В небольшом кабинете сидели двое мужчин и обсуждали детали предстоящего задания…
Добавить в моё избранное
195 мин, 42 сек 18047
В небольшом помещении, приспособленном под кабинет, за письменным столом сидел пожилой мужчина в военной форме. Он отложил тетрадь с записями в сторону и посмотрел серыми, уставшими глазами на путников.
— Здравия желаем, товарищ полковник! — в один голос отчеканили Виктор и Александр.
— Здравствуйте, — немного опешив, не зная как обратиться к полковнику, произнес Павел.
— Здравствуйте. Присаживайтесь, — он указал в сторону стоящих у стены стульев. Мельком глянул на Павла. — Чаю хотите? Чайник еще горячий.
— Не откажемся, — произнес Александр.
Юрий Игоревич никогда не начинал беседу, не напоив своих гостей чаем. Он аккуратно отодвинул кожаное кресло, чтобы не задеть установленные в специальном стакане древки, с латунными наконечниками. На левом покоился государственный флаг Российской Федерации, на правом флаг Вооруженных сил. На стене висел портреты последнего президента и министра обороны. В отличие от всех остальных, он остался верен идеалам и принципам той страны, которой присягал на верность. Поэтому не стремился к смене названий и символики. Временами даже не одобрял некоторые решения Анклава, однако открыто против власти не шел.
Юрий Игоревич взял из шкафа, со стеклянными дверцами, три граненых стакана, поставил их в серебряные резные подстаканники и наполнил горячим чаем из хромированного чайника. Достал и кинул из початой пачки кубики рафинированного сахара.
— Готово, прошу вас, — произнес он, наливая порцию и себе.
Друзья разобрали кружки и принялись помешивать в них сахар, который стал с некоторых пор совсем уж дефицитным. Чего не скажешь о таблетках сахарозаменителя, но они были совсем не тем. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Все наслаждались моментом, попивая горячий сладкий чай. Каждый думал о своем.
— Ну что же, — отодвигая в сторону стакан, произнес наконец полковник, проведя рукой по короткому ежику волос. Лицо его переменилось. Морщины немного разгладились, а бледная кожа щек порозовела. — Дело весьма деликатное. Не знаю, зачем и куда отправился академик Павлюков, но вам предстоит проверить последнее, возможное место его нахождения.
— Форт изгнанных? — вмешался Александр.
— Да Александр Андреевич, именно он.
Виктор и Павел переглянулись. Всем была известна печальная слава западного форта и его населения. Обычные люди туда просто так не попадали. Спустя некоторое время после катастрофы, участились случаи преступности. Поначалу Анклав сдерживал особо строптивых, сажая их под арест, отправлял на самые сложные внутренние работы. Но когда число правонарушений стало угрожающе высоким, обещая вылиться в революцию, правительство приняло решение пресечь анархию и создать колонию, в которую можно будет перевести «опасные элементы». Параллельно с освоением библиотеки была развернута еще одна стройка. Весь проект был засекречен, о нем знали только доверенные лица.
В качестве площадки выбрали девятиэтажный двадцатишестиподъездный панельный жилой дом, построенный в далеком тысяча девятьсот семьдесят втором году. К счастью во время войны дом не пострадал, фугасная бомба угодила точно во внутренний двор и не взорвалась, теперь из девятьсот тринадцати квартир треть занимали приговоренные.
Неприступный, как форт, загадочный, как закрытый город, дом на Нежинской улице в Матвеевском теперь знал каждый. О его форме ходили легенды еще до войны, эстрадные артисты сочиняли памфлеты, а архитекторы мечтали построить нечто подобное. Но получилось далеко не у всех. С семьдесят третьего в Москве возвели еще только один круглый дом — в Раменках, так называемый проект «Колизей».
Одно время власти думали застроить круглыми домами всю Москву — настолько новой и живой казалась архитектура этих зданий. В преддверии Олимпиады-80 городские архитекторы подумывали построить олимпийскую деревню в форме пяти олимпийских колец. Однако интересная затея осталась на бумаге. Власти сочли проект чрезмерно громоздким, дорогим и не слишком интересным внешне. И в чем-то они были правы. Подобный комплекс хорошо смотрелся бы с высоты птичьего полета — тогда видны и кольца, и объем. Обычный же пешеход не мог понять даже задумки. Другое дело — одиноко стоящий круглый дом. Это красиво, а главное — необычно.
Все пространство вокруг форта занимали скучные однотипные коробки. Несмотря на необычную форму, это была такая же обыкновенная панельная девятиэтажка. Ни материалами, ни планировкой квартир она не отличается от тусклых «пеналов» семидесятых годов.
По завершению строительства укреплений форта, Анклав предпринял попытку перевода первых поселенцев, но кровопролития избежать не удалось. Узнав о своей участи, заключенные вырвались на свободу и даже захватили часть оружия, предназначенного для патрулей и дежурных. Разгорелся вооруженный конфликт, но достаточно большое количество профессиональных военных не оставило не малейшего шанса бунтовщикам и через два дня им пришлось сложить оружие под страхом смерти.
