Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10029
Дэнни каждый раз стирает усмешку с лица — посещение сеансов «АА» и вправду смахивает на коллективную шизофрению, но вот только убеждать себя с каждым разом все тяжелее. Кому как ни Дэнни знать — у отеля свой норов, и приспособиться к нему невозможно. Торранс заглушает страх, старается как может, и отель поддается — уходит в тень, чтобы вернуться вновь, но перед этим«Оверлук» шепчет ему:
— Признай, дружище, ведь существо на самом деле это ты.
Эти слова пугают Дэнни. В них холодное убеждение в собственной правоте. Так ли это на самом деле? Почему отель вновь и вновь возвращает его в свои стены?
Торрансу не хочется думать об этом. Он собирает силы — они понадобятся.
Бобби Джонс отвратительный старикан. Он тянет свои руки к лицу Дэнни. Высохшие губы шевелятся выплескивая грязные ругательства. Торранс склоняется над ним, внимательно рассматривая искаженное гримасой ненависти лицо.
— Я все знаю — бормочет старик. — Чертов выблядок, даже не думай дурить мне голову. Я все про тебя знаю.
Бобби не сияет — горит, и Дэнни не понимает, как не мог разглядеть этого раньше. Старик Джонс хватает его за отвороты халата, маленькие кулачки трясутся от переполняющей его ярости.
— Все про тебя знаю… — Бобби хрипит, задыхаясь, и Дэнни жадно смотрит в безумные глаза, в которых расплескалось обжигающее пламя. Они одни в палате — только бедолага Уэстлер скучает в ординаторской на первом этаже, даже не догадываясь о присутствии Дэнни.
Часом раньше Торранс открыл глаза, оказавшись в полутемной спальне. Не торопясь, выбрался из-под влажной простыни (не смотря на жару, Дэнни всегда накрывается с головой, пытаясь отгородиться от мира тонкой тканью), кинул взгляд на светящееся табло электронного будильника. Четверть после полуночи — самое время творить чудеса. Торранс оделся и вышел на улицу. Луна посеребрила кузов автомобиля, скрыв изъяны — вмятины на капоте и трещины облупившейся краски. Дэнни уселся за руль, толком не соображая, что делает. Путь до стоянки занял чуть более получаса — Торранс внимательно следил за дорогой, унимая желание вдавить педаль акселератора до упора. От стоянки до хосписа он добрался за семь минут — по минуте на каждый перекресток. В этот раз Дэнни не глазел по сторонам — ночные улицы центра оказались пустыми. В здание Торранс попал через пожарный выход, открыв дверь отмычкой (уроки старины Дика оказались не напрасными), прокрался словно вор по коридору к лестнице. Хоспис жил своей жизнью, и Торранс слышал его дыхание. До палаты Джонса, он добрался без приключений, тихонько отворил дверь и застыл у изголовья, всматриваясь во тьму.
— Гребаный мудак — Дэнни не слушает Бобби. Все предельно просто — ему нужно лишь немного огня. Дэнни умеет формулировать свои желания. Ведь еще тогда, при первой встрече с Бобби, Торранс заглянул за край пустоши, и увидел истину. Она явилась ему чередой смутных видений, о которых и не рассказать никому:
Эта ночь станет особенной — Бобби знает об этом. Луна скрылась за тучами, но Бобби необязательно видеть ее лоснящийся бок — он способен чувствовать ночную гостью. Луна шепчет ему, рассказывает о предстоящей охоте. Бобби Джонс выбирается в ночь, проваливаясь в сладостное забытье. Он обнажен — лишние покровы будут помехой. Его зрачки — две желтые вертикальные полоски, его мышцы напряжены, ноздри раздуваются от предвкушения. В руках — садовый секатор. Дичь уже вышла на прогулку, еще немного и их пути сойдутся в одной точке, Бобби знает — никто не способен уйти от предначертанного. Бобби слышит ее запах — это самка человека, мягкая, теплая и… желанная. Он зажмуривается — ему не нужны глаза, чтобы лучше видеть. Он охотник — он сердцем чувствует сладостную плоть будущей жертвы.
Пора…
Джонс выбирается из кустов, и легкими, быстрыми прыжками приближается к ней. В глазах жертвы ужас и предчувствие смерти. Что же, в этом она не ошибается — Бобби знает свое дело…
Дэнни видит все происходящее глазами самого Бобби Джонса, познает его страсть. Что он чувствует в тот миг? Отвращение, испуг? Возможно… но для него самого, наиболее преобладающим в букете чувств, становится жажда огня. Старина Бобби был взвешен и найден легким, при желании можно простить и понять, и даже пытаться убедить самого себя, что никто ни в чем не виноват. Просто так сложились звезды на небесах, и Дэнни благодарит создателя за то, что не находится на месте старика. Каждый идет своим путем, и кто в ответе за то, что порой этот путь оказывается извилистым? Торранс знает — дорогу осилит идущий, именно поэтому он здесь, в ночной палате, и покуда луна освещает землистую кожу старика, Дэнни будет искать те искорки, рождающие неистовый огонь, что сжигает Бобби Джонса изнутри.
