Придет черед нелегкий выбор делать, и ты застынешь у развилки троп...
Добавить в моё избранное
202 мин, 50 сек 15822
Но крики и звон постепенно редели, и наконец смолкли вовсе. Они уступили место отвратительным звукам кровавого насыщения. Хейд кивком приказал свите следовать за собою, вскочил на заранее приготовленного коня и помчался вниз-к полю своей славы, своего величия.
Когда элита воинства вампиров проезжала мимо одной из наиболее жутких гор мертвых тел, внимание Хейда привлекло какое-то движение. Он приказал остановиться и стал наблюдать.
Держась одной рукой за древко изорванного знамени с каким-то уже неразличимым гербом, а другой сжимая иззубренный меч, с земли упрямо пытался подняться смертельно раненый воин. Он явно рубился до последнего, защищая доверенную ему святыню-символ Рода. Даже сраженный, он не упал, а просто опустился на колени! Трудно было сказать-простой ли это воин или райкс, ибо все его тело было покрыто кровью, а бесчисленные раны щедро дополняли эту жуткую картину. Глаза умирающего пылали огнем-он уже явно обезумел от боли и бесчисленных убийств, и вряд ли он понимал, где находится.
Наконец ему удалось опереться на древко знамени как следует. Один из сопровождавших Хейда всадников обнажил меч, но повелитель вампиров отрицательно мотнул головой и поднял руку. Странный интерес заставлял его наблюдать за последней агонией врага.
Неимоверным усилием воин поднялся. Шатаясь, словно пьяный, он выпрямился, и его глаза, постепенно принимая осмысленное выражение, остановились на повелителе вампиров. Губы умирающего беззвучно шевелились, он сделал шаг вперед, занося руку с мечом, потерял равновесие и рухнул навзнич, широко раскинув руки, продолжая сжимать клинок и знамя.
Он прошел много битв, и особенно не страшился смерти. Уже полуосознанным напряжением мышц умирающий повернул голову и устремил застилаемый туманом взор вслед Хейду и его свите. Стоило пожалеть лишь о том, что перед смертью он не отомстил за своих павших товарищей. Уже где-то в глубине гаснущего сознания воин подумал, что все еще только начинается, и эта чума, этот мор, насланный темными Богами, так и будет распространяться по Земле, покуда железная рука настоящего Полководца не воздвигнет на пути вражеского нашествия непреодолимую преграду…
Стеклянеющий взгляд потух.
С этого дня в сердце Закатных Земель, от границ Арьяварты до великого Райна, от моря на Полудне до моря на Полуночи не осталось иной военной силы, чем армия Хейда, вечно жаждущая крови и разрушения. Все те, кто мог бы защитить разрозненные райксландты, остались на поле жестокой брани либо встали в ряды некогда враждебного воинства.
VII
Распростертые над землей крылья летучей мыши несли темную сущность Хейда над лесами и реками. Он стремился к замку последнего из райксов Закатных Земель, чья земля еще не стала частью империи вампиров. Кроме того, по слухам, сей правитель обратился за помощью к извечным врагам-туатам, чьи племена бродили по дубовым лесам на Закате от Райна. Впрочем, благодаря своему пограничному положению, этот райксландт особенно никогда и не враждовал с дикими соседями, чаще всего откупаясь от варваров.
Но еще и нечто неосознанное тянуло Хейда к замку непокорного правителя. Он чувствовал, что там его ждет что-то важное-то, что так или иначе повлияет на будущее.
Ульра, дочь хранителя границы Нордольва, не могла уснуть. Она поднялась с измятой постели, на которой ворочалась уже несколько часов, и в темноте подошла к окну, распахнув ставни. Над миром царило Полнолуние. В спальню протянулись волшебные лучи ночного светила, чей диск висел над кронами деревьев внизу, у подножия холма, на котором был возведен замок отца юной красавицы. Легкий, чуть ощутимый ветерок коснулся ее волос, как будто чье-то нежное дыхание.
То, что чувствовала Ульра, увидевшая семнадцатое лето, можно было назвать некой смесью тревоги и ожидания, словно ночь куда-то манила ее. Лунный свет, придавая своими красками необычные очертания окружающим предметам, едва проникал в спальню дочери райкса. Черные, клубящиеся тени ползли по стенам, свивались клубков вокруг ног Ульры, обнимали ее за плечи… Неясное томление стало невыносимым, девушка прижала к груди руки, вдыхая ночную прохладу всей грудью-и вскрикнула. Почти беззвучно взмахивая кожистыми крыльями, в окно влетела огромная летучая мышь.
Ульра отпрянула в сторону, прижалась к стене рядом с окном и стала следить за незванным гостем. Ночной призрак совершил круг под потолком, задержался на миг-и стремительно рухнул в противоположный угол. С замиранием сердца девушка следила, как летучая мышь слилась с клубящимися тенями, как бесшумно засверкали разноцветные огоньки, не разгонявшие мрак, а словно самостоятельно жившие в нем. Вот они начали угасать, уступая место клубам плотного тумана, образующим нечто бесформенное. Лишь два красных, похожих на уголья, огня не исчезли, поднявшись в сплошном белом и будто бы светящемся облаке на высоту человеческого роста. И Ульра поняла, что это-разглядывающие ее глаза…
Когда элита воинства вампиров проезжала мимо одной из наиболее жутких гор мертвых тел, внимание Хейда привлекло какое-то движение. Он приказал остановиться и стал наблюдать.
