Слова эти были написаны давно, но сейчас они будто рождались заново надрывной балладой в звенящем холоде ноябрьского тумана, и ржавые звезды палых листьев скользили в такт им по поверхности озера Толука.
Добавить в моё избранное
199 мин, 7 сек 4881
В руках божество держит оружие – меч или большой нож. Имеет головной убор в виде красной пирамиды. Историческим Обществом Сайлент Хилла ранее проводилось изучение гримуара «Багряный том», описывающего адаптированное фольклорное предание о «красном боге» Кзучилбаре, а также содержащего инструкции связанных с упомянутым божеством ритуалов. Также Историческое Общество некогда располагало безголовым каменным идолом (ныне утрачен при невыясненных обстоятельствах), облачение и оружие в руках которого практически идентичны обнаруженной наскальной росписи (фотокопии прилагаются). Согласно легенде XIX века, голова откололась от статуэтки идола после обезглавливания миссионера Т. Гуччи в тюрьме Толука. Находка предоставляет возможность воссоздать утраченный артефакт, а также соединить разрозненные факты в легендах и, возможно, определить зашифрованные в них исторические события.
Историческое Общество Сайлент Хилла предоставляет всю эту информацию с целью демонстрации неопровержимой культурной ценности обнаруженной в шахте им. Р. Уилтса наскальной росписи. Историческое Общество просит руководство угледобывающего предприятия в Вашем лице о предоставлении разрешения на продолжение исследовательских работ в квершлаге №4.
Кроме всего вышесказанного, музей Исторического Общества Сайлет Хилла заинтересован в получении росписи на хранение и экспозицию, если геологическая экспертиза подтвердит наличие такой возможности. В благоприятном случае просим руководство шахты оказать содействие в извлечении фрагмента и в сохранении культурно-исторического наследия города.
Также, принимая во внимание возможные обстоятельства утраты фрески, Историческое Общество Сайлент Хилла в моем лице выносит просьбу о прекращении строительных и угледобывающих работ в квершлаге №4 с последующим закрытием данного квершлага на неограниченный срок. Общественная историческая организация в моем лице просит исключить создание новых выработок в том же направлении даже в случае отсутствия угроз по заключению геологической экспертизы. Историческое Общество Сайлент Хилла выражает обеспокоенность судьбой возможного культурно-исторического наследия не только города, но и всего округа Толука, и настаивает на частичной приостановке производства. Вопрос об организации раскопок остается открытым. Рассчитываем на Ваше понимание«.»
«Видимо, это и есть злополучный четвертый квершлаг, — перечитав еще раз сумбурный документ, пришел к выводу полисмен. — Ладно, я не удивлен тому, что эти бумаги оказался здесь. Однако надо быть очень наивным, чтобы писать такое промышленникам. Или пребывать в сильном страхе. Я сам видел состояние Дэна Эвери, чему тут удивляться? Разве что тому, что он не называл себя заместителем директора при нашей встрече… Может, после этой… петиции его уволили? Так настаивать на закрытии производства! Впрочем, и этому я тоже уже не удивлен».
Теперь офицер Гуччи знал, что ищет – наскальную роспись, которую индейцы сотни лет назад нанесли на стены глубоко погребенной пещеры жертвенной кровью. Томас уже прочел описание, ему на глаза уже попадалась картина, которая хоть и могла быть порождена занедужившим воображением, но все же в основе своей имела легенды из туманного прошлого Сайлент Хилла. Полицейский сам не мог постичь, что мешало ему верить в то, что легенды тех времен звучали именно так, и почему он так хотел, жаждал, должен был узнать, как выглядел кровавый Кзучилбара. Бог кары, возмездия и гнева по-первобытному пугал и притягивал его. Словно это именно рука массивного древнего истукана тащила нездорового, вымотанного человека, звание и опыт которого утратили всякое значение в потусторонней тьме, по квершлагу к широкому, но довольно тесному каменному залу. Здесь в свете шахтерского фонаря офицер увидел то, что так не хотел и в то же время хотел видеть. Поблекший и осыпавшийся образ читался достаточно ясно. Кзучилбара стоял на черных ногах, обращенный вправо, облаченный в бело-красный нагрудник и светлые рукавицы. Кисти его смыкались на рукояти черного ножа, упертого в землю, и навершие оружия доходило божеству до шеи. До того места, где должна было быть шея, но у истукана не было ни ее, ни по сути головы. Охряно-багровая пирамида было его головой – вытянутая спереди, словно мощный устрашающий клюв стервятника, пирамида. Гуччи извлек из кармана музейного идола, которого отказался брать в руки несчастный Дэн Эвери. «Я ведь находил его голову», — с внезапным озарением он сунул в карман свободную руку. Пальцы нащупали каменную пирамидку, о которой Томас уже успел позабыть. Он вынес ее на свет коногонки – цвет пирамидки и безголовая фигурка божка идеально совпадали по цвету и текстуре. Мужчина опустился на одно колено и аккуратно положил идола и его голову на пол каменного зала. Он достал забранные из музея свечи и зажег одну из них. Растопленный воск Томас нанес на каменную пирамидку и прижал ее к плечам божка. Офицер Гуччи не вполне осознавал, почему и для чего совершал эти действия, но его сознание молчало, не бросая под руку вопросы.
