Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10007
— И я говорю — истинный друг, это тот, кто не мешает твоей свободе. Главное ведь что? Быть собой, малыш, вот как, чувствовать … ну ты понимаешь. Тебе всегда хорошо рядом с ним.
Джим выпил виски и поставил на стойку пустой стакан.
— Но самое главное — не позволяй никому любить тебя таким, каким ты кажешься. Это притворство, обман. Иногда люди привыкают к такому, одевают маски, и они врастают, да так, что и не снять потом. Сечешь?
Дэннис обалдело кивнул. Черт возьми, это сон, не иначе. Он сидит за барной стойкой, перед ним бутылка «Олимпии» а рядом примостился сам Джим Мориссон, собственной персоной.
Шелли осталась в номере, и Дэннис от нечего делать спустился на первый этаж, в бар «Колорадо». В динамиках приемника (огромный, блестящий лаком, настоящий «Скотт Филармоник» стоял у стойки; посетители бара с уважением рассматривали дорогостоящую игрушку) играла«Богемская рапсодия» и Дэннис решил присесть у барной стойки, пока не объявится Шелли.
— Люди любят свои цепи. Они забывают о том, каким были, а когда ты пытаешься напомнить — начинают тебя ненавидеть за это, потому как думают, что ты хочешь украсть у них самое драгоценное, содрать маски.
Дэннис моргнул.
Парой минут назад, Джим возник откуда-то сзади, и плюхнулся на соседний стул. Дэннис не сразу узнал его. Нет, он конечно много раз видел его на плакатах, но сейчас просто отказывался верить своим глазам. Здесь, в этом отеле…
Заметив интерес в его глазах, Джим протянул руку.
— Здорово, парень…
Дэннис пожал холодную ладонь Мориссона.
— А вы…
Мориссон рассмеялся.
— Я знаю, приятель, это все похоже на сон, и так далее. В этом отеле останавливались даже президенты, так отчего скромный музыкант вроде меня (Мориссон театрально развел руки в стороны) не может провести пару недель вдали от суеты?
Дэннис промолчал. Молчал он и потом — в основном говорил Джим:
— … представляешь, допиваю третью «отвертку», и дико хочу ссать. Вытаскиваю дружка, и какая-то девка тут же начинает его сосать. Вот так вот, приятель. Бывало такое, что ссал себе прямо в штаны, а друзья оттаскивали меня домой. А как сел на кислоту, так жизнь вообще оказалась похожей на сон. Ну, как у тебя сейчас.
— В смысле? — Не понял Дэннис.
Вместо ответа Мориссон ухмыльнулся.
— Мы еще обязательно поговорим об этом, парень. А вот и твоя подружка…
Дэннис обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть входящую в бар Шелли.
— Шелли иди сюда. Смотри кто здесь…
— С тобой все в порядке?
— Что? — Дэннис вздрогнул.
Соседний с ним стул пустовал. Только забытый на стойке стакан чуть поблескивал в лучах яркого солнца.
Они сидели за столиком в баре. Дэннис потягивал из бутылки безалкогольный коктейль. Шелли, потянув носом воздух, ощутила запах мяты.
Себе она заказала сладкий джин с водой и мускатом, и в ожидании заказа пыталась разговорить Дэнниса. Парнишка был не в себе. Он вертел головой, словно пытался кого-то найти. Это слегка раздражало.
— Хей, Дэннис — нежно позвала она. — Можешь не искать, я здесь.
Парень улыбнулся. Черт, какой у него взгляд. Можно растаять. А еще в его глазах иногда зажигаются искорки. Хотелось бы верить, что это оттого, что он смотрит на нее, на Шелли Брукс.
Официант принес джин. Шелли отпила из высокого бокала, и обвела взглядом бар.
Бар как бар, ничего особенного — крошечная пустующая эстрада, барная стойка, за которой колдует бармен, десятка четыре крутящихся стульев, да отделенные друг от друга ширмами кабинки, оббитые бордовым бархатом. В одной из таких сейчас они с Дэннисом.
Бар назывался «Колорадо» и чтобы добраться до него, приходилось идти длинным коридором, что начинался от центрального вестибюля. Вход в бар находился в дальнем углу не то столовой, не то ресторана; проходя мимо столов, застеленных белоснежными скатертями, Шелли ощутила странное чувство — от белого в глазах поплыло, еще мгновение и она подумала, что свалится в обморок, но в тот же миг все пропало, и она увидела двухстворчатую дверь. Над дверью висела вывеска — светились полукругом буквы, приглашая проследовать дальше в мир, где правят виски и джин.
И вот что еще детка — быть может, здесь ты обретешь НАСТОЯЩЕЕ счастье?
Хотелось бы верить.
В баре было уютно, тихонько играла музыка. Войдя, Шелли некоторое время осматривала помещение. Дэнниса она заметила сразу — тот сидел у стойки, задумчиво изучая этикетку «Олимпии». Словно почувствовав ее взгляд, парень обернулся.
Шелли показалось, что тот немного не в себе.
(С этим парнем определенно что-то происходит — сначала на стоянке, потом в номере, хотя может быть все это последствия дальней дороги?)