Держась одной рукой за древко изорванного знамени с каким-то уже неразличимым гербом, а другой сжимая иззубренный меч, с земли упрямо пытался подняться смертельно раненый воин. Он явно рубился до последнего, защищая доверенную ему святыню-символ Рода. Даже сраженный, он не упал, а просто опустился на колени! Трудно было сказать-простой ли это воин или райкс, ибо все его тело было покрыто кровью, а бесчисленные раны щедро дополняли эту жуткую картину. Глаза умирающего пылали огнем-он уже явно обезумел от боли и бесчисленных убийств, и вряд ли он понимал, где находится.
Наконец ему удалось опереться на древко знамени как следует. Один из сопровождавших Хейда всадников обнажил меч, но повелитель вампиров отрицательно мотнул головой и поднял руку. Странный интерес заставлял его наблюдать за последней агонией врага.
Неимоверным усилием воин поднялся. Шатаясь, словно пьяный, он выпрямился, и его глаза, постепенно принимая осмысленное выражение, остановились на повелителе вампиров. Губы умирающего беззвучно шевелились, он сделал шаг вперед, занося руку с мечом, потерял равновесие и рухнул навзнич, широко раскинув руки, продолжая сжимать клинок и знамя.
Он прошел много битв, и особенно не страшился смерти. Уже полуосознанным напряжением мышц умирающий повернул голову и устремил застилаемый туманом взор вслед Хейду и его свите. Стоило пожалеть лишь о том, что перед смертью он не отомстил за своих павших товарищей. Уже где-то в глубине гаснущего сознания воин подумал, что все еще только начинается, и эта чума, этот мор, насланный темными Богами, так и будет распространяться по Земле, покуда железная рука настоящего Полководца не воздвигнет на пути вражеского нашествия непреодолимую преграду…
Стеклянеющий взгляд потух.
С этого дня в сердце Закатных Земель, от границ Арьяварты до великого Райна, от моря на Полудне до моря на Полуночи не осталось иной военной силы, чем армия Хейда, вечно жаждущая крови и разрушения. Все те, кто мог бы защитить разрозненные райксландты, остались на поле жестокой брани либо встали в ряды некогда враждебного воинства.
VII
Распростертые над землей крылья летучей мыши несли темную сущность Хейда над лесами и реками. Он стремился к замку последнего из райксов Закатных Земель, чья земля еще не стала частью империи вампиров. Кроме того, по слухам, сей правитель обратился за помощью к извечным врагам-туатам, чьи племена бродили по дубовым лесам на Закате от Райна. Впрочем, благодаря своему пограничному положению, этот райксландт особенно никогда и не враждовал с дикими соседями, чаще всего откупаясь от варваров.
Но еще и нечто неосознанное тянуло Хейда к замку непокорного правителя. Он чувствовал, что там его ждет что-то важное-то, что так или иначе повлияет на будущее.
Ульра, дочь хранителя границы Нордольва, не могла уснуть. Она поднялась с измятой постели, на которой ворочалась уже несколько часов, и в темноте подошла к окну, распахнув ставни. Над миром царило Полнолуние. В спальню протянулись волшебные лучи ночного светила, чей диск висел над кронами деревьев внизу, у подножия холма, на котором был возведен замок отца юной красавицы. Легкий, чуть ощутимый ветерок коснулся ее волос, как будто чье-то нежное дыхание.
То, что чувствовала Ульра, увидевшая семнадцатое лето, можно было назвать некой смесью тревоги и ожидания, словно ночь куда-то манила ее. Лунный свет, придавая своими красками необычные очертания окружающим предметам, едва проникал в спальню дочери райкса. Черные, клубящиеся тени ползли по стенам, свивались клубков вокруг ног Ульры, обнимали ее за плечи… Неясное томление стало невыносимым, девушка прижала к груди руки, вдыхая ночную прохладу всей грудью-и вскрикнула. Почти беззвучно взмахивая кожистыми крыльями, в окно влетела огромная летучая мышь.
Ульра отпрянула в сторону, прижалась к стене рядом с окном и стала следить за незванным гостем. Ночной призрак совершил круг под потолком, задержался на миг-и стремительно рухнул в противоположный угол. С замиранием сердца девушка следила, как летучая мышь слилась с клубящимися тенями, как бесшумно засверкали разноцветные огоньки, не разгонявшие мрак, а словно самостоятельно жившие в нем. Вот они начали угасать, уступая место клубам плотного тумана, образующим нечто бесформенное. Лишь два красных, похожих на уголья, огня не исчезли, поднявшись в сплошном белом и будто бы светящемся облаке на высоту человеческого роста. И Ульра поняла, что это-разглядывающие ее глаза…
Страница 22 из 56
