Живые среди Мертвых

Его неимоверно сильно раздражал полковник, и с каждой его новой фразой все больше хотелось врезать по его толстой роже.

— Скоро к вам приедут врачи и окажут вам всем медицинскую помощь. Уверяю, больше вам не надо беспокоиться. Так же правительство возместит вам все убытки.

Олег хотел возразить военному, но не успел. Полковник, не дожидаясь ответа, развернулся и направился обратно к солдатам. Не разворачиваясь, он повторил:

— Уезжайте, или мы откроем огонь. У вас есть две минуты, чтобы убраться с глаз моих долой.

Злость переполняла Олега. Хотелось кричать, бить и рушить, все что попадется под глаза. В этот момент он чувствовал себя Халком, терпение которого вот-вот лопнет, и он станет огромным зеленым монстром.

Но злость удалось сдержать. Олег, как и все остальные, молча сел в машину, и всю оставшуюся дорогу не вымолвил и слова, впрочем, не говорил никто.

Ничего толком добиться от военного не удалось. Вирус? Все без исключения, кто находился в машине, возможно за исключением детей, не верил в это. Такое часто показывали в фильмах-ужасов, но там не оживали мертвые, пролежавшие долгое время в могилах. Там зомби становились еще живые люди, у них же была совсем иная ситуация.

Выбраться им не удалось. Полковник был настроен серьезно. Стоило им лишь попытаться прорваться, как по ним тут же был бы открыт огонь. Оставалось вновь возвращаться в тот Ад, где они испытали так много боли и ужаса.

Все были расстроены. Еще несколько минут назад они чувствовали, что сумели выжить, сумели выбраться из лап мертвых, а сейчас их посылают обратно и говорят, что им не о чем беспокоиться.

Олегу хотелось курить. Но сигареты его закончились, а он даже не подумал перед отъездом, что неплохо было бы взять с собой в дорогу пачку другую. Желание курить почти забивало все мысли. Он пытался понять, говорил ли полковник правду, или же это очередная ложь. А еще у него безумно чесалась рука.

Глава двадцать третья

В дом вернулись все мрачные и хмурые. Неоправданные желания всегда вызывают самую большую боль, даже если человек изначально понимает, что желания эти неисполнимы.

Всем хотелось верить в то, что полковник говорил правду, но в душе все понимали, что не могло все так просто закончится, уж слишком неправдоподобно звучали слова военного. Но вслух никто не решался это высказать.

Какое-то время люди, у которых только что отобрали надежду выбраться из села, сидели тихо, лишь близнецы разговаривали друг с другом, играя в машинки, найденные в магазине у Николая. Их меньше всего тревожил тот факт, что им не удалось выбраться из Носово, а будь отец с ними рядом, так они были самыми счастливыми на свете.

Олег курил. Он сидел возле входной двери, а сигареты исчезали одна за другой. И хотя легкие его уже были переполнены табачным дымом, чувство насыщенности он никак не мог получить.

Николай ходил по магазину, словно отец в родильном доме ожидающий появление ребенка на свет. Он намотал уже не один десяток кругов вокруг прилавков, периодически вскидывая левую руку к глазам, чтобы узнать время. Шел второй час, и ночь была в полном разгаре, а обещанной зачистки так и не было. По крайней мере, не было слышно, как мрут мертвецы.

А мертвецы свободно разгуливали по селу в поисках еды. Он издавали внутриутробные крики, словно жаловались на то, что живых людей в Носово почти не осталось. Они проголодались за день, стали голодными и от того еще более злыми.

— Это не дело, Олег. — Николай подошел к сидящему в облаке дыма Олегу. — Этот военный нас обманул! Чего мы здесь ждем, что случится чудо и нас всех спасут?

Олег протянул Николаю сигарету. «Парламент» — это те сигареты, которые Олег себя не мог позволить раньше, цена на них была слишком высока для его заработной платы, но, а сейчас эти дорогие, хорошие сигареты не приносили ему ни малейшего удовольствия.

Николай сел рядом и тоже закурил. Ему не нравился дым, который поступал в его легкие, но сейчас он был согласен на многое. Возможно, если сейчас ему предложили бы уколоться героином, он поразмыслил бы над этим предложением, быть может тогда он смог бы забыться в наркотическом угаре и не думать о том ужасе, что сейчас творился за стенами его дома.

— Ты прав, это не дело, но я не вижу другого выхода из ситуации, кроме как сидеть здесь. Даже если мы попытаемся бежать вновь, нас не выпустят военные. — Много часов Олег думал, что им делать дальше. Как только они приехали обратно в дом, в голове его кружились мысли, но им так и не удалось собраться в единый план. Ничего стоящего так и не созрело в голове.

— Я не узнаю тебя, Олег. Ты отказываешься от борьбы, и говоришь, что надо сидеть здесь и чего-то ждать!

— Знаешь, когда пытаешься что-то сделать, а толку от этого не больше, чем от собачьего дерьма в тарелке у голодного бродяги, когда твои дела пусты и бесполезны, ты рано или поздно начинаешь сдаваться.