Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6720
— Ладно парни, пошлите. С него на сегодня хватит.
Все встали. Черный схватил меня за шиворот и водворил обратно на стул. Передо мной появилась бумага и маркер.
— Пиши расписку. — Приказал Макс. Второй раз за месяц, я пишу собственной рукой себе приговор. Дрожащей рукой я написал требуемое и протянул лист ему.
— Чудно. — Промурлыкал Тучин, читая написанное, потом сложил его пополам и засунул в карман.
— Пока неуДачников. — Рассмеялся Куба и они пошли к выходу. Клэр чуть поотстав, достала сторублевую купюру и кинула на стол.
— Держи. Напейся Лёнь. Легче станет. — Сказала она и ушла.
Несколько минут я сидел, невидящим взглядом смотря в пустоту, потом подозвал официантку и заказал бутылку водки. В тот вечер я как и планировал, напился до беспамятства.
— … проснись, ну проснись же ублюдок! — Раздавалось откуда-то сверху из темноты сознания. С трудом открыв глаза, я обнаружил что лежу на полу у себя дома в холле, одетый, обутый, сильно грязный и с пустой бутылкой из под водки в руке. Рядом сидела Катя и трясла меня за лацканы куртки, хлеща по щекам. Увидев, что я очнулся, она встала, злобно смотря на мой жалкий, внешний вид.
— Где был все ночь? — Подозрительно спросила Катя. Я что-то пробормотал и приподнялся на локте. По частям возвращалась память. «Бар… Куба… карты… водка… о господи долг!»
Я тупо посмотрел на бутылку в руке и отшвырнул ее в сторону.
— Так ты будешь отвечать? — Снова спросила Катя.
— С девками всё ночь кувыркался. — Зло крикнул я ей и попытался встать. Внезапно острые когти в опасной близости пролетели мимо моего лица и сильный тычок в грудь опрокинул навзничь. Больно стукнувшись головой об пол, я увидел, как надо мной склоняется Катя. Ее перекошенное от ярости лицо напоминало жуткую маску.
— Ты, мразь! — Прошипела она. — Если узнаю что гуляешь… всех твоих блядей постигнет участь Домового! Понял!
Мне пришлось покорно кивнуть. Сил не было сопротивляться всем неприятностям, которые навалились на меня. В последнее время я только и делаю, что выслушивая угрозы и переношу побои.
— А теперь вставай и говори где был. — Катя помогла подняться и я шатаясь, неуверенно зашагал к ванне.
— Сперва душ, потом расскажу.
Только через час, отлежавшись в горячей воде и собрав в дребезге разбитые мысли, я смог поведать в какую историю влип. Мы сидели на кухне и пили кофе. Я попутно выложил все от начала и до конца. Катя внимательно слушала.
— Какого черта ты туда полез? — Спросила она, по окончанию рассказа. — Сам виноват.
Схватившись за голову, я сидел и мучительно раздумывал, где взять две тысячи долларов в три… нет, уже в два дня. Ясно как божий день, что Бранио, когда ему не удалось просто переманить Ольгу, подбил своих подручных на дело, в котором я нейтрализуюсь сам. Они просто выследили меня и разыграв небольшую комедию, заставили держаться подальше от девушки. Гарантия того, что я не нарушу обещания, была мой долг.
Теперь Бранио без помех и конкурентов, с элегантной настойчивостью найдет подход к Оле. Если бы он знал, что от Ольги меня уже надёжно отвадили и что ему абсолютно лишнее было посылать своих парней.
Катя сидела молча, нахмурив брови и о чем то размышляя. Через минуту она встала и вышла из кухни. Я положил голову на руки и подумал, что гадостней положения не придумаешь. Что самое плохое, выхода я не видел.
В холле вдруг хлопнула входная дверь.
— Кать, ты куда? — Закричал я и прислушался. В ответ была тишина.
Целый день я болел с тяжелого похмелья, вышагивая из угла в угол и обмотав голову мокрым полотенцем. Лежал, пил воду, снова лежал и снова пил. Состояние и так довольно муторное, ухудшали лезущие в мозг мысли. «Где взять деньги? Как объяснить родителям про свое отцовство? И где наконец Катя?»
В шесть часов вечера я затолкал в себя ужин и сел перед телевизором. Ожидание было невыносимо. В восемь часов явилась Екатерина и сразу, с порога, ткнула мне в лицо мою же расписку, написанную вчера в баре.
— Еще раз, мразь, влезешь в подобную историю и поставишь под угрозу рождение нашего сына… — цедила она слова сквозь зубы, — … придушу собственными руками!
Катя с рычанием смяла бумажку и та вдруг сама собой вспыхнула в ее руке. Скинув туфли, она пошла на верх в спальню и вскоре в душевой зашумела вода.
Я стоял и смотрел, как на паркете догорают остатки бумаги. Мизерной части моих проблем. Вот если только все могло так же сгореть и оставить кучку пепла как воспоминание, то и Екатерина и ее сатанинский сын вмиг бы запылали ярким пламенем. Как и эта расписка.
Каким образом Катя достала ее, мне было неинтересно. Вероятней всего опять колдовские штучки, типа зомбирования.
И лишь только на следующий день я узнал сколько стоил этот клочок бумаги Кубе и его друзьям.
