунфрид
Как говорится, одни получают удовольствие, другие философствуют по этому поводу. Вот какой речью разразился Уинстон Черчилль по поводу едва затихнувшей войны:
«Человечество никогда ещё не было в таком положении. Не достигнув значительно более высокого уровня добродетели и не пользуясь значительно более мудрым руководством, люди впервые получили в руки такие орудия, при помощи которых они без промаха могут уничтожить всё человечество. Таково достижение всей их славной истории, всех славных трудов предшествовавших поколений. И люди хорошо сделают, если остановятся и задумаются над этой своей новой ответственностью. Смерть стоит начеку, послушная, выжидающая, готовая служить, готовая смести все народы» en masse«, готовая, если это потребуется, обратить в порошок, без всякой надежды на возрождение, всё, что осталось от цивилизации. Она ждёт только слова команды. Она ждёт этого слова от хрупкого перепуганного существа, которое уже давно служит ей жертвой и которое теперь один-единственный раз стало её повелителем».
Стоило бы внести эту пророческую мудрость в мировые анналы. Или, по крайней мере, выбить на одном из моих менгиров в качестве заклинания. Ибо вторая волна мировой бойни мимо Бретани и Нормандии не прошла — не досталось моей родине такой счастливой судьбы. Здесь были немецкие базы, морские и сухопутные, и ковровые бомбёжки.
Но это я говорю задним числом. Тогда мы трое — или четверо, считая хохлушку-эмигрантку, или вся наша небольшая община — благодушествовали. Это теперь мне остаётся лишь философствовать по поводу.
Итак, побоище в основном закончилось в девятьсот восемнадцатом году, однако неугомонные американцы решили наверстать упущенное. Открыли новый фронт добродетельные красотки с их безалкогольными вечеринками и лозунгом; «Пропитанные спиртным губы никогда не коснутся моих уст!» Их пуританизм, над которым мы, дирги-эмигранты из Европы, добродушно подсмеивались вместе с Марком Твеном и Карелом Чапеком, окончательно взбесился. Те воинственные дамы суфражистского замеса, которые ходили по салунам и барам с молоточками и громили выпивку, и их смиренные и смирённые мужья приняли Тринадцатую поправку к конституции. Простите, Восемнадцатую. Героический Сухой Закон, запрещающий продажу спиртных напитков по всей стране, учитывал положительный опыт аналогичного же российского, когда с первого дня войны был поставлен жирный крест на всём провоцирующем помутнение мозгов, включая пиво и исключая наркотики и революцию.
Закон ударил в основном по благородным и мало спиртосодержащим жидкостям: элю, сидру, коллекционным винам. Это естественно: когда хорошо нарезаться становится проблематичным, поневоле стараешься восполнить качество количеством. Что стало первой ласточкой прогресса во всех областях аборигенной культуры.
Возникли принципиально новые сорта спиртного — «ликёр месячного сияния», в переводе на славянский язык «самогон», и бурбон, дешёвое кукурузное пойло, которое потеснило в аптеках хороший скотский виски с запахом можжевелового дыма.
Ну, разумеется, выдержанные напитки, не содержащие молекул несвязанного монооксида дигидрогена, то бишь не разбодяженные водой, можно было получить в аптеке по рецепту — немаловажная часть моего медицинского образования. «Настоящий Маккой» заказывали у моего человеческого патрона чаще, чем пурген и мороженое. Я проверяла задёшево купленные у врача рецепты, ибо числилась при хозяине в дипломированных фармацевтах. Не помню, правда, какой пол был указан в моём дипломе — это не волновало абсолютно никого в Новейшем Свете.
Восемнадцатая поправка обогатила и лексику: появились понятия «муншайнер», изготовитель того самого лунного концентрата в домашних условиях, «бутлегер», то есть перевозчик спиртной контрабанды в сапоге (далеко не единственный способ), «спикизи», то есть «делайте свой заказ потише, джентльмены» для культурных баров и«блайнд пиг» («слепая хрюшка») для тех приютов, где посетители вели себя и в других отношениях наподобие этого славного пятачкового зверика.
Впрочем, самые утончённые из них пристрастились уже не к веселью, но к окончательной разделке с бедами Вселенной путём принятия в ноздрю снежного порошка, серебряной пыли, кристаллов счастья, антрацита, кикера, кокса, марафета, мела, муры, кошки, нюры, белой феи — в общем, кокаина.
— Вроде бы вместе со мной самим. Да нет, всё о-кей, только вот кто улики стирать будет?
— Вижу-вижу, что о-кей. Дабы потопить в океане драккар Трюггви Победоносного, одного берсерка недостаточно. А насчет простынь, если тебя это в самом деле волнует, — отдадим Руне для её лекарской ворожбы. Стирать не будет, однако: сожжёт и использует пепел. Очень от внутренних кровотечений способствует. Как, то бишь, их? А. Паренхиматозных.
