Сентябрьский ветер, словно неокрепший подросток, еще не ставший мужчиной, но, тем не менее, уже давно перешагнувшим порог детства становился все холоднее, а его порывы возвещали о наступлении холодов и прихода настоящей осени. Лето с его знойным солнцем и длительными светлыми вечерами осталось далеко позади. Стоял двадцать восьмой вечер сентября…
Добавить в моё избранное
219 мин, 9 сек 6414
— А быть может, Господь их прибрал к себе, чтобы они не испытывали тех страданий, что уготовлены нам.
— Боюсь, что Господь здесь не при чем. — Олег встал. — Где лежат их тела?
— Мы перенесли их в комнату для отпевания, чтобы остальные люди не видели их тел. Они и так слишком много пережили, чтобы сейчас видеть их трупы.
— Дверь в ту комнату запирается? Вы заперли ее? — Слова из уст Олега прозвучали слишком быстро, словно он куда-то спешил и разговор необходимо было быстрее закончить
— Нет, мы не заперли ее, но я даже не знаю, запирается ли она вообще.
Олег ничего не ответил, оставив свою собеседницу сидеть с широко раскрытыми глазами. Она так и не поняла, что так сильно взволновало Олега и почему он сразу же ушел. Но далеко уйти ему не удалось. На его пути возник Афанасий, который продолжал ходить по храму, не останавливаясь ни на минуту. Олег бы прошел мимо святого отца, потому как у него было более важное дело, которое требовало немедленного вмешательства, чем выяснение причины беспокойства Афанасий, но тот крепко схватил его за руку, не позволив ему продолжить свой путь.
— Поздно уже куда-то спешить, сын мой! — Прокричал Афанасий на весь храм. — Жизнь наша пролетела в спешке, но закончиться она должна умиротворенно. — Отпустив руку Олега, святой отец направился в центр церкви. — Мы спешили всю жизнь и не замечали, как при этом день изо дня совершали греховные поступки. Но теперь пришло время покаяться, вернуть все свои долги Нашему Отцу и предстать перед ним чистыми. Он послал нам это испытание, чтобы проверить нас и дать возможность очиститься от грехов наших через смерть. — Губы его растянулись в довольной улыбке, превращая лицо в злую, но при этом довольную гримасу. — Не надо бояться мертвых, мы все уже мертвы внутри! Мы их часть, и мы неизбежно станем ими.
Все, кто находился в храме, затаив дыхания, внимали словам святого отца. Они подходили к нему ближе, окружая со всех сторон и сжимая его в плотное кольцо. Лишь Олег и Григорий с маленькой сестрой остались в стороне. Даже близнецы, проснувшись, подошли к отцу и встали у его ног.
— Не надо бояться и смерти. — продолжал выкрикивать речи Афанасий. — Мы должны принять ее, как милостыню, посланную нам свыше, чтобы очистить наши души от грехов. А грехи, — святой отец вытянул руку вперед руку, указывая на людей пальцем, — есть у всех нас. И если не в делах, так в помыслах наши грехи. Так давайте примем эту милостынь и отправимся в мир, где правит чистота, и души окружает покой. Мы должны принести себя в жертву, как некогда принес себя в жертву наш спаситель Христос!
Афанасий вытащил из-за пазухи кухонный нож и быстрым движением руки перерезал себе горло. Кровь потом хлынула из разрезанной аорты, окропив близнецов, стоящих ближе всего к Афанасию.
Женский визг заглушил мужские крики. Люди отскочили в разные стороны от рухнувшего на пол святого отца, тело которого тонуло в собственной крови. Близнецы бросились к брату, который неподвижно стоял, наблюдая за происходящим. Парня словно парализовало, он не мог пошевелиться, и когда два испуганных и перепачканных в крови брата подбежали к нему, он никак не отреагировал. Они вцепились ему в ноги, надрываясь от крика и слез.
Олег поспешил к ним. Сейчас им в первую очередь была нужна помощь, но как именно им помочь, он не знал. Его остановил Николай, который внезапно возник перед ним.
— Не стоит этого делать. — Сказал он. — Единственным, чем мы можем им сейчас помочь, так это убрать тело их отца.
— Ты хочешь, чтобы мы на глазах детей волокли окровавленный труп самого близкого им человека? — Олег оттолкнул Николая и направился к детям.
Он не стал им ничего говорить. Сейчас они не услышали бы и слова. Сильный шок парализует человека настолько, что он не воспринимает действительность некоторое время, и чем сильнее этот шок, тем дольше длится этот состояние. Олег положил плачущую Настеньку на плечо, а Григория взял за руку, близнецы же, уцепившись за брата, шли за ним сами.
Единственное место, что сразу пришло на ум, куда можно было отвести детей, был алтарь. Хоть Олег был не верующим и не помнил, когда в последний раз посещал церковь, но он знал, что вход в алтарь разрешен был только святому отцу, а потому ворота были заперты на ключ. Благо, они были хрупкие, и мужчине ничего не стоило выбить их, нанеся удар ногой.
Распахнувшиеся ворота открыли перед Олегом маленькую комнату, так же украшенную золотом, как и основную часть храма. Он провел внутрь детей и усадил Григория на единственную скамью. Близнецы же не желали отпускать брата, но Олег и не настаивал на обратном. Он лишь положил рядом Настеньку и прошептал на ухо Григорию:
— Я прошу тебя, Гриша, найди сейчас в себе силы и присмотри за детьми. Я не могу остаться с вами, но обязательно приду позже. Ради сестренки и близнецов, будь сейчас мужчиной.