Все встали. Черный схватил меня за шиворот и водворил обратно на стул. Передо мной появилась бумага и маркер.
— Пиши расписку. — Приказал Макс. Второй раз за месяц, я пишу собственной рукой себе приговор. Дрожащей рукой я написал требуемое и протянул лист ему.
— Чудно. — Промурлыкал Тучин, читая написанное, потом сложил его пополам и засунул в карман.
— Пока неуДачников. — Рассмеялся Куба и они пошли к выходу. Клэр чуть поотстав, достала сторублевую купюру и кинула на стол.
— Держи. Напейся Лёнь. Легче станет. — Сказала она и ушла.
Несколько минут я сидел, невидящим взглядом смотря в пустоту, потом подозвал официантку и заказал бутылку водки. В тот вечер я как и планировал, напился до беспамятства.
— … проснись, ну проснись же ублюдок! — Раздавалось откуда-то сверху из темноты сознания. С трудом открыв глаза, я обнаружил что лежу на полу у себя дома в холле, одетый, обутый, сильно грязный и с пустой бутылкой из под водки в руке. Рядом сидела Катя и трясла меня за лацканы куртки, хлеща по щекам. Увидев, что я очнулся, она встала, злобно смотря на мой жалкий, внешний вид.
— Где был все ночь? — Подозрительно спросила Катя. Я что-то пробормотал и приподнялся на локте. По частям возвращалась память. «Бар… Куба… карты… водка… о господи долг!»
Я тупо посмотрел на бутылку в руке и отшвырнул ее в сторону.
— Так ты будешь отвечать? — Снова спросила Катя.
— С девками всё ночь кувыркался. — Зло крикнул я ей и попытался встать. Внезапно острые когти в опасной близости пролетели мимо моего лица и сильный тычок в грудь опрокинул навзничь. Больно стукнувшись головой об пол, я увидел, как надо мной склоняется Катя. Ее перекошенное от ярости лицо напоминало жуткую маску.
— Ты, мразь! — Прошипела она. — Если узнаю что гуляешь… всех твоих блядей постигнет участь Домового! Понял!
Мне пришлось покорно кивнуть. Сил не было сопротивляться всем неприятностям, которые навалились на меня. В последнее время я только и делаю, что выслушивая угрозы и переношу побои.
— А теперь вставай и говори где был. — Катя помогла подняться и я шатаясь, неуверенно зашагал к ванне.
— Сперва душ, потом расскажу.
Только через час, отлежавшись в горячей воде и собрав в дребезге разбитые мысли, я смог поведать в какую историю влип. Мы сидели на кухне и пили кофе. Я попутно выложил все от начала и до конца. Катя внимательно слушала.
— Какого черта ты туда полез? — Спросила она, по окончанию рассказа. — Сам виноват.
Схватившись за голову, я сидел и мучительно раздумывал, где взять две тысячи долларов в три… нет, уже в два дня. Ясно как божий день, что Бранио, когда ему не удалось просто переманить Ольгу, подбил своих подручных на дело, в котором я нейтрализуюсь сам. Они просто выследили меня и разыграв небольшую комедию, заставили держаться подальше от девушки. Гарантия того, что я не нарушу обещания, была мой долг.
Теперь Бранио без помех и конкурентов, с элегантной настойчивостью найдет подход к Оле. Если бы он знал, что от Ольги меня уже надёжно отвадили и что ему абсолютно лишнее было посылать своих парней.
Катя сидела молча, нахмурив брови и о чем то размышляя. Через минуту она встала и вышла из кухни. Я положил голову на руки и подумал, что гадостней положения не придумаешь. Что самое плохое, выхода я не видел.
В холле вдруг хлопнула входная дверь.
— Кать, ты куда? — Закричал я и прислушался. В ответ была тишина.
Целый день я болел с тяжелого похмелья, вышагивая из угла в угол и обмотав голову мокрым полотенцем. Лежал, пил воду, снова лежал и снова пил. Состояние и так довольно муторное, ухудшали лезущие в мозг мысли. «Где взять деньги? Как объяснить родителям про свое отцовство? И где наконец Катя?»
В шесть часов вечера я затолкал в себя ужин и сел перед телевизором. Ожидание было невыносимо. В восемь часов явилась Екатерина и сразу, с порога, ткнула мне в лицо мою же расписку, написанную вчера в баре.
— Еще раз, мразь, влезешь в подобную историю и поставишь под угрозу рождение нашего сына… — цедила она слова сквозь зубы, — … придушу собственными руками!
Катя с рычанием смяла бумажку и та вдруг сама собой вспыхнула в ее руке. Скинув туфли, она пошла на верх в спальню и вскоре в душевой зашумела вода.
Я стоял и смотрел, как на паркете догорают остатки бумаги. Мизерной части моих проблем. Вот если только все могло так же сгореть и оставить кучку пепла как воспоминание, то и Екатерина и ее сатанинский сын вмиг бы запылали ярким пламенем. Как и эта расписка.
Каким образом Катя достала ее, мне было неинтересно. Вероятней всего опять колдовские штучки, типа зомбирования.
И лишь только на следующий день я узнал сколько стоил этот клочок бумаги Кубе и его друзьям.
Страница 45 из 55
