Монстр

Не хватает только религиозного экстаза, но я не фанатик… пока!

Скрип внешней двери режет слух. Эх… не видать мне покоя!

— Тирай. — Представился резко застывший возле входа командир.

Я скривился, ах да: глаза. А имя, зачем оно ему, и зачем оно мне? Точильный камень замер на секунду. Расширенные зрачки смотрят в ожидании.

— Артем. — Решаю представиться старым. — Что-то случилось?

— Женщины приготовили поесть.

— Нет необходимости. — Поддерживать разговор не хочется, но может он прольет свет на происходящее. — Почему вы пришли сюда? — Он задумался. На вопрос, имеющий несколько подтекстов, трудно ответить.

— Это мой долг. — Выжидающе смотрю на него — меня интересует не этот. — Потому, что я тут родился.

— Тогда зачем ушли?

— Приказ. — Коротко и емко. — А как вы оказались здесь?

— Случай. — Не этого он ожидал, не этого. — Командир решил сбежать?

— Да.

— Что потом?

— Люди и стая.

— Не повезло.

— Да.

Немного потоптавшись, он все-таки уходит. Построить разговор не получилось ни у него, ни у меня. К тому же, он понял, с кем приходится иметь дело. Такими светофорами обладает только определенный тип людей и разговор с ними, обычно, короткий. Перед уходом придется пересидеть пару дней здесь, не думаю, что у псов хватит терпения на полноценную осаду. Интересно, а у люди хватит?

Не дотерпели…

— Это ты?!— Едва Эйтар скрылся за горизонтом ко мне прихромал Рикет, отрывая меня от наблюдений за энергией.

— Как узнал?

— Мой топор … и глаза. — А я думал он лежал без сознания.

— А где толпа мужиков, жаждущая крови?

— Слишком многие умерли. Других получилось отговорить.

— Нда, каким образом?— Нешуточное удивление сквозит в каждом слове. — И главное зачем?

— Если мы нападем на тебя, то погибнем. Еще в поселке я пытался остановить отца и брата — не получилось. Но главный сейчас я!

— Тирай тоже тебе подчиняется?— Вспомнив, наконец, имя, спросил его. Утвердительный кивок в темноте. Забавно. — Чего ты хочешь, чтоб я ушел?

— Да.

— Через сутки меня здесь не будет, подождать не затруднит?

— Хорошо. — Хлесткие хлопки закрывшихся дверей.

Все становится загадочнее и интереснее. Нет, до кое-чего я дошел сам… но чтобы понять ситуацию в целом катастрофически не хватает информации. Например, то, что селяне прибились к городским солдатам, убегая из деревни. С поселком, в котором побывал я еще проще — стена перестала служить надежным укрытием: в такую брешь мог пролезть кто угодно. Но почему тогда их так мало? Если соотношение мужчин и женщин объяснить довольно просто: блуждание по лесу, в течение пары дней, да со стаей псов, покусывающих за пятки — дошли самые выносливые. То как пять сотен людей превратилось в пятьдесят? Это не считая солдат. Рикет со своими людьми, скорее всего, присоединился к ним совсем недавно, только так можно объяснить наличие женщин и даже детей. Не понятно другое: почему, по сути, пацана выбрали главным над всеми. Деревенские еще ладно, но солдаты? Что бы он там ни говорил, но Тирай гораздо старше и опытнее. Ааа… пофиг, все равно на эти вопросы мне не ответят.

Возвращаясь к своим маленьким экспериментам с энергией, я отщипываю мелкие кусочки силы, отправляя в разные участки тела, уменьшаю ее поток в отдельных каналах, выясняя какой за что отвечает. Правда, особых успехов это не приносило. Контроль над энергией как был, так и остался идеальным, но понимания системы как не было, так и нет.

Больше меня никто не беспокоил. Вылезать наружу опасно, незачем провоцировать людей, хотя кое с кем я бы побеседовал в приватной обстановке. Воспоминания об издевательствах немного поблекли, но в последнее время они уже не раз тревожили память. И пресекать такие мысли приходится все чаще и чаще: помечтать не запретишь.

Не залезать на стену от скуки помог меч. Размахивать им в помещении, понятное дело, не стал, а вот привыкать к его длине — пожалуйста. Шаг, шаг, шаг, вперед, назад, в сторону. Снова и снова, в произвольном порядке, с закрытыми глазами. Эти действия напоминали танец умалишенного, но, как я уже говорил, делать было нечего…

Пока истошный крик и последовавший за ним оглушительный треск, слышный даже здесь, не взорвал тишину. Накаркал бл*! Подхватив пожитки, выскакиваю наружу. Машу вать! Трехметровая, похожая на человека, громада прорывается сквозь куцую баррикаду. Сквозь ноги которой, уворачиваясь от щепок, во внутренний двор проскакивают немаленькие красноглазые песики, в холке достающие середины моего бедра. Оглушающий лай и злобный рык, наполнен криками боли и предсмертным хрипом растерявшихся людей, создавая такую какофонию звуков, что барабанным перепонкам становится больно. Краем глаза замечаю, как беспомощно мечется часовой по площадке надвратной башни.