Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
Добавить в моё избранное
184 мин, 37 сек 2240
И… Боги нам в помощь! По-другому мы все равно не победим Хейда.
— Но тот, первый, отряд… Он же обречен на гибель! — сказал Эйтаарс.
Володар невесело вздохнул:
— Война — это всегда кровь, и всегда смерть. Я знаю, кто не побоится верной гибели. Вратибой, тот, который одолел быка — с ним пребывает милость самого Перуна. Он выполнит приказ. Иначе Арьяварте конец…
Возразить решился один из старых бояр:
— Замысел-то… Уж больно ненадежный. А ну как узнает Хейд проклятый про нашу хитрость?
— А болтать не будем — так и не узнает! — откликнулся кто-то по соседству. Но говоривший не сдавался:
— Ну пусть. А гоже ли от праотцовских заветов отходить в искусстве воинском? Гоже ли по лесам бегать, а не всей мощью в чистом поле на врага ударять? Распылим силы вотще — Хейд верх-то и одержит!
Володар качнул головой:
— Пришло новое время. Время многочисленных армий и долгих войн. Скорость, внезапность — это ключи победы. Засады, стремительные переходы… Я знаю, в это трудно поверить — но нам стоит благодарить Перуна за то, что ариям первым выпала честь вступить в это новое время. Быть может — как победителям…
… А в пламени очага царю на миг померещились те картины сражений, которые он видел в Кольце Огня, когда призывал Громовержца…
Все было сказано и предопределено. Там, за стенами Зала Царей, за надежными стенами кремля, в чистом поле уже раскинулся великий военный лагерь, там пели песни, жгли костры, точили оружие, любили женщин… Володар раз за разом мерял шагами зал — и ему казалось, что многие столетия минули с тех пор, как здесь последний раз побывал неуверенный в себе, одинокий юноша, странным промыслом Богов названный царем.
Что с тобою, Володар? Лучше или хуже ты стал? Людские жизни для тебя — песок, текущий сквозь пальцы, прах под копытами твоего скакуна… Тебе поют славу бояны — по заслугам ли? Кто лучше тебя может ответить на эти вопросы? А ведь ты не можешь ответить.
На твоей совести, на твоих руках — кровь соплеменников, кровь брата, кровь любимой… Тот, кто говорит, что убийство на войне — не убийство, ничего не знает о войне. И ты давишь в себе эти мысли, эту слабость, чтобы хоть внешне уподобиться тому герою без страха и упрека, каким рисует тебя молва. Ты надел маску, чтобы стать сильнее, потому что когда ты был искренним — ты был слаб. Но разве Сила — не в Правде?
Великая Держава, созданная твоими предками… Боги, почему быть Вождем — так трудно?! На тебя надеется твой народ, в тебя верят все люди, порабощенные твоим врагом — а на кого надеяться тебе? И корона Царей оборачивается свинцовой тяжестью и ртутным ядом… Ты слишком одинок. Ты один — лицом к лицу со всем, что ты так ненавидишь.
А тот разговор с Моррой Линдхольм…
— Должно быть, ты понимаешь, конунг ариев, что между нами еще не все сказано? — без лишних предисловий начала гроссдроттнинг, когда они вновь остались наедине.
Володар только покачал головой. Его с недавних пор очень раздражало, когда говорили загадками. Морра почувствовала это и продолжила:
— От нас зависит судьба Закатных Земель.
— Ты говоришь это, когда полчища Хейда приближаются к Русколани?
— Да, говорю. Потому что если нас ожидает гибель, мы ничего не изменим. А если мы победим? О будущем нужно думать уже сейчас!
— Я слушаю тебя, гроссдроттнинг.
Морра немного помолчала, собираясь с мыслями. И заговорила вновь:
— Подумай, как долго народы заката уничтожали друг друга в кровопролитных войнах, плели друг против друга интриги, становясь легкой добычей захватчиков вроде Даннера или Хейда. Туаты ненавидят теудов, варяги — норсмадр, пикты — Альбион… Но самые великие умы Заката мечтали о том, чтобы прекратить это, чтобы люди с белой кожей и голубыми глазами жили в согласии… и правили миром. Готтхард Кровавый, которого следует звать Готтхардом Великим, Светозар, конунг варягов, мой отец — объединение Заката, союз и братство его народов были их целью, во имя которой они сражались и они, если приходилось, умирали. И помни, Володар — некогда все белые люди были одним, грозным и непобедимым племенем… и называли себя ариями!
— Я знаю. Мне рассказывали об этом волхвы… Но это было в глубокой древности.
— Наше единство распалось. Но не потому ли, что еще не рожден великий вождь, способный возродить его во всей славе? Ты придешь на Закат освободителем. Но в тебе течет кровь народа Рос, и ни капли крови теуда или туата… Племена Заката увидят в тебе такого же тирана, как Хейд, если ты станешь диктовать им свою волю.
— Так чего же ты хочешь от меня?
Уголки Морриных губ поползли вверх, но она быстро стерла с лица улыбку и ответила:
— Кто лучше меня поможет тебе объединить Закат? Давай разделим земли, ныне покоренные Хейдом, между собой. И память об этой великой войне станет залогом вечного мира между нашими народами.