— Не бойся — ласково шепчет он. — Не бойся Бобби…
В этот миг, Дэнни почти любит его. Не стоит пугаться неизбежного — все намного проще старик. Этот мир устал от тебя, и он, Дэнни, всего лишь посланник, призванный препроводить странника на ту сторону ночи.
— Признай, дружище, ведь существо на самом деле это ты.
Эти слова пугают Дэнни. В них холодное убеждение в собственной правоте. Так ли это на самом деле? Почему отель вновь и вновь возвращает его в свои стены?
Торрансу не хочется думать об этом. Он собирает силы — они понадобятся.
Бобби Джонс отвратительный старикан. Он тянет свои руки к лицу Дэнни. Высохшие губы шевелятся выплескивая грязные ругательства. Торранс склоняется над ним, внимательно рассматривая искаженное гримасой ненависти лицо.
— Я все знаю — бормочет старик. — Чертов выблядок, даже не думай дурить мне голову. Я все про тебя знаю.
Бобби не сияет — горит, и Дэнни не понимает, как не мог разглядеть этого раньше. Старик Джонс хватает его за отвороты халата, маленькие кулачки трясутся от переполняющей его ярости.
— Все про тебя знаю… — Бобби хрипит, задыхаясь, и Дэнни жадно смотрит в безумные глаза, в которых расплескалось обжигающее пламя. Они одни в палате — только бедолага Уэстлер скучает в ординаторской на первом этаже, даже не догадываясь о присутствии Дэнни.
Часом раньше Торранс открыл глаза, оказавшись в полутемной спальне. Не торопясь, выбрался из-под влажной простыни (не смотря на жару, Дэнни всегда накрывается с головой, пытаясь отгородиться от мира тонкой тканью), кинул взгляд на светящееся табло электронного будильника. Четверть после полуночи — самое время творить чудеса. Торранс оделся и вышел на улицу. Луна посеребрила кузов автомобиля, скрыв изъяны — вмятины на капоте и трещины облупившейся краски. Дэнни уселся за руль, толком не соображая, что делает. Путь до стоянки занял чуть более получаса — Торранс внимательно следил за дорогой, унимая желание вдавить педаль акселератора до упора. От стоянки до хосписа он добрался за семь минут — по минуте на каждый перекресток. В этот раз Дэнни не глазел по сторонам — ночные улицы центра оказались пустыми. В здание Торранс попал через пожарный выход, открыв дверь отмычкой (уроки старины Дика оказались не напрасными), прокрался словно вор по коридору к лестнице. Хоспис жил своей жизнью, и Торранс слышал его дыхание. До палаты Джонса, он добрался без приключений, тихонько отворил дверь и застыл у изголовья, всматриваясь во тьму.
— Гребаный мудак — Дэнни не слушает Бобби. Все предельно просто — ему нужно лишь немного огня. Дэнни умеет формулировать свои желания. Ведь еще тогда, при первой встрече с Бобби, Торранс заглянул за край пустоши, и увидел истину. Она явилась ему чередой смутных видений, о которых и не рассказать никому:
Эта ночь станет особенной — Бобби знает об этом. Луна скрылась за тучами, но Бобби необязательно видеть ее лоснящийся бок — он способен чувствовать ночную гостью. Луна шепчет ему, рассказывает о предстоящей охоте. Бобби Джонс выбирается в ночь, проваливаясь в сладостное забытье. Он обнажен — лишние покровы будут помехой. Его зрачки — две желтые вертикальные полоски, его мышцы напряжены, ноздри раздуваются от предвкушения. В руках — садовый секатор. Дичь уже вышла на прогулку, еще немного и их пути сойдутся в одной точке, Бобби знает — никто не способен уйти от предначертанного. Бобби слышит ее запах — это самка человека, мягкая, теплая и… желанная. Он зажмуривается — ему не нужны глаза, чтобы лучше видеть. Он охотник — он сердцем чувствует сладостную плоть будущей жертвы.
Пора…
Джонс выбирается из кустов, и легкими, быстрыми прыжками приближается к ней. В глазах жертвы ужас и предчувствие смерти. Что же, в этом она не ошибается — Бобби знает свое дело…
Дэнни видит все происходящее глазами самого Бобби Джонса, познает его страсть. Что он чувствует в тот миг? Отвращение, испуг? Возможно… но для него самого, наиболее преобладающим в букете чувств, становится жажда огня. Старина Бобби был взвешен и найден легким, при желании можно простить и понять, и даже пытаться убедить самого себя, что никто ни в чем не виноват. Просто так сложились звезды на небесах, и Дэнни благодарит создателя за то, что не находится на месте старика. Каждый идет своим путем, и кто в ответе за то, что порой этот путь оказывается извилистым? Торранс знает — дорогу осилит идущий, именно поэтому он здесь, в ночной палате, и покуда луна освещает землистую кожу старика, Дэнни будет искать те искорки, рождающие неистовый огонь, что сжигает Бобби Джонса изнутри.
— Не бойся — ласково шепчет он. — Не бойся Бобби…
В этот миг, Дэнни почти любит его. Не стоит пугаться неизбежного — все намного проще старик. Этот мир устал от тебя, и он, Дэнни, всего лишь посланник, призванный препроводить странника на ту сторону ночи.
Страница 30 из 65
