В небольшом кабинете сидели двое мужчин и обсуждали детали предстоящего задания…
Добавить в моё избранное
195 мин, 42 сек 18067
Несколько раз мы были на грани разоблачения. И вот спустя два года«Сила воли» готова действовать. А вы приходите и просите меня вернуться, обрекая всех нас на гибель.
— Почему вы так легко все это нам рассказываете? — вступил в разговор Павел, слушавший до этого момента не перебивая академика.
— Потому что вы не посланы Анклавом. Вы даже не сторонники «Равенства». Руководство Ликвидаторов попросту послало вас разобраться в моем исчезновении. Иначе мы были бы уже мертвы. Любая помощь сейчас для нас бесценна.
— С чего вы решили, что мы станем вам помогать? — произнес Виктор.
— А как же иначе? Вы сможете спокойно жить, зная то, что я вам рассказал?
— «Равенство»? — задумчиво произнес Александр.
— Это третья группировка. Вернее сказать ответвление от нашей. Лидеры «Равенства» убеждены, что ресурсы должны быть справедливо распределены между простыми людьми, чтобы их горькая жизнь стала хоть капельку слаще. Но и только. Они живут одним днем, не задумываясь о грядущем, о предстоящем нам пути. Мы же выступаем с идеей общего объединения для будущего выживания. Мы, в отличие от других, не отвергли надежду на светлое будущее.
— Светлое будущее?! — Александр не мог поверить своим ушам. Из глубин памяти поднялось давно позабытая фраза, так часто произносившаяся до войны всеми, кому было не лень. — Давным-давно нам уже обещали это будущее, и где мы теперь?!
— Я понимаю ваши чувства, но мы вкладываем в эти слова другой смысл. Но у остальных групп совершенно иной взгляд на грядущее. Предводители Анклава попросту сосредотачивают все в своих руках. Жители думают, что их руководство мудро и рационально расходует все ресурсы на повседневные нужды. Но это всего лишь вуаль, за которой скрывается ложь. В результате три группировки отчаянно борются за немногие сохранившиеся ресурсы и умы людей.
В помещении повисла абсолютная тишина. Слушали все присутствующие, перестав играть в игры, слушал даже угрюмый вышибала. Дмитрий так и не выпил налитое спиртное, а бармен перестал натирать стаканы. Они неоднократно слышали пропаганду группировки, но никогда им не рассказывали всю историю. Академик понимал, что всего через час сотни людей будут повсеместно обсуждать услышанное. Он был даже рад, что их разговор подслушали, это только укрепит их веру.
— Что вы собираетесь делать? — произнес Александр.
— Со временем изгнанные, вынужденные жить в этой резервации выковали из себя настоящих солдат, способных к выживанию в нечеловеческих условиях. А теперь они практически готовы покинуть ворота форта, чтобы присоединиться к борьбе на нашей стороне. Они станут нашей опорой, опорой для будущего сообщества.
— Но с чего вы решили, что уцелевшие из основных веток будут вас слушать.
— Как бы там нибыло, мы больше не будем разъединены, и со временем они поймут нас. Должны понять.
— Вы просто фанатики, — произнес Виктор, — поведете людей на убой, слепо веря, что там вас ждет лучшая доля.
— Пойдемте, я покажу вам кое-что.
Академик направился к выходу из бара, он хотел заставить путников принять окончательное решение. Здесь и сейчас. Решить для себя, на чьей они стороне. Потому что в этой войне нельзя быть нейтральным, можно принять лишь одну из сторон. Он провел их к одному из многочисленных выходов на крышу. Но этот был особенный, с этой стороны открывался прекрасный вид на город.
За прошедшие десятилетия, затянувшие на долгие годы небо черные облака, развеялись, и теперь вновь можно было увидеть чистое голубое небо и солнце стоящее высоко в зените. Освещая царящий всюду беспорядок и разруху, оно отбрасывало хищные тени с изуродованных, торчащих скелетами руин и уцелевших построек, старых обугленных пожарами деревьев. Но, тем не менее, год за годом новая жизнь все больше поглощала город. Пробиваясь через трещины в покрытии улиц, через перелеты строений ее ростки сглаживали и скрывали страшные картины разрушений.
Александр размышлял о том, что отсюда все видится совсем по-другому. И речь шла не только о представшем пейзаже, но и об идеях «Силы воли». Серые кварталы сменились рыжим ковром, затем пришел черед водной глади речки «Раменка», тонкой нитью извивающейся и уходившей далеко на восток в район подземного города-бункера. С каждым годом она все сильнее затапливала помещения, отбирая жизненное пространство у людей, будто подталкивая их к выбору в пользу борьбы за выживание на поверхности. Глядя в даль можно было представить, будто и не было никогда катастрофы. Правда, потом пришла очередь бурого мертвого лесопарка с серыми вкраплениями разрушенных и зараженных участков. Было в этом зрелище что-то тревожное, сулящее беду. Он представлял, как Москва тонет в дымке смога. Пулевые отверстия, словно выколотые глаза на серых лицах домов. Улицы истерзанного города напоминают теперь аттракцион ужасов, только вылезающие из-за угла чудовища — не безобидные картонные чучела, а самые настоящие агрессивные, уродливые твари, мстящие всеми миру за собственное убожество.
