Когда приходит призрак ведьмы

В душевой шумела вода, значит Катя проснулась раньше. В памяти всплыл вчерашний разговор, после того как я узнал, что скоро буду отцом.

— Теперь мы навсегда вместе! — сказала Катя, опуская платье и удовлетворенно улыбаясь. — Сейчас мы пойдем к тебе домой, знакомиться с родителями. Ты обрисуешь им ситуацию и скажешь, что я буду жить у тебя. Я специально заманила сюда, чтоб поговорить без помех Лёнь, так как у себя дома, ты мог просто не пустить меня на порог.

— Я… нет… — забормотал я. — … а как же Лиля Кунцева?

— А, эта дура. Всего лишь марионетка в моих умелых руках.

— Так значит это ты искала меня в школе и назвалась Мариной Сергеевной?

— Да я. Искала адрес, но потом побоялась сразу идти к тебе домой. Неизвестно как твои родители отреагировали бы на мой приход.

— Они тебя в лицо не знают. — сказал я.

— Ну и что? Уверенна, ты им наплел, что-нибудь про меня.

Я отрицательно покачал головой. Катя усмехнулась.

— Тогда еще лучше.

— А зачем ты сказала Ильичу, что ты преподаватель?

— Надо было разговорить старикана. Он после десяти минут разговора со мной, весь млел, а когда я уходила повиливая бедрами, уверена спустил прямо в трусы. — Катя засмеялась. — Потом я встретила твою одноклассницу и немного обработав ее, заставила тебя привести сюда.

— А что с ней дальше будет?

— Ничего. Просто на утро ничего не вспомнит и очнувшись, будет жить как раньше.

Катя поежилась и произнесла.

— Ну все, идем домой к маме с папой, а то прохладно здесь.

Она открыла дверь и вышла в коридор. Я последовал за ней.

— Родителей сейчас нет в городе, они в командировке.

— Ничего, подождем. Я все равно у тебя жить буду.

Мы спустились в холл и вышли на улицу.

— Да кстати… — обернулась Катя ко мне и пронзительно смотря в глаза. Там в глубине её зрачков вспыхнул оранжевый свет. Немного затянувшееся пауза испугала.

— Ты завтра же напишешь письмо этой своей белобрысой суке, с известием о том, что вы расстаетесь.

Я окаменел. «Откуда она узнала об Ольге?»

— Я не позволю всяким там девицам вставать между нами. С этого момента ты весь и полностью мой, а эту Ольгу пошли к чёрту в грубой форме, чтоб даже мысли не было выяснять причину и пытаться тебя вернуть.

Меня затрясло от злости, кулаки сжались до боли в пальцах.

— Я никогда не сделаю этого. — Процедил я, в упор смотря на Катю. Та хмыкнула и отвернувшись, бесстрастно сказала.

— Можешь не говорить, но тогда с ней случится несчастье. Помнишь Колю Тимченко? Пусть он будет наглядным примером.

Домой мы пришли в восемь часов и сразу легли спать. У меня началась мигрень.

Целый день лил дождь и грохотал гром. Погода бесновалась под вспышками молний, на улице не было ни души. Мы с Катей сидели в спальне по разным углам и молчали.

Она на кровати с журналом, а я за столом, с ручкой в руке над девственно чистым листом бумаги. Пока еще чистым. На нем нужно было написать всего пару фраз, имя и адрес, но сочетание слов без ножа резали по сердцу, заставляя его истекать кровью и болезненно ныть. Душа разрывалась на части.

— Побыстрей Лео, почта скоро закроется. — Жёстко сказала Катя с кровати.

Я со всей силы сжал челюсти так, что зубы заскрипел от злости, но сдержал выплеск ярости. Рука заморожено застыла, сжав ручку, внутри все воспротивилось требуемому.

— Дай я, слабак! — закричала Катя соскочив с ложа и направившись ко мне. Выхватив ручку, она быстро написала на бумаге.

«Ольга, я больше не хочу с тобой встречаться, так как понял, что мы абсолютно разные люди и не подходим друг другу. Лучше будет, если мы больше никогда не увидимся. Не звони». и подпись «Леонид Дачников».

— Напиши адрес этой Ольги на конверте и распишись.

Прорычала Катя, кинув мне авторучку. Я обнаружил, что подчерк один в один совпадает с моим. Медленно, насколько это возможно, я подвинул к себе лист и занес ручку. В горле встал ком, уголки глаз защипало.

— Быстрей давай! Встречаться и все ей объяснять ты не будешь, письма достаточно.

Катя зло сверлила меня глазами.

— БЫСТРЕЙ! — закричала она. — А иначе я сделаю с ней то, что с этим гребанным Домовым! Превращу ее в мешок с дерьмом!

Комок в горле провалился и я заплакал. Горькие слезы падали на письмо, оставляя темные точки. Катя закатила глаза и вздохнула.

— Только давай сопли не будем распускать? Поставь свою подпись, чтоб правдоподобно выглядело и я отнесу письмо на почту. Завтра она получит послание и ты её больше никогда не увидишь, тряпка!

Глотая от обиды слезы, я расписался и протянул лист ей. Катя схватила его и торжественно улыбнувшись, начала одеваться. Я никак не мог успокоиться. Слёзы душили меня.

— Угомонись сопляк! — Бросила она мне.