Я существую там, где тебя нет. Я там, где меня не видно, и я смогу наблюдать за тобой. Я с тобой, но не принадлежу тебе и не подчиняюсь. Я следую за тобой так близко, что от моего дыхания у тебя по спине бегут мурашки, на голове шевелятся волосы, но шагов ты моих не услышишь. Я чувствую, как у тебя расширяются зрачки и от страха бегают глаза. Я кормлюсь твоей душой, живу у тебя дома и сплю на твоей кровати, но ты об этом даже не догадываешься.
Добавить в моё избранное
185 мин, 36 сек 6773
Девушка не шелохнулась, лишь подняла глаза. Я очаровательно улыбнулся. По крайней мере, мне так показалось. Потом вспомнил, что мой нынешний замученный вид вряд ли мог произвести положительное впечатление. В подтверждение моих мыслей она снова посмотрела в журнал, никак не отреагировав. Ее аура раздраженно потемнела.
— Я вас внимательно слушаю, — произнесла она мгновением позже, сквозь зубы цедя слова, всем своим видом демонстрируя насколько она желает мне помочь. Я приуныл.
— Мне нужны заметки, документы и вообще что либо, касающееся истории города и его происхождения.
— Зачем?
Вопрос поставил меня в тупик.
— Ну… надо. Доклад пишу.
— В начале каникул?
Я не стал отвечать, обиженный столь пренебрежительной работой библиотекаря. Она нехотя отложила журнал, и мученически вздохнув, словно я посылаю ее на смерть, пошла к стендам с книгами. Через минуту передо мной лежала стопка книг, в половину моего роста. Я пробежался по корешкам книг, потом изучил оглавления и облучился дозой смертельной тоски. Чтобы это прочитать мне понадобится все время до самой пенсии!
Я выбрал книжку потоньше, с иллюстрациями. Из нее узнал, что город был основан почти три сотни лет назад, в нем жило несколько аристократов, писателей, поэтов и даже один физик, внесший невероятный вклад в продвижении сей трудной науки, но его не оценили и он переметнулся в другую страну.
В другой книге было то же самое, только более подробно, с датами. Я не стал вникать в детали и снова потревожил неприветливую девушку-библиотекаря.
— Это вся информация о городе? Может газеты какие старые завалялись или журналистские расследования? Мне вообще не о Молнегорске надо, а о Темных Холмах.
— Это еще что такое? — она наконец оторвалась от чтения и посмотрела на меня в недоумении.
— Старое название города.
— Глупости. Не слыхала о таком. Я дала тебе всю литературу о городе. Другой нет, — она взглянула на настенные часы поверх очков, — у тебя осталось четыре минуты. Мы закрываемся.
Замечательно. Идея с библиотекой не сработала. Лучше бы сразу в сети поискал.
Я не стал испытывать терпение неприветливого библиотекаря и ретировался, прихватив на всякий случай увесистый томик «История Молнегорска» домой, оставив в запасе еще целых две минуты.
По дороге я радовался прекрасной погоде и теплым денькам. Все-таки как хорошо летом!
Столичная больница. Психиатрическое отделение.
— Как ты себя чувствуешь?
Марченко чувствовал себя неловко. Несмотря на прямой вопрос, обычно вежливая и веселая помощница даже не повернула головы в его сторону, и продолжила отрешенно смотреть в окно.
— Наташа? — тихо позвал он.
— А вы как думаете? — так же тихо ответила девушка. Голос ее немного дрожал, но по сравнению с первым временем звучал вполне твердо. — Я уже сколько тут нахожусь? Словно сумасшедшую в психушку запихнули. Никто мне не верит.
— Глупая. Я тебе верю. Как тут не поверишь… — Марченко мельком взглянул на абсолютно белые волосы своей помощницы и поежился. Потом перевел взгляд на завешенное курткой зеркало. Словно в доме с покойником. Жуть какая. Это что же должен пережить человек, чтобы вмиг поседеть?
— И не надо на меня обижаться. Это очень хорошая лечебница, тут не только психов держат, а и вполне себе адекватных людей, что пережили сильный стресс или горе. Моя Верочка тоже тут лежала, после смерти матери, ты же ее видела, разве она на психа похожа?
— Нет… Но мне бы хотелось сразу приступить к работе, а не валяться тут без дела.
Ну конечно. К работе. Состояние, в котором Наталью нашли никак не соответствовало адекватному. Там вообще ничего не выглядело адекватно, начиная с открытой настежь двери, дикому холоду в комнате и разбитыми по всему дому зеркалами.
Звонок в тот вечер раздался внезапно. Марченко уже ехал домой и мог думать лишь о том, как он, наконец, сможет поужинать. Но смутно знакомый мужской голос в телефоне велел ехать домой к Наталье, причем срочно. Сперва это показалось розыгрышем, тем более что на том конце трубку сразу бросили, но некое тревожное чувство не дало проигнорировать сообщение. Недолго думая, Марченко развернул машину и рванул на адрес помощницы, благо было не далеко ехать.
