Когда большая пушная зверюга поскреблась в двери людского общежития на планете Земля, я самым бессовестным образом маялся от безделья на работе. Ничто не предвещало в тот день … да-да, ведь зачин и у мелких трагедий из тупых телепередач и у глобальных катастроф из реальности выглядит одинаково незатейливо. Уж поверьте. А что, собственно говоря, должно было предвещать?
Добавить в моё избранное
180 мин, 32 сек 4484
Не Проспект Мира, а настоящий Проспект Смерти: на обочинах сгрудились остовы машин, сдвинутые грузовиками и бульдозерами, там-сям видны кучи человеческих костей, да и свежих, «сегодняшних» зомби, что уже навсегда отбегались не счесть. Сотни тел. Некоторых пули настигли на крышах сгоревших иномарок, на открытых местах зомбятины навалено в два слоя. А из дворов и зданий выходили новые тысячи жутких монстров.
КамАЗ подбросило сильнее — под колесами тараканьим панцирем хрустнул сбитый сварным зомби-отбрасывателем покойник. Кишки вывернуло зловонным месивом наружу, переломанные в тазу ноги неестественно выгнуло, но тварь молотила ручищами, пыталась ползти…
Черный человек с вертикалкой протиснулся между беженцев, перескочил через тюки скарба и вопреки всякой логике выпрыгнул через дверь в кузове-клетке. В спину полетел прокуренный трехэтажный мат, приглушенный респиратором и несколько секунд смотрел подрагивающий намушник. Ствол сместился, сделал два выстрела и еще один из бежавших «Последний Сибирский Марафон» мертвецов уже никогда не придет к финишу. Выстрел — и череп раздавленного колесами мертвеца лопнул как арбуз. Затем солдатик быстро запер дверь в клетку изнутри и сменил магазин.
Обратной дороги нет — решил для себя человек раньше, чем ему сказал тоже самое лязг засова и хруст молотого асфальта под колесами уходящей колонны. Человек сделал свой выбор: остаться в городе мертвых. Дурак! Идиот! Что ты делаешь? — бесновался безмолвный зритель в моем лице.
Поверх знакомого плаща не менее знакомая куртка. Одежда, когда-то черного цвета ныне перепачкана грязью и известкой. Сверху охотничий патронташ. Сумки для добычи по бокам оттянуты грузом. Из левой выглядывало горло водочной бутылки, в правой угадывались силуэты двух пистолетов. Камуфляжные штаны с наколенниками. Самодельные поножи и наручи из неизвестного материала — да, такого не сразу порвут, но шансов уцелеть все равно никаких. Из-под капюшона выглянула бандана. На лице — респиратор.
Ошибки быть не может, это я и никто другой! — ужасная мысль пронзила мое существо — в первый раз мне захотелось проснуться. Это ведь сон! Это же все неправда! Почему? Почему я остался? Какого черта не сбежал со всеми? Что я затеял? Кому что доказать захотел?
Сбросить путы кошмара не удалось. Узнав в главной персонаже кошмара себя, я вновь получил возможность смотреть на мир его глазами. Чувствовать его боль. Боль во всем теле. Это смертельный диагноз, не нужно быть доктором, чтобы понять эту простую истину. Понять-то можно, а вот принять не каждому дано. Если бы не фляжка коньяку и банка энергетика, я бы уже давно свалился. Мне нет места среди живых. Мое место здесь. И эта боль моя, я выпью ее сам до конца, как последний эгоист. Ни капли живущим. Ну, разве что ОНА будет носить эту занозу в душе еще какое-то время. Надеюсь, не слишком долгое…
Эту боль можно заглушить такой же болью этих смрадных засранцев. Чушь, вранье, что они ее не чувствуют. Просто не осознают порванные картечью ткани как боль. Да и ладно. Умирают они не хуже нас, надо только уметь их убивать… Поэтому я вскинул вертикалку, плотнее прижав приклад к плечу. И стрелял, стрелял, стрелял. Первыми выбил наиболее шустрых. Попался какой-то необычный «здоровячок» — ему при жизни надо было ролью Франкенштейна в Голливуде бабло немалое заколачивать, а смерть тем более не прибавила шарма, только раздула страшно. Свалил говнюка дуплетом. Ствол мне славно подыграл этим внеплановым синхронном. Я и не сразу понял, что дуплет вышел: оглох уже, плечо набито до безразличия. На прикольный отвал супостатовой башки глазеть времени не оставалось — надо смотреть по сторонам на все триста шестьдесят градусов. Баррикада из трупов неплохая собралась, теперь тут только на танке проедешь. Или на бульдозере. Два шага назад.
Выстрел! Изрядно поеденная тетка шлепнулась в кучу тел. Выстрел! Такой же огрызок расплескал свои гнилые мозги по стволу тополя. Гильзы долой. Перезарядка, два шага назад. Выстрел! Подросток с лицом старика и конечностями обезьяны расстался с половиной черепа. Выстрел! Хищные «грабли» другого мертвяка обняли крошево мертвой плоти и асфальта. Перезарядка. Совсем как животные на четырех костях алчущие моей крови твари взбирались на кучу тел павших соплеменников. Выстрел! Вот тебе, макака недоделанная! Выстрел! Отличный фонтан из неприлично огромной башки. Перезарядка. Еще раз головой по сторонам, жаль глаза на затылке не выросли. Теперь с тыла подредактируем картину бытия. Выстрел! Выстрел! Окружают сволочи. Перезарядка. Выстрел! Живьем рвать демона удумали. Выстрел! Гильзы упали под ноги, а в патронниках уже две новые точки в биографии людоедов. Вот этого — выстрел! и вот этого — Выстрел! Это мой город! Пальцы в перчатках цепляют желтые донца пустых гильз. Я — человек! Два патрона в стволы — Щелк! — концы которых уперлись очередному уродцу в лоб. Банг! Человек — это звучит гордо! Банг! Да сколько же их! Перезарядка. Пустой патронташ!
