Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6686
Нет, не спешат, мы сидим уже здесь второй час. Время бежит пугающе быстро. Катя отпив из стакана, начала рыться в сумочке. Я отвернувшись, посмотрел как пара женщин с годами за тридцать, неумело били киями по шарам за бильярдным столом. Толстый мужик с густой бородой и в синем спортивном костюме, постоянно их подначивал пошлыми шутками. Перед ним на столе громоздилась батарея из пустых пивных банок.
Бармен за стойкой, старик с каким-то тусклым взором вдруг сделал знак огромному охраннику и указал в угол. Там под пальмой в кадке, мирно посапывал Домовой, он же Коля Тимченко, непонятно как сюда пробравшийся. Его без особого труда выволокли.
Я посмотрел на Катю и увидел что она достав пачку «Кэмел» и с видимым удовольствием прикуривает.
— Угощайся. — предложила она. Не понимая что делаю, я достал одну сигарету и сунув ее в рот, поднес спичку. Первый раз покурить я пробовал в классе восьмом и с того времени остались неприятные воспоминания о сухом кашле, головокружении и тошноте. Тогда мы с парнями выкурили за час целую пачку и с тех пор я поклялся себе больше никогда не брать в рот эту гадость. Теперь повинуясь внезапному порыву я снова курю. Возможно просто не хотелось выглядеть ребенком перед Катей и смотря как она глубоко затягивается и выпуская дым через нос, я желал скопировать ее непринужденность к взрослой привычке. Подкурив, я вдохнул дым не сильно глубоко, чтоб не дай бог не раскашляться и тем самым не выставить себя дураком. От никотина запершило в горле. Вторая затяжка пошла уже лучше.
— Скажи, а сколько тебе лет? — спросила Катя, щурясь от дыма. — И как так получилось, что школу ты ещё не закончил, а права на вождение машины уже есть?
— У меня дядя работает в областном гаи. Он и сделал мне права по блату, ну ты знаешь как это бывает. А лет мне шестнадцать. В следующем году буду заканчивать одиннадцатый класс. — я стряхнул пепел и почувствовал как голова тихо поплыла.
— На вид тебе не меньше двадцати. — сказала Катя и раздавила окурок в пепельнице.
— Не сочти за бестактность Кать, а сколько тебе лет? — я посмотрел ей в глаза.
— Мне девятнадцать, а выгляжу на сколько?
— На все сто. — Ответил я и мы засмеялись. Дальше диалог пошел как по маслу. Я узнал что родители Кати давно хотят уехать с Еноттауна, но все никак не соберутся и что дом, в котором они живут, расценивается как антиквариат и стоит кучу денег.
— Если что, переезжайте в наш город на Холме. У нашей семьи в Холмтауне обширные связи и на первых порах поможем.
Катя улыбнулась.
— Спасибо, только не знаю, когда это будет. Отец все тянет.
Подошла официантка и поинтересовалась что мы будем заказывать еще.
— Принесите еще пива и соленых орешков. — сказал я и потянулся за следующей сигаретой. Алкоголь провоцировал курение, чего раньше у меня не замечалось и эти два компонента в купе, давали до селе незнакомое чувство эйфории. Так приятно было сидеть зажав сигарету в зубах и попыхивая ей, упиваться речами Кати.
Первый порыв восхищения ее особой как ожидалось не схлынул, а наоборот возрос и перевоплотился в нечто огромное, светлое и теплое. Все это время, что мы сидели и разговаривали, казалось навеки запечатлелось в памяти, заставляя сердце в груди биться в два раза быстрее. Я был готов сидеть так хоть сто лет, но к сожалению все хорошее когда нибудь кончается.
После четвертой бутылки пива, примерно в половине третьего ночи, хозяин заведения Рамиль вдруг вышел на середину танцплощадки и громко заявил, что сегодня клуб закрывается раньше обычного, т. е. прямо сейчас. Мы с Катей присоединились к гулу недовольных голосов, но спорить бесполезно, особенно с Рамилем, и всем пришлось удалиться. Выйдя из заведения Катя сказала.
— Провожать меня сегодня не надо, сама доберусь. — я удивился, ведь вечер был прекрасный почему же так сразу надо расставаться?
— Мне нужно побыть одной и немного собраться с мыслями. — объяснила она.
Я с сожалением пожал ей руку на прощание и еще долго стоял, провожая взглядом одинокую фигуру. Вскоре она скрылась в темноте пустых улиц. Домой шел я медленно и задрав голову к верху. Все небо усыпали звезды, которыми я любовался, мысленно еще находясь рядом с Катей. Вдруг мне в голову пришла мысль, что она на самом деле не человек, а некое существо в людском обличие. Олицетворение любви и восхищении. Что-то вроде богини.
Богини сердца моего. Даже находясь в дали, Катя невольно заставляла душою находиться с ней рядом.
— Интересно, а какие чувства вызываю у ней я? — Спросил я громко непонятно у кого. В тишине улиц тренькали только сверчки в кустах.