— Но тот, первый, отряд… Он же обречен на гибель! — сказал Эйтаарс.
Володар невесело вздохнул:
— Война — это всегда кровь, и всегда смерть. Я знаю, кто не побоится верной гибели. Вратибой, тот, который одолел быка — с ним пребывает милость самого Перуна. Он выполнит приказ. Иначе Арьяварте конец…
Возразить решился один из старых бояр:
— Замысел-то… Уж больно ненадежный. А ну как узнает Хейд проклятый про нашу хитрость?
— А болтать не будем — так и не узнает! — откликнулся кто-то по соседству. Но говоривший не сдавался:
— Ну пусть. А гоже ли от праотцовских заветов отходить в искусстве воинском? Гоже ли по лесам бегать, а не всей мощью в чистом поле на врага ударять? Распылим силы вотще — Хейд верх-то и одержит!
Володар качнул головой:
— Пришло новое время. Время многочисленных армий и долгих войн. Скорость, внезапность — это ключи победы. Засады, стремительные переходы… Я знаю, в это трудно поверить — но нам стоит благодарить Перуна за то, что ариям первым выпала честь вступить в это новое время. Быть может — как победителям…
… А в пламени очага царю на миг померещились те картины сражений, которые он видел в Кольце Огня, когда призывал Громовержца…
Все было сказано и предопределено. Там, за стенами Зала Царей, за надежными стенами кремля, в чистом поле уже раскинулся великий военный лагерь, там пели песни, жгли костры, точили оружие, любили женщин… Володар раз за разом мерял шагами зал — и ему казалось, что многие столетия минули с тех пор, как здесь последний раз побывал неуверенный в себе, одинокий юноша, странным промыслом Богов названный царем.
Что с тобою, Володар? Лучше или хуже ты стал? Людские жизни для тебя — песок, текущий сквозь пальцы, прах под копытами твоего скакуна… Тебе поют славу бояны — по заслугам ли? Кто лучше тебя может ответить на эти вопросы? А ведь ты не можешь ответить.
На твоей совести, на твоих руках — кровь соплеменников, кровь брата, кровь любимой… Тот, кто говорит, что убийство на войне — не убийство, ничего не знает о войне. И ты давишь в себе эти мысли, эту слабость, чтобы хоть внешне уподобиться тому герою без страха и упрека, каким рисует тебя молва. Ты надел маску, чтобы стать сильнее, потому что когда ты был искренним — ты был слаб. Но разве Сила — не в Правде?
Великая Держава, созданная твоими предками… Боги, почему быть Вождем — так трудно?! На тебя надеется твой народ, в тебя верят все люди, порабощенные твоим врагом — а на кого надеяться тебе? И корона Царей оборачивается свинцовой тяжестью и ртутным ядом… Ты слишком одинок. Ты один — лицом к лицу со всем, что ты так ненавидишь.
А тот разговор с Моррой Линдхольм…
— Должно быть, ты понимаешь, конунг ариев, что между нами еще не все сказано? — без лишних предисловий начала гроссдроттнинг, когда они вновь остались наедине.
Володар только покачал головой. Его с недавних пор очень раздражало, когда говорили загадками. Морра почувствовала это и продолжила:
— От нас зависит судьба Закатных Земель.
— Ты говоришь это, когда полчища Хейда приближаются к Русколани?
— Да, говорю. Потому что если нас ожидает гибель, мы ничего не изменим. А если мы победим? О будущем нужно думать уже сейчас!
— Я слушаю тебя, гроссдроттнинг.
Морра немного помолчала, собираясь с мыслями. И заговорила вновь:
— Подумай, как долго народы заката уничтожали друг друга в кровопролитных войнах, плели друг против друга интриги, становясь легкой добычей захватчиков вроде Даннера или Хейда. Туаты ненавидят теудов, варяги — норсмадр, пикты — Альбион… Но самые великие умы Заката мечтали о том, чтобы прекратить это, чтобы люди с белой кожей и голубыми глазами жили в согласии… и правили миром. Готтхард Кровавый, которого следует звать Готтхардом Великим, Светозар, конунг варягов, мой отец — объединение Заката, союз и братство его народов были их целью, во имя которой они сражались и они, если приходилось, умирали. И помни, Володар — некогда все белые люди были одним, грозным и непобедимым племенем… и называли себя ариями!
— Я знаю. Мне рассказывали об этом волхвы… Но это было в глубокой древности.
— Наше единство распалось. Но не потому ли, что еще не рожден великий вождь, способный возродить его во всей славе? Ты придешь на Закат освободителем. Но в тебе течет кровь народа Рос, и ни капли крови теуда или туата… Племена Заката увидят в тебе такого же тирана, как Хейд, если ты станешь диктовать им свою волю.
— Так чего же ты хочешь от меня?
Уголки Морриных губ поползли вверх, но она быстро стерла с лица улыбку и ответила:
— Кто лучше меня поможет тебе объединить Закат? Давай разделим земли, ныне покоренные Хейдом, между собой. И память об этой великой войне станет залогом вечного мира между нашими народами.
Страница 31 из 51