Эти слова заставили Григория ожить.
— Боюсь, что Господь здесь не при чем. — Олег встал. — Где лежат их тела?
— Мы перенесли их в комнату для отпевания, чтобы остальные люди не видели их тел. Они и так слишком много пережили, чтобы сейчас видеть их трупы.
— Дверь в ту комнату запирается? Вы заперли ее? — Слова из уст Олега прозвучали слишком быстро, словно он куда-то спешил и разговор необходимо было быстрее закончить
— Нет, мы не заперли ее, но я даже не знаю, запирается ли она вообще.
Олег ничего не ответил, оставив свою собеседницу сидеть с широко раскрытыми глазами. Она так и не поняла, что так сильно взволновало Олега и почему он сразу же ушел. Но далеко уйти ему не удалось. На его пути возник Афанасий, который продолжал ходить по храму, не останавливаясь ни на минуту. Олег бы прошел мимо святого отца, потому как у него было более важное дело, которое требовало немедленного вмешательства, чем выяснение причины беспокойства Афанасий, но тот крепко схватил его за руку, не позволив ему продолжить свой путь.
— Поздно уже куда-то спешить, сын мой! — Прокричал Афанасий на весь храм. — Жизнь наша пролетела в спешке, но закончиться она должна умиротворенно. — Отпустив руку Олега, святой отец направился в центр церкви. — Мы спешили всю жизнь и не замечали, как при этом день изо дня совершали греховные поступки. Но теперь пришло время покаяться, вернуть все свои долги Нашему Отцу и предстать перед ним чистыми. Он послал нам это испытание, чтобы проверить нас и дать возможность очиститься от грехов наших через смерть. — Губы его растянулись в довольной улыбке, превращая лицо в злую, но при этом довольную гримасу. — Не надо бояться мертвых, мы все уже мертвы внутри! Мы их часть, и мы неизбежно станем ими.
Все, кто находился в храме, затаив дыхания, внимали словам святого отца. Они подходили к нему ближе, окружая со всех сторон и сжимая его в плотное кольцо. Лишь Олег и Григорий с маленькой сестрой остались в стороне. Даже близнецы, проснувшись, подошли к отцу и встали у его ног.
— Не надо бояться и смерти. — продолжал выкрикивать речи Афанасий. — Мы должны принять ее, как милостыню, посланную нам свыше, чтобы очистить наши души от грехов. А грехи, — святой отец вытянул руку вперед руку, указывая на людей пальцем, — есть у всех нас. И если не в делах, так в помыслах наши грехи. Так давайте примем эту милостынь и отправимся в мир, где правит чистота, и души окружает покой. Мы должны принести себя в жертву, как некогда принес себя в жертву наш спаситель Христос!
Афанасий вытащил из-за пазухи кухонный нож и быстрым движением руки перерезал себе горло. Кровь потом хлынула из разрезанной аорты, окропив близнецов, стоящих ближе всего к Афанасию.
Женский визг заглушил мужские крики. Люди отскочили в разные стороны от рухнувшего на пол святого отца, тело которого тонуло в собственной крови. Близнецы бросились к брату, который неподвижно стоял, наблюдая за происходящим. Парня словно парализовало, он не мог пошевелиться, и когда два испуганных и перепачканных в крови брата подбежали к нему, он никак не отреагировал. Они вцепились ему в ноги, надрываясь от крика и слез.
Олег поспешил к ним. Сейчас им в первую очередь была нужна помощь, но как именно им помочь, он не знал. Его остановил Николай, который внезапно возник перед ним.
— Не стоит этого делать. — Сказал он. — Единственным, чем мы можем им сейчас помочь, так это убрать тело их отца.
— Ты хочешь, чтобы мы на глазах детей волокли окровавленный труп самого близкого им человека? — Олег оттолкнул Николая и направился к детям.
Он не стал им ничего говорить. Сейчас они не услышали бы и слова. Сильный шок парализует человека настолько, что он не воспринимает действительность некоторое время, и чем сильнее этот шок, тем дольше длится этот состояние. Олег положил плачущую Настеньку на плечо, а Григория взял за руку, близнецы же, уцепившись за брата, шли за ним сами.
Единственное место, что сразу пришло на ум, куда можно было отвести детей, был алтарь. Хоть Олег был не верующим и не помнил, когда в последний раз посещал церковь, но он знал, что вход в алтарь разрешен был только святому отцу, а потому ворота были заперты на ключ. Благо, они были хрупкие, и мужчине ничего не стоило выбить их, нанеся удар ногой.
Распахнувшиеся ворота открыли перед Олегом маленькую комнату, так же украшенную золотом, как и основную часть храма. Он провел внутрь детей и усадил Григория на единственную скамью. Близнецы же не желали отпускать брата, но Олег и не настаивал на обратном. Он лишь положил рядом Настеньку и прошептал на ухо Григорию:
— Я прошу тебя, Гриша, найди сейчас в себе силы и присмотри за детьми. Я не могу остаться с вами, но обязательно приду позже. Ради сестренки и близнецов, будь сейчас мужчиной.
Эти слова заставили Григория ожить.
Страница 30 из 58