Джин оказался средней паршивости — довольно странно для такого отеля.
Джим выпил виски и поставил на стойку пустой стакан.
— Но самое главное — не позволяй никому любить тебя таким, каким ты кажешься. Это притворство, обман. Иногда люди привыкают к такому, одевают маски, и они врастают, да так, что и не снять потом. Сечешь?
Дэннис обалдело кивнул. Черт возьми, это сон, не иначе. Он сидит за барной стойкой, перед ним бутылка «Олимпии» а рядом примостился сам Джим Мориссон, собственной персоной.
Шелли осталась в номере, и Дэннис от нечего делать спустился на первый этаж, в бар «Колорадо». В динамиках приемника (огромный, блестящий лаком, настоящий «Скотт Филармоник» стоял у стойки; посетители бара с уважением рассматривали дорогостоящую игрушку) играла«Богемская рапсодия» и Дэннис решил присесть у барной стойки, пока не объявится Шелли.
— Люди любят свои цепи. Они забывают о том, каким были, а когда ты пытаешься напомнить — начинают тебя ненавидеть за это, потому как думают, что ты хочешь украсть у них самое драгоценное, содрать маски.
Дэннис моргнул.
Парой минут назад, Джим возник откуда-то сзади, и плюхнулся на соседний стул. Дэннис не сразу узнал его. Нет, он конечно много раз видел его на плакатах, но сейчас просто отказывался верить своим глазам. Здесь, в этом отеле…
Заметив интерес в его глазах, Джим протянул руку.
— Здорово, парень…
Дэннис пожал холодную ладонь Мориссона.
— А вы…
Мориссон рассмеялся.
— Я знаю, приятель, это все похоже на сон, и так далее. В этом отеле останавливались даже президенты, так отчего скромный музыкант вроде меня (Мориссон театрально развел руки в стороны) не может провести пару недель вдали от суеты?
Дэннис промолчал. Молчал он и потом — в основном говорил Джим:
— … представляешь, допиваю третью «отвертку», и дико хочу ссать. Вытаскиваю дружка, и какая-то девка тут же начинает его сосать. Вот так вот, приятель. Бывало такое, что ссал себе прямо в штаны, а друзья оттаскивали меня домой. А как сел на кислоту, так жизнь вообще оказалась похожей на сон. Ну, как у тебя сейчас.
— В смысле? — Не понял Дэннис.
Вместо ответа Мориссон ухмыльнулся.
— Мы еще обязательно поговорим об этом, парень. А вот и твоя подружка…
Дэннис обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть входящую в бар Шелли.
— Шелли иди сюда. Смотри кто здесь…
— С тобой все в порядке?
— Что? — Дэннис вздрогнул.
Соседний с ним стул пустовал. Только забытый на стойке стакан чуть поблескивал в лучах яркого солнца.
Они сидели за столиком в баре. Дэннис потягивал из бутылки безалкогольный коктейль. Шелли, потянув носом воздух, ощутила запах мяты.
Себе она заказала сладкий джин с водой и мускатом, и в ожидании заказа пыталась разговорить Дэнниса. Парнишка был не в себе. Он вертел головой, словно пытался кого-то найти. Это слегка раздражало.
— Хей, Дэннис — нежно позвала она. — Можешь не искать, я здесь.
Парень улыбнулся. Черт, какой у него взгляд. Можно растаять. А еще в его глазах иногда зажигаются искорки. Хотелось бы верить, что это оттого, что он смотрит на нее, на Шелли Брукс.
Официант принес джин. Шелли отпила из высокого бокала, и обвела взглядом бар.
Бар как бар, ничего особенного — крошечная пустующая эстрада, барная стойка, за которой колдует бармен, десятка четыре крутящихся стульев, да отделенные друг от друга ширмами кабинки, оббитые бордовым бархатом. В одной из таких сейчас они с Дэннисом.
Бар назывался «Колорадо» и чтобы добраться до него, приходилось идти длинным коридором, что начинался от центрального вестибюля. Вход в бар находился в дальнем углу не то столовой, не то ресторана; проходя мимо столов, застеленных белоснежными скатертями, Шелли ощутила странное чувство — от белого в глазах поплыло, еще мгновение и она подумала, что свалится в обморок, но в тот же миг все пропало, и она увидела двухстворчатую дверь. Над дверью висела вывеска — светились полукругом буквы, приглашая проследовать дальше в мир, где правят виски и джин.
И вот что еще детка — быть может, здесь ты обретешь НАСТОЯЩЕЕ счастье?
Хотелось бы верить.
В баре было уютно, тихонько играла музыка. Войдя, Шелли некоторое время осматривала помещение. Дэнниса она заметила сразу — тот сидел у стойки, задумчиво изучая этикетку «Олимпии». Словно почувствовав ее взгляд, парень обернулся.
Шелли показалось, что тот немного не в себе.
(С этим парнем определенно что-то происходит — сначала на стоянке, потом в номере, хотя может быть все это последствия дальней дороги?)
Джин оказался средней паршивости — довольно странно для такого отеля.
Страница 15 из 65
