Считается, что большинство войн в истории мира, случились из-за любви. В пример, почему-то, всегда приводят Троянскую войну, причиной которой считают Елену Троянскую, знаменитую разве что чуть меньше, чем Троянский конь. Спорный вопрос… Кто знает, как давно нарастали противоречия между Грецией и Троей, и не послужила ли измена Елены лишь поводом для того, чтобы Минелай бросил свои войска на неприступные стены ненавистного ему города?
Добавить в моё избранное
247 мин, 11 сек 18117
Я убеждал себя, что это воображаемый мир и воображаемый город, что люди не испытывали боли, исчезая… Что они, будь они здесь, должны были бы быть благодарными мне уже за то, что я вообще создал их…
Но при этом я прекрасно понимал, что десяток жителей этого города, знай они, кто перед ними, размазали бы меня по асфальту, да еще сверху и катком бы проехались, для верности. Богов и пророков одинаково встречали во все времена. Гнали, закидывали камнями, и распинали на кресте. При чем все это люди делали с добрыми богами. А что стоило бы сделать со мной?
Солнце прокатилось пол неба, и начало медленно опускаться, клонясь к закату. Все больше и больше меня одолевало отчаяние, желание вернуться назад и банальная лень. Не за этим я шел в это мир! Не за тем, чтобы ездить по мертвому городу, ища одну единственную девушку. Пусть даже эта девушка в данный момент — самое большое мое желание.
Индуистская религия «вломы» кажется сделала меня своим преданным последователем.
И когда я в очередной раз проезжал мимо какой-то безликой двятиэтажки, я увидел ее! Она стояла посреди улицы впереди меня, и вся ее поза выражала настороженность и страх.
Я остановил машину, и еще несколько секунд так и сидел за рулем, опасаясь открыть дверцу. Боялся, что от одного моего движения Саша может броситься наутек подобно испуганном олененку в лесу… В конце концов я решился, и медленно, осторожно открыл дверцу и сделал шаг на мостовую.
Воздух отдавал гарью… Запахом горящей резины и испарений свинца. Ядовитый воздух мертвого города. Солнце временами исчезало за тонкими струйками дыма от многочисленных мелких пожаров, догорающих по всему Медянску.
И мне казалось, что даже сквозь подошвы своих ботинок я ощущаю холод асфальта. Холод этого мертвого мира…
— Привет! — сказал я. Не крикнул, хотя нас разделяло около полусотни метров, а именно сказал, все также боясь спугнуть ее. Так дети боятся дышать, когда им на рукав опускается необычайно красивая снежинка…
Саша вздрогнула и сделала неуверенный шаг ко мне. Это был момент истины. Момент, когда я должен был окончательно убедиться в том, подчиняется ли мне Зазеркалье. Узнает ли меня Саша — эта Саша, созданная неведомой силой, таившейся в зеркалах, по образу, хранившемуся в моей памяти. Существовал ли в этом Медянске я сам, с которым еще вчера Саша пила чай и говорила о стольких разных вещах? Я с замиранием сердца ждал ее действий.
— Артем? — произнесла она, наконец, после долгих нескольких секунд молчания, — Это ты?
С моей души свалился камень. Но в следующее мгновение мне показалось, что свалился он мне на ногу!
— Не надо! — вдруг закричала Саша, закричала испуганно и отчаянно, — Не надо! Это друг!
Мне не оставили времени на то, чтобы сообразить, кому и зачем она кричит. Быть может, будь у меня еще хотя бы секунда — я бы успел среагировать сам, без дополнительного стимула. Но мне дали этот стимул, и им стала пуля, со звоном пробившая боковое стекло моего «Жигуля» всего в нескольких сантиметрах от моей руки.
Помнится, как-то я читал этакую юмористическую статью, в которой приводились характеристики интеллигентного мужчины. Он всегда пропускает даму вперед, он ТЕОРЕТИЧЕСКИ знает, как колоть дрова и, наконец, он уверен, что в критической ситуации он поведет себя по меньшей мере как герой. На тот момент я все еще считал себя интеллигентным мужчиной…
Я десятки раз представлял себе этот момент. Я — герой, под моей защитой моя девушка. На нас нападают… Конечно же я бросаюсь к ней и прикрываю ее своим телом, а еще в полете открываю огонь сразу с двух рук. И конечно же противники будут повержены раньше, чем успеют сделать первый выстрел.
В жизни все оказалось куда сложнее и куда прозаичнее. Во-первых первый выстрел сделали они, а во-вторых, практически в ту же секунду, когда стекло моей машины разлетелось на мелкие осколки, я плашмя повалился на асфальт, и первым моим действием было не попытаться прикрыть Сашу своим телом, а заползти подальше под машину. Я не собирался так глупо умирать в выдуманном мною же мире. Я не собирался глупо умирать ни в одном из миллиарда миров, если они вообще существуют. Я вообще не собирался умирать!
Спасибо отечественным автомобилестроителям за высокую посадку «Жигулей»… И спасибо Томе за то, что за годы совместной жизни она так и не откормила меня настолько, чтобы я отрастил брюшко. Но даже при всем этом, лежать под машиной я мог только скукожившись словно зародыш.
Вторая пуля вонзилась в дверцу машины. Останься я на месте — она продырявила бы мне живот. Где-то рядом истошно визжала Саша, но этот факт сейчас занимал меня меньше всего на свете. Нужно было что-то предпринимать.