— Хотелось верить, что аналогичные. — ответил сам себе я. В отличии от Екатерины, внешне я из себя ничего особенного не представлял, хотя девушки со школы утверждали обратное.
Да ну их всех к чертям, теперь я весь принадлежу одному человеку и хотелось, чтоб она знала об этом.
Бармен за стойкой, старик с каким-то тусклым взором вдруг сделал знак огромному охраннику и указал в угол. Там под пальмой в кадке, мирно посапывал Домовой, он же Коля Тимченко, непонятно как сюда пробравшийся. Его без особого труда выволокли.
Я посмотрел на Катю и увидел что она достав пачку «Кэмел» и с видимым удовольствием прикуривает.
— Угощайся. — предложила она. Не понимая что делаю, я достал одну сигарету и сунув ее в рот, поднес спичку. Первый раз покурить я пробовал в классе восьмом и с того времени остались неприятные воспоминания о сухом кашле, головокружении и тошноте. Тогда мы с парнями выкурили за час целую пачку и с тех пор я поклялся себе больше никогда не брать в рот эту гадость. Теперь повинуясь внезапному порыву я снова курю. Возможно просто не хотелось выглядеть ребенком перед Катей и смотря как она глубоко затягивается и выпуская дым через нос, я желал скопировать ее непринужденность к взрослой привычке. Подкурив, я вдохнул дым не сильно глубоко, чтоб не дай бог не раскашляться и тем самым не выставить себя дураком. От никотина запершило в горле. Вторая затяжка пошла уже лучше.
— Скажи, а сколько тебе лет? — спросила Катя, щурясь от дыма. — И как так получилось, что школу ты ещё не закончил, а права на вождение машины уже есть?
— У меня дядя работает в областном гаи. Он и сделал мне права по блату, ну ты знаешь как это бывает. А лет мне шестнадцать. В следующем году буду заканчивать одиннадцатый класс. — я стряхнул пепел и почувствовал как голова тихо поплыла.
— На вид тебе не меньше двадцати. — сказала Катя и раздавила окурок в пепельнице.
— Не сочти за бестактность Кать, а сколько тебе лет? — я посмотрел ей в глаза.
— Мне девятнадцать, а выгляжу на сколько?
— На все сто. — Ответил я и мы засмеялись. Дальше диалог пошел как по маслу. Я узнал что родители Кати давно хотят уехать с Еноттауна, но все никак не соберутся и что дом, в котором они живут, расценивается как антиквариат и стоит кучу денег.
— Если что, переезжайте в наш город на Холме. У нашей семьи в Холмтауне обширные связи и на первых порах поможем.
Катя улыбнулась.
— Спасибо, только не знаю, когда это будет. Отец все тянет.
Подошла официантка и поинтересовалась что мы будем заказывать еще.
— Принесите еще пива и соленых орешков. — сказал я и потянулся за следующей сигаретой. Алкоголь провоцировал курение, чего раньше у меня не замечалось и эти два компонента в купе, давали до селе незнакомое чувство эйфории. Так приятно было сидеть зажав сигарету в зубах и попыхивая ей, упиваться речами Кати.
Первый порыв восхищения ее особой как ожидалось не схлынул, а наоборот возрос и перевоплотился в нечто огромное, светлое и теплое. Все это время, что мы сидели и разговаривали, казалось навеки запечатлелось в памяти, заставляя сердце в груди биться в два раза быстрее. Я был готов сидеть так хоть сто лет, но к сожалению все хорошее когда нибудь кончается.
После четвертой бутылки пива, примерно в половине третьего ночи, хозяин заведения Рамиль вдруг вышел на середину танцплощадки и громко заявил, что сегодня клуб закрывается раньше обычного, т. е. прямо сейчас. Мы с Катей присоединились к гулу недовольных голосов, но спорить бесполезно, особенно с Рамилем, и всем пришлось удалиться. Выйдя из заведения Катя сказала.
— Провожать меня сегодня не надо, сама доберусь. — я удивился, ведь вечер был прекрасный почему же так сразу надо расставаться?
— Мне нужно побыть одной и немного собраться с мыслями. — объяснила она.
Я с сожалением пожал ей руку на прощание и еще долго стоял, провожая взглядом одинокую фигуру. Вскоре она скрылась в темноте пустых улиц. Домой шел я медленно и задрав голову к верху. Все небо усыпали звезды, которыми я любовался, мысленно еще находясь рядом с Катей. Вдруг мне в голову пришла мысль, что она на самом деле не человек, а некое существо в людском обличие. Олицетворение любви и восхищении. Что-то вроде богини.
Богини сердца моего. Даже находясь в дали, Катя невольно заставляла душою находиться с ней рядом.
— Интересно, а какие чувства вызываю у ней я? — Спросил я громко непонятно у кого. В тишине улиц тренькали только сверчки в кустах.
— Хотелось верить, что аналогичные. — ответил сам себе я. В отличии от Екатерины, внешне я из себя ничего особенного не представлял, хотя девушки со школы утверждали обратное.
Да ну их всех к чертям, теперь я весь принадлежу одному человеку и хотелось, чтоб она знала об этом.
Страница 11 из 55