Дверь в ее квартиру стояла открытой. За дверным проемом, казалось, стояли могильный холод и тьма. Чувство тревоги усилилось, и следователь машинально потянулся к кобуре за пистолетом. Но в квартире он не обнаружил никого постороннего, да и Наталью не сразу смог найти. Пока он с ужасом рассматривал погром в ее кабинете, трусливо включив везде свет, пока искал саму хозяйку и ежился от дикого холода, то сам едва не поседел. Больше всего он боялся услышать тот самый запах, который мог означать лишь одно — его помощница, красивая молодая девушка, окажется мертвой. И санитарам придется собирать ее тело в тазик.
— Я вас внимательно слушаю, — произнесла она мгновением позже, сквозь зубы цедя слова, всем своим видом демонстрируя насколько она желает мне помочь. Я приуныл.
— Мне нужны заметки, документы и вообще что либо, касающееся истории города и его происхождения.
— Зачем?
Вопрос поставил меня в тупик.
— Ну… надо. Доклад пишу.
— В начале каникул?
Я не стал отвечать, обиженный столь пренебрежительной работой библиотекаря. Она нехотя отложила журнал, и мученически вздохнув, словно я посылаю ее на смерть, пошла к стендам с книгами. Через минуту передо мной лежала стопка книг, в половину моего роста. Я пробежался по корешкам книг, потом изучил оглавления и облучился дозой смертельной тоски. Чтобы это прочитать мне понадобится все время до самой пенсии!
Я выбрал книжку потоньше, с иллюстрациями. Из нее узнал, что город был основан почти три сотни лет назад, в нем жило несколько аристократов, писателей, поэтов и даже один физик, внесший невероятный вклад в продвижении сей трудной науки, но его не оценили и он переметнулся в другую страну.
В другой книге было то же самое, только более подробно, с датами. Я не стал вникать в детали и снова потревожил неприветливую девушку-библиотекаря.
— Это вся информация о городе? Может газеты какие старые завалялись или журналистские расследования? Мне вообще не о Молнегорске надо, а о Темных Холмах.
— Это еще что такое? — она наконец оторвалась от чтения и посмотрела на меня в недоумении.
— Старое название города.
— Глупости. Не слыхала о таком. Я дала тебе всю литературу о городе. Другой нет, — она взглянула на настенные часы поверх очков, — у тебя осталось четыре минуты. Мы закрываемся.
Замечательно. Идея с библиотекой не сработала. Лучше бы сразу в сети поискал.
Я не стал испытывать терпение неприветливого библиотекаря и ретировался, прихватив на всякий случай увесистый томик «История Молнегорска» домой, оставив в запасе еще целых две минуты.
По дороге я радовался прекрасной погоде и теплым денькам. Все-таки как хорошо летом!
Столичная больница. Психиатрическое отделение.
— Как ты себя чувствуешь?
Марченко чувствовал себя неловко. Несмотря на прямой вопрос, обычно вежливая и веселая помощница даже не повернула головы в его сторону, и продолжила отрешенно смотреть в окно.
— Наташа? — тихо позвал он.
— А вы как думаете? — так же тихо ответила девушка. Голос ее немного дрожал, но по сравнению с первым временем звучал вполне твердо. — Я уже сколько тут нахожусь? Словно сумасшедшую в психушку запихнули. Никто мне не верит.
— Глупая. Я тебе верю. Как тут не поверишь… — Марченко мельком взглянул на абсолютно белые волосы своей помощницы и поежился. Потом перевел взгляд на завешенное курткой зеркало. Словно в доме с покойником. Жуть какая. Это что же должен пережить человек, чтобы вмиг поседеть?
— И не надо на меня обижаться. Это очень хорошая лечебница, тут не только психов держат, а и вполне себе адекватных людей, что пережили сильный стресс или горе. Моя Верочка тоже тут лежала, после смерти матери, ты же ее видела, разве она на психа похожа?
— Нет… Но мне бы хотелось сразу приступить к работе, а не валяться тут без дела.
Ну конечно. К работе. Состояние, в котором Наталью нашли никак не соответствовало адекватному. Там вообще ничего не выглядело адекватно, начиная с открытой настежь двери, дикому холоду в комнате и разбитыми по всему дому зеркалами.
Звонок в тот вечер раздался внезапно. Марченко уже ехал домой и мог думать лишь о том, как он, наконец, сможет поужинать. Но смутно знакомый мужской голос в телефоне велел ехать домой к Наталье, причем срочно. Сперва это показалось розыгрышем, тем более что на том конце трубку сразу бросили, но некое тревожное чувство не дало проигнорировать сообщение. Недолго думая, Марченко развернул машину и рванул на адрес помощницы, благо было не далеко ехать.
Дверь в ее квартиру стояла открытой. За дверным проемом, казалось, стояли могильный холод и тьма. Чувство тревоги усилилось, и следователь машинально потянулся к кобуре за пистолетом. Но в квартире он не обнаружил никого постороннего, да и Наталью не сразу смог найти. Пока он с ужасом рассматривал погром в ее кабинете, трусливо включив везде свет, пока искал саму хозяйку и ежился от дикого холода, то сам едва не поседел. Больше всего он боялся услышать тот самый запах, который мог означать лишь одно — его помощница, красивая молодая девушка, окажется мертвой. И санитарам придется собирать ее тело в тазик.
Страница 49 из 50
