Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

— Это не плохо… — он смотрит на меня и улыбается. Он впервые улыбается за всё время. Его улыбка кажется ужасно спокойной и уставшей, будто он сейчас уснёт.

— Так… выходит, ты не любишь девушек?

— Нет, не люблю.

— А кого любишь?

— Заканчивай со своими вопросами. Я устал… в том числе и отвечать тебе.

Какой привередливый. Ехали мы долго. Уже стемнело. В аэропорту он говорил, что сейчас я пойду показывать ему город и всё такое, а сам вырубился… кажется экскурсия отменяется. Мы почти подъехали, а он спит. Приходится будить его.

— Крис? Эй?

— Что? Уже всё?

— Мы приехали.

Он неспеша вываливается из машины. Его багаж беру я потому что он, того и гляди, рухнет от усталости. Он расплачивается, расписывается и берёт ключи от номера, который находится аж на седьмом этаже. Он заходит и оглядывается, говорит, что тут кровати больше чем в Бангкоке и пахнет не так странно как там. Ещё что чувствует себя английским аристократом и проверяет холодильник. Говорит, что обожает цитрусовые и что без них жить не может. Сказал, что однажды был где-то где не было цитрусовых, но было много рыбы на которую у него страшная аллергия. Сказал, что это было худшее путешествие в его жизни, потому что всю неделю он промучался насморком и слезящимися от аллергии глазами.

Он валится на кровать даже не раздеваясь, говорит, что ужасно устал и знакомство с городом откладывается на завтра.

— Эстер?

— Что ты там бубнишь? — я сажусь рядом.

— Раздень меня, я спать хочу.

— Э-эй, давай-ка ты сам, а??

— У меня нет сил, чёрт возьми!

Он говорит, что б я его слушался и не портил ему настроение.

Ладно. Слушаюсь. Снимаю обувь. Штаны. Он переворачивается на спину, я сажусь рядом и растёгиваю пуговицы на его жилетке. Он открывает глаза и смотрит на меня, будто бы ждёт. Растёгиваю белую рубашку. У него пирсинг на правом соске. Вспоминаю Рина.

— Любишь пирсинг?

— Обожаю.

— Где у тебя ещё?

— Внизу. Хочешь взглянуть?

— Что ты, я пожалуй воздержусь… — развязываю чёрную ленту. Он привстаёт, чтоб я мог снять с него одежду.

— Ты останешься.

— Сегодня не могу.

— Это был ни вопрос, а приказ.

— Ты охренел?! — возмущаюсь.

— Ты меня не услышал? Повторить? Или что? Показать конракт который за тебя составили? Но, вроде как, по контракту с твоим работодателем, они могут принимать подобного рода решения за тебя или в твоё отсутствие. Так что хватит выделываться. Я тебе за это плачу.

Всё что мне оставалось, так это пялиться на него и ненавидеть.

Я остался.

— Ну и где мне спать прикажешь, Мистер Я Тут Главный?!

— Со мной, где же ещё.

— Э-эй, мы так не договаривались! — я спрыгиваю с кровати, руки в боки и возмущённо таращусь на него.

— Эстер, просто ляг со мной рядом и не трепи мне нервы. Я дико устал. Я не хочу такой же истории как в Бангкоке и упрашивать тебя я тоже не хочу. Почему ты такой непослушный?! Кто ты вообще такой, что Я тебя упрашивал?!

— Прикажи мне уйти раз я тебе так не нравлюсь.

Он заворачивается в одеяло и садится на край кровати.

— Ты мне нравишься… — говорит он после паузы — и поэтому я приказываю тебе остаться и лечь со мной.

Я ложусь с ним не раздеваясь и уже тихо его ненавижу. Он ложится рядом, поворачивается ко мне лицом и смотрит мне прямо в глаза.

Потушен свет. Горит ночник. Он говорит, что никогда их не выключает.

У него огромные серые глаза, полуприкрыты, от усталости. Расслабленное лицо. Тонкие черты. Иссиня-чёрная чёлка контрастирует с кипельно-белым постельным бельём. Пирсинг в брови блестит при свете ночника. Он облизывает свои губы и говорит, чтоб я не злился на него.

— Ты меня боишься? Эстер?

— Боюсь?

— Я не собираюсь к тебе лезть или там, приставать… хотя ты невероятно красивый, мне будет сложно сдержаться… но… ты должен оставаться со мной ночью… ты днём не всегда можешь со мной быть, но ночью… я прошу тебя быть здесь — он делает паузу — нет, я приказываю тебе быть здесь.

— Почему именно ночью? Тебя ночь пугает?

Вспоминаю Рина. Вспоминаю о его фобии.

— Заткнись и скажи, что будешь здесь ночью!

— Не скажу пока не объяснишь мне к чему такие крайности.

Он хватает меня за подбородок и сжимает.

— Здесь я Хозяин, понял!? И условия тут ставлю я!

— Я останусь с Вами мой Хозяин — иронирую и улыбаюсь через себя.

— Так то лучше — он искренне улыбается, ему это дико идёт, но я продолжаю его ненавидеть. Его лицо больше не кажется уставшим. Его глаза блестят.

А, я понял, его это возбуждало. Эта игра, «Я Хозяин, ты — слуга».

Он закрывает глаза, а я жду когда он уснёт. Сам заснуть я не могу и навряд ли смогу.