КамАЗ подбросило сильнее — под колесами тараканьим панцирем хрустнул сбитый сварным зомби-отбрасывателем покойник. Кишки вывернуло зловонным месивом наружу, переломанные в тазу ноги неестественно выгнуло, но тварь молотила ручищами, пыталась ползти…
Черный человек с вертикалкой протиснулся между беженцев, перескочил через тюки скарба и вопреки всякой логике выпрыгнул через дверь в кузове-клетке. В спину полетел прокуренный трехэтажный мат, приглушенный респиратором и несколько секунд смотрел подрагивающий намушник. Ствол сместился, сделал два выстрела и еще один из бежавших «Последний Сибирский Марафон» мертвецов уже никогда не придет к финишу. Выстрел — и череп раздавленного колесами мертвеца лопнул как арбуз. Затем солдатик быстро запер дверь в клетку изнутри и сменил магазин.
Обратной дороги нет — решил для себя человек раньше, чем ему сказал тоже самое лязг засова и хруст молотого асфальта под колесами уходящей колонны. Человек сделал свой выбор: остаться в городе мертвых. Дурак! Идиот! Что ты делаешь? — бесновался безмолвный зритель в моем лице.
Поверх знакомого плаща не менее знакомая куртка. Одежда, когда-то черного цвета ныне перепачкана грязью и известкой. Сверху охотничий патронташ. Сумки для добычи по бокам оттянуты грузом. Из левой выглядывало горло водочной бутылки, в правой угадывались силуэты двух пистолетов. Камуфляжные штаны с наколенниками. Самодельные поножи и наручи из неизвестного материала — да, такого не сразу порвут, но шансов уцелеть все равно никаких. Из-под капюшона выглянула бандана. На лице — респиратор.
Ошибки быть не может, это я и никто другой! — ужасная мысль пронзила мое существо — в первый раз мне захотелось проснуться. Это ведь сон! Это же все неправда! Почему? Почему я остался? Какого черта не сбежал со всеми? Что я затеял? Кому что доказать захотел?
Сбросить путы кошмара не удалось. Узнав в главной персонаже кошмара себя, я вновь получил возможность смотреть на мир его глазами. Чувствовать его боль. Боль во всем теле. Это смертельный диагноз, не нужно быть доктором, чтобы понять эту простую истину. Понять-то можно, а вот принять не каждому дано. Если бы не фляжка коньяку и банка энергетика, я бы уже давно свалился. Мне нет места среди живых. Мое место здесь. И эта боль моя, я выпью ее сам до конца, как последний эгоист. Ни капли живущим. Ну, разве что ОНА будет носить эту занозу в душе еще какое-то время. Надеюсь, не слишком долгое…
Эту боль можно заглушить такой же болью этих смрадных засранцев. Чушь, вранье, что они ее не чувствуют. Просто не осознают порванные картечью ткани как боль. Да и ладно. Умирают они не хуже нас, надо только уметь их убивать… Поэтому я вскинул вертикалку, плотнее прижав приклад к плечу. И стрелял, стрелял, стрелял. Первыми выбил наиболее шустрых. Попался какой-то необычный «здоровячок» — ему при жизни надо было ролью Франкенштейна в Голливуде бабло немалое заколачивать, а смерть тем более не прибавила шарма, только раздула страшно. Свалил говнюка дуплетом. Ствол мне славно подыграл этим внеплановым синхронном. Я и не сразу понял, что дуплет вышел: оглох уже, плечо набито до безразличия. На прикольный отвал супостатовой башки глазеть времени не оставалось — надо смотреть по сторонам на все триста шестьдесят градусов. Баррикада из трупов неплохая собралась, теперь тут только на танке проедешь. Или на бульдозере. Два шага назад.
Выстрел! Изрядно поеденная тетка шлепнулась в кучу тел. Выстрел! Такой же огрызок расплескал свои гнилые мозги по стволу тополя. Гильзы долой. Перезарядка, два шага назад. Выстрел! Подросток с лицом старика и конечностями обезьяны расстался с половиной черепа. Выстрел! Хищные «грабли» другого мертвяка обняли крошево мертвой плоти и асфальта. Перезарядка. Совсем как животные на четырех костях алчущие моей крови твари взбирались на кучу тел павших соплеменников. Выстрел! Вот тебе, макака недоделанная! Выстрел! Отличный фонтан из неприлично огромной башки. Перезарядка. Еще раз головой по сторонам, жаль глаза на затылке не выросли. Теперь с тыла подредактируем картину бытия. Выстрел! Выстрел! Окружают сволочи. Перезарядка. Выстрел! Живьем рвать демона удумали. Выстрел! Гильзы упали под ноги, а в патронниках уже две новые точки в биографии людоедов. Вот этого — выстрел! и вот этого — Выстрел! Это мой город! Пальцы в перчатках цепляют желтые донца пустых гильз. Я — человек! Два патрона в стволы — Щелк! — концы которых уперлись очередному уродцу в лоб. Банг! Человек — это звучит гордо! Банг! Да сколько же их! Перезарядка. Пустой патронташ!
Страница 27 из 50