— Почему вы так легко все это нам рассказываете? — вступил в разговор Павел, слушавший до этого момента не перебивая академика.
— Потому что вы не посланы Анклавом. Вы даже не сторонники «Равенства». Руководство Ликвидаторов попросту послало вас разобраться в моем исчезновении. Иначе мы были бы уже мертвы. Любая помощь сейчас для нас бесценна.
— С чего вы решили, что мы станем вам помогать? — произнес Виктор.
— А как же иначе? Вы сможете спокойно жить, зная то, что я вам рассказал?
— «Равенство»? — задумчиво произнес Александр.
— Это третья группировка. Вернее сказать ответвление от нашей. Лидеры «Равенства» убеждены, что ресурсы должны быть справедливо распределены между простыми людьми, чтобы их горькая жизнь стала хоть капельку слаще. Но и только. Они живут одним днем, не задумываясь о грядущем, о предстоящем нам пути. Мы же выступаем с идеей общего объединения для будущего выживания. Мы, в отличие от других, не отвергли надежду на светлое будущее.
— Светлое будущее?! — Александр не мог поверить своим ушам. Из глубин памяти поднялось давно позабытая фраза, так часто произносившаяся до войны всеми, кому было не лень. — Давным-давно нам уже обещали это будущее, и где мы теперь?!
— Я понимаю ваши чувства, но мы вкладываем в эти слова другой смысл. Но у остальных групп совершенно иной взгляд на грядущее. Предводители Анклава попросту сосредотачивают все в своих руках. Жители думают, что их руководство мудро и рационально расходует все ресурсы на повседневные нужды. Но это всего лишь вуаль, за которой скрывается ложь. В результате три группировки отчаянно борются за немногие сохранившиеся ресурсы и умы людей.
В помещении повисла абсолютная тишина. Слушали все присутствующие, перестав играть в игры, слушал даже угрюмый вышибала. Дмитрий так и не выпил налитое спиртное, а бармен перестал натирать стаканы. Они неоднократно слышали пропаганду группировки, но никогда им не рассказывали всю историю. Академик понимал, что всего через час сотни людей будут повсеместно обсуждать услышанное. Он был даже рад, что их разговор подслушали, это только укрепит их веру.
— Что вы собираетесь делать? — произнес Александр.
— Со временем изгнанные, вынужденные жить в этой резервации выковали из себя настоящих солдат, способных к выживанию в нечеловеческих условиях. А теперь они практически готовы покинуть ворота форта, чтобы присоединиться к борьбе на нашей стороне. Они станут нашей опорой, опорой для будущего сообщества.
— Но с чего вы решили, что уцелевшие из основных веток будут вас слушать.
— Как бы там нибыло, мы больше не будем разъединены, и со временем они поймут нас. Должны понять.
— Вы просто фанатики, — произнес Виктор, — поведете людей на убой, слепо веря, что там вас ждет лучшая доля.
— Пойдемте, я покажу вам кое-что.
Академик направился к выходу из бара, он хотел заставить путников принять окончательное решение. Здесь и сейчас. Решить для себя, на чьей они стороне. Потому что в этой войне нельзя быть нейтральным, можно принять лишь одну из сторон. Он провел их к одному из многочисленных выходов на крышу. Но этот был особенный, с этой стороны открывался прекрасный вид на город.
За прошедшие десятилетия, затянувшие на долгие годы небо черные облака, развеялись, и теперь вновь можно было увидеть чистое голубое небо и солнце стоящее высоко в зените. Освещая царящий всюду беспорядок и разруху, оно отбрасывало хищные тени с изуродованных, торчащих скелетами руин и уцелевших построек, старых обугленных пожарами деревьев. Но, тем не менее, год за годом новая жизнь все больше поглощала город. Пробиваясь через трещины в покрытии улиц, через перелеты строений ее ростки сглаживали и скрывали страшные картины разрушений.
Александр размышлял о том, что отсюда все видится совсем по-другому. И речь шла не только о представшем пейзаже, но и об идеях «Силы воли». Серые кварталы сменились рыжим ковром, затем пришел черед водной глади речки «Раменка», тонкой нитью извивающейся и уходившей далеко на восток в район подземного города-бункера. С каждым годом она все сильнее затапливала помещения, отбирая жизненное пространство у людей, будто подталкивая их к выбору в пользу борьбы за выживание на поверхности. Глядя в даль можно было представить, будто и не было никогда катастрофы. Правда, потом пришла очередь бурого мертвого лесопарка с серыми вкраплениями разрушенных и зараженных участков. Было в этом зрелище что-то тревожное, сулящее беду. Он представлял, как Москва тонет в дымке смога. Пулевые отверстия, словно выколотые глаза на серых лицах домов. Улицы истерзанного города напоминают теперь аттракцион ужасов, только вылезающие из-за угла чудовища — не безобидные картонные чучела, а самые настоящие агрессивные, уродливые твари, мстящие всеми миру за собственное убожество.
Страница 49 из 57