Историческое Общество Сайлент Хилла предоставляет всю эту информацию с целью демонстрации неопровержимой культурной ценности обнаруженной в шахте им. Р. Уилтса наскальной росписи. Историческое Общество просит руководство угледобывающего предприятия в Вашем лице о предоставлении разрешения на продолжение исследовательских работ в квершлаге №4.
Кроме всего вышесказанного, музей Исторического Общества Сайлет Хилла заинтересован в получении росписи на хранение и экспозицию, если геологическая экспертиза подтвердит наличие такой возможности. В благоприятном случае просим руководство шахты оказать содействие в извлечении фрагмента и в сохранении культурно-исторического наследия города.
Также, принимая во внимание возможные обстоятельства утраты фрески, Историческое Общество Сайлент Хилла в моем лице выносит просьбу о прекращении строительных и угледобывающих работ в квершлаге №4 с последующим закрытием данного квершлага на неограниченный срок. Общественная историческая организация в моем лице просит исключить создание новых выработок в том же направлении даже в случае отсутствия угроз по заключению геологической экспертизы. Историческое Общество Сайлент Хилла выражает обеспокоенность судьбой возможного культурно-исторического наследия не только города, но и всего округа Толука, и настаивает на частичной приостановке производства. Вопрос об организации раскопок остается открытым. Рассчитываем на Ваше понимание«.»
«Видимо, это и есть злополучный четвертый квершлаг, — перечитав еще раз сумбурный документ, пришел к выводу полисмен. — Ладно, я не удивлен тому, что эти бумаги оказался здесь. Однако надо быть очень наивным, чтобы писать такое промышленникам. Или пребывать в сильном страхе. Я сам видел состояние Дэна Эвери, чему тут удивляться? Разве что тому, что он не называл себя заместителем директора при нашей встрече… Может, после этой… петиции его уволили? Так настаивать на закрытии производства! Впрочем, и этому я тоже уже не удивлен».
Теперь офицер Гуччи знал, что ищет – наскальную роспись, которую индейцы сотни лет назад нанесли на стены глубоко погребенной пещеры жертвенной кровью. Томас уже прочел описание, ему на глаза уже попадалась картина, которая хоть и могла быть порождена занедужившим воображением, но все же в основе своей имела легенды из туманного прошлого Сайлент Хилла. Полицейский сам не мог постичь, что мешало ему верить в то, что легенды тех времен звучали именно так, и почему он так хотел, жаждал, должен был узнать, как выглядел кровавый Кзучилбара. Бог кары, возмездия и гнева по-первобытному пугал и притягивал его. Словно это именно рука массивного древнего истукана тащила нездорового, вымотанного человека, звание и опыт которого утратили всякое значение в потусторонней тьме, по квершлагу к широкому, но довольно тесному каменному залу. Здесь в свете шахтерского фонаря офицер увидел то, что так не хотел и в то же время хотел видеть. Поблекший и осыпавшийся образ читался достаточно ясно. Кзучилбара стоял на черных ногах, обращенный вправо, облаченный в бело-красный нагрудник и светлые рукавицы. Кисти его смыкались на рукояти черного ножа, упертого в землю, и навершие оружия доходило божеству до шеи. До того места, где должна было быть шея, но у истукана не было ни ее, ни по сути головы. Охряно-багровая пирамида было его головой – вытянутая спереди, словно мощный устрашающий клюв стервятника, пирамида. Гуччи извлек из кармана музейного идола, которого отказался брать в руки несчастный Дэн Эвери. «Я ведь находил его голову», — с внезапным озарением он сунул в карман свободную руку. Пальцы нащупали каменную пирамидку, о которой Томас уже успел позабыть. Он вынес ее на свет коногонки – цвет пирамидки и безголовая фигурка божка идеально совпадали по цвету и текстуре. Мужчина опустился на одно колено и аккуратно положил идола и его голову на пол каменного зала. Он достал забранные из музея свечи и зажег одну из них. Растопленный воск Томас нанес на каменную пирамидку и прижал ее к плечам божка. Офицер Гуччи не вполне осознавал, почему и для чего совершал эти действия, но его сознание молчало, не бросая под руку вопросы.
Страница 32 из 56