— Капа, — раздался откуда-то слева едва огрубевший мальчишечий голос, — Иди к нему, я прикрою! Кажется он не вооружен.
«Не вооружен!»
Эти слова отрезвили меня, и первоначальный шок тут же прошел — я понял, с кем имею дело.
Но при этом я прекрасно понимал, что десяток жителей этого города, знай они, кто перед ними, размазали бы меня по асфальту, да еще сверху и катком бы проехались, для верности. Богов и пророков одинаково встречали во все времена. Гнали, закидывали камнями, и распинали на кресте. При чем все это люди делали с добрыми богами. А что стоило бы сделать со мной?
Солнце прокатилось пол неба, и начало медленно опускаться, клонясь к закату. Все больше и больше меня одолевало отчаяние, желание вернуться назад и банальная лень. Не за этим я шел в это мир! Не за тем, чтобы ездить по мертвому городу, ища одну единственную девушку. Пусть даже эта девушка в данный момент — самое большое мое желание.
Индуистская религия «вломы» кажется сделала меня своим преданным последователем.
И когда я в очередной раз проезжал мимо какой-то безликой двятиэтажки, я увидел ее! Она стояла посреди улицы впереди меня, и вся ее поза выражала настороженность и страх.
Я остановил машину, и еще несколько секунд так и сидел за рулем, опасаясь открыть дверцу. Боялся, что от одного моего движения Саша может броситься наутек подобно испуганном олененку в лесу… В конце концов я решился, и медленно, осторожно открыл дверцу и сделал шаг на мостовую.
Воздух отдавал гарью… Запахом горящей резины и испарений свинца. Ядовитый воздух мертвого города. Солнце временами исчезало за тонкими струйками дыма от многочисленных мелких пожаров, догорающих по всему Медянску.
И мне казалось, что даже сквозь подошвы своих ботинок я ощущаю холод асфальта. Холод этого мертвого мира…
— Привет! — сказал я. Не крикнул, хотя нас разделяло около полусотни метров, а именно сказал, все также боясь спугнуть ее. Так дети боятся дышать, когда им на рукав опускается необычайно красивая снежинка…
Саша вздрогнула и сделала неуверенный шаг ко мне. Это был момент истины. Момент, когда я должен был окончательно убедиться в том, подчиняется ли мне Зазеркалье. Узнает ли меня Саша — эта Саша, созданная неведомой силой, таившейся в зеркалах, по образу, хранившемуся в моей памяти. Существовал ли в этом Медянске я сам, с которым еще вчера Саша пила чай и говорила о стольких разных вещах? Я с замиранием сердца ждал ее действий.
— Артем? — произнесла она, наконец, после долгих нескольких секунд молчания, — Это ты?
С моей души свалился камень. Но в следующее мгновение мне показалось, что свалился он мне на ногу!
— Не надо! — вдруг закричала Саша, закричала испуганно и отчаянно, — Не надо! Это друг!
Мне не оставили времени на то, чтобы сообразить, кому и зачем она кричит. Быть может, будь у меня еще хотя бы секунда — я бы успел среагировать сам, без дополнительного стимула. Но мне дали этот стимул, и им стала пуля, со звоном пробившая боковое стекло моего «Жигуля» всего в нескольких сантиметрах от моей руки.
Помнится, как-то я читал этакую юмористическую статью, в которой приводились характеристики интеллигентного мужчины. Он всегда пропускает даму вперед, он ТЕОРЕТИЧЕСКИ знает, как колоть дрова и, наконец, он уверен, что в критической ситуации он поведет себя по меньшей мере как герой. На тот момент я все еще считал себя интеллигентным мужчиной…
Я десятки раз представлял себе этот момент. Я — герой, под моей защитой моя девушка. На нас нападают… Конечно же я бросаюсь к ней и прикрываю ее своим телом, а еще в полете открываю огонь сразу с двух рук. И конечно же противники будут повержены раньше, чем успеют сделать первый выстрел.
В жизни все оказалось куда сложнее и куда прозаичнее. Во-первых первый выстрел сделали они, а во-вторых, практически в ту же секунду, когда стекло моей машины разлетелось на мелкие осколки, я плашмя повалился на асфальт, и первым моим действием было не попытаться прикрыть Сашу своим телом, а заползти подальше под машину. Я не собирался так глупо умирать в выдуманном мною же мире. Я не собирался глупо умирать ни в одном из миллиарда миров, если они вообще существуют. Я вообще не собирался умирать!
Спасибо отечественным автомобилестроителям за высокую посадку «Жигулей»… И спасибо Томе за то, что за годы совместной жизни она так и не откормила меня настолько, чтобы я отрастил брюшко. Но даже при всем этом, лежать под машиной я мог только скукожившись словно зародыш.
Вторая пуля вонзилась в дверцу машины. Останься я на месте — она продырявила бы мне живот. Где-то рядом истошно визжала Саша, но этот факт сейчас занимал меня меньше всего на свете. Нужно было что-то предпринимать.
— Капа, — раздался откуда-то слева едва огрубевший мальчишечий голос, — Иди к нему, я прикрою! Кажется он не вооружен.
«Не вооружен!»
Эти слова отрезвили меня, и первоначальный шок тут же прошел — я понял, с кем имею дело.
Страница 17 из 65