Он отстранился, поцеловал меня в один глаз, потом в другой, закрывая:
— Спи, нахал малолетний. Я тебя как-нибудь и такого перенесу в твою отшельничью каморку.
14. Рунфрид
Как говорится, одни получают удовольствие, другие философствуют по этому поводу. Вот какой речью разразился Уинстон Черчилль по поводу едва затихнувшей войны:
«Человечество никогда ещё не было в таком положении. Не достигнув значительно более высокого уровня добродетели и не пользуясь значительно более мудрым руководством, люди впервые получили в руки такие орудия, при помощи которых они без промаха могут уничтожить всё человечество. Таково достижение всей их славной истории, всех славных трудов предшествовавших поколений. И люди хорошо сделают, если остановятся и задумаются над этой своей новой ответственностью. Смерть стоит начеку, послушная, выжидающая, готовая служить, готовая смести все народы» en masse«, готовая, если это потребуется, обратить в порошок, без всякой надежды на возрождение, всё, что осталось от цивилизации. Она ждёт только слова команды. Она ждёт этого слова от хрупкого перепуганного существа, которое уже давно служит ей жертвой и которое теперь один-единственный раз стало её повелителем».
Стоило бы внести эту пророческую мудрость в мировые анналы. Или, по крайней мере, выбить на одном из моих менгиров в качестве заклинания. Ибо вторая волна мировой бойни мимо Бретани и Нормандии не прошла — не досталось моей родине такой счастливой судьбы. Здесь были немецкие базы, морские и сухопутные, и ковровые бомбёжки.
Но это я говорю задним числом. Тогда мы трое — или четверо, считая хохлушку-эмигрантку, или вся наша небольшая община — благодушествовали. Это теперь мне остаётся лишь философствовать по поводу.
Итак, побоище в основном закончилось в девятьсот восемнадцатом году, однако неугомонные американцы решили наверстать упущенное. Открыли новый фронт добродетельные красотки с их безалкогольными вечеринками и лозунгом; «Пропитанные спиртным губы никогда не коснутся моих уст!» Их пуританизм, над которым мы, дирги-эмигранты из Европы, добродушно подсмеивались вместе с Марком Твеном и Карелом Чапеком, окончательно взбесился. Те воинственные дамы суфражистского замеса, которые ходили по салунам и барам с молоточками и громили выпивку, и их смиренные и смирённые мужья приняли Тринадцатую поправку к конституции. Простите, Восемнадцатую. Героический Сухой Закон, запрещающий продажу спиртных напитков по всей стране, учитывал положительный опыт аналогичного же российского, когда с первого дня войны был поставлен жирный крест на всём провоцирующем помутнение мозгов, включая пиво и исключая наркотики и революцию.
Закон ударил в основном по благородным и мало спиртосодержащим жидкостям: элю, сидру, коллекционным винам. Это естественно: когда хорошо нарезаться становится проблематичным, поневоле стараешься восполнить качество количеством. Что стало первой ласточкой прогресса во всех областях аборигенной культуры.
Возникли принципиально новые сорта спиртного — «ликёр месячного сияния», в переводе на славянский язык «самогон», и бурбон, дешёвое кукурузное пойло, которое потеснило в аптеках хороший скотский виски с запахом можжевелового дыма.
Ну, разумеется, выдержанные напитки, не содержащие молекул несвязанного монооксида дигидрогена, то бишь не разбодяженные водой, можно было получить в аптеке по рецепту — немаловажная часть моего медицинского образования. «Настоящий Маккой» заказывали у моего человеческого патрона чаще, чем пурген и мороженое. Я проверяла задёшево купленные у врача рецепты, ибо числилась при хозяине в дипломированных фармацевтах. Не помню, правда, какой пол был указан в моём дипломе — это не волновало абсолютно никого в Новейшем Свете.
Восемнадцатая поправка обогатила и лексику: появились понятия «муншайнер», изготовитель того самого лунного концентрата в домашних условиях, «бутлегер», то есть перевозчик спиртной контрабанды в сапоге (далеко не единственный способ), «спикизи», то есть «делайте свой заказ потише, джентльмены» для культурных баров и«блайнд пиг» («слепая хрюшка») для тех приютов, где посетители вели себя и в других отношениях наподобие этого славного пятачкового зверика.
Впрочем, самые утончённые из них пристрастились уже не к веселью, но к окончательной разделке с бедами Вселенной путём принятия в ноздрю снежного порошка, серебряной пыли, кристаллов счастья, антрацита, кикера, кокса, марафета, мела, муры, кошки, нюры, белой феи — в общем, кокаина.
Страница 33 из 69