— Здравия желаем, товарищ полковник! — в один голос отчеканили Виктор и Александр.
— Здравствуйте, — немного опешив, не зная как обратиться к полковнику, произнес Павел.
— Здравствуйте. Присаживайтесь, — он указал в сторону стоящих у стены стульев. Мельком глянул на Павла. — Чаю хотите? Чайник еще горячий.
— Не откажемся, — произнес Александр.
Юрий Игоревич никогда не начинал беседу, не напоив своих гостей чаем. Он аккуратно отодвинул кожаное кресло, чтобы не задеть установленные в специальном стакане древки, с латунными наконечниками. На левом покоился государственный флаг Российской Федерации, на правом флаг Вооруженных сил. На стене висел портреты последнего президента и министра обороны. В отличие от всех остальных, он остался верен идеалам и принципам той страны, которой присягал на верность. Поэтому не стремился к смене названий и символики. Временами даже не одобрял некоторые решения Анклава, однако открыто против власти не шел.
Юрий Игоревич взял из шкафа, со стеклянными дверцами, три граненых стакана, поставил их в серебряные резные подстаканники и наполнил горячим чаем из хромированного чайника. Достал и кинул из початой пачки кубики рафинированного сахара.
— Готово, прошу вас, — произнес он, наливая порцию и себе.
Друзья разобрали кружки и принялись помешивать в них сахар, который стал с некоторых пор совсем уж дефицитным. Чего не скажешь о таблетках сахарозаменителя, но они были совсем не тем. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Все наслаждались моментом, попивая горячий сладкий чай. Каждый думал о своем.
— Ну что же, — отодвигая в сторону стакан, произнес наконец полковник, проведя рукой по короткому ежику волос. Лицо его переменилось. Морщины немного разгладились, а бледная кожа щек порозовела. — Дело весьма деликатное. Не знаю, зачем и куда отправился академик Павлюков, но вам предстоит проверить последнее, возможное место его нахождения.
— Форт изгнанных? — вмешался Александр.
— Да Александр Андреевич, именно он.
Виктор и Павел переглянулись. Всем была известна печальная слава западного форта и его населения. Обычные люди туда просто так не попадали. Спустя некоторое время после катастрофы, участились случаи преступности. Поначалу Анклав сдерживал особо строптивых, сажая их под арест, отправлял на самые сложные внутренние работы. Но когда число правонарушений стало угрожающе высоким, обещая вылиться в революцию, правительство приняло решение пресечь анархию и создать колонию, в которую можно будет перевести «опасные элементы». Параллельно с освоением библиотеки была развернута еще одна стройка. Весь проект был засекречен, о нем знали только доверенные лица.
В качестве площадки выбрали девятиэтажный двадцатишестиподъездный панельный жилой дом, построенный в далеком тысяча девятьсот семьдесят втором году. К счастью во время войны дом не пострадал, фугасная бомба угодила точно во внутренний двор и не взорвалась, теперь из девятьсот тринадцати квартир треть занимали приговоренные.
Неприступный, как форт, загадочный, как закрытый город, дом на Нежинской улице в Матвеевском теперь знал каждый. О его форме ходили легенды еще до войны, эстрадные артисты сочиняли памфлеты, а архитекторы мечтали построить нечто подобное. Но получилось далеко не у всех. С семьдесят третьего в Москве возвели еще только один круглый дом — в Раменках, так называемый проект «Колизей».
Одно время власти думали застроить круглыми домами всю Москву — настолько новой и живой казалась архитектура этих зданий. В преддверии Олимпиады-80 городские архитекторы подумывали построить олимпийскую деревню в форме пяти олимпийских колец. Однако интересная затея осталась на бумаге. Власти сочли проект чрезмерно громоздким, дорогим и не слишком интересным внешне. И в чем-то они были правы. Подобный комплекс хорошо смотрелся бы с высоты птичьего полета — тогда видны и кольца, и объем. Обычный же пешеход не мог понять даже задумки. Другое дело — одиноко стоящий круглый дом. Это красиво, а главное — необычно.
Все пространство вокруг форта занимали скучные однотипные коробки. Несмотря на необычную форму, это была такая же обыкновенная панельная девятиэтажка. Ни материалами, ни планировкой квартир она не отличается от тусклых «пеналов» семидесятых годов.
По завершению строительства укреплений форта, Анклав предпринял попытку перевода первых поселенцев, но кровопролития избежать не удалось. Узнав о своей участи, заключенные вырвались на свободу и даже захватили часть оружия, предназначенного для патрулей и дежурных. Разгорелся вооруженный конфликт, но достаточно большое количество профессиональных военных не оставило не малейшего шанса бунтовщикам и через два дня им пришлось сложить оружие под страхом смерти.
Страница 31 из 57
