Когда большая пушная зверюга поскреблась в двери людского общежития на планете Земля, я самым бессовестным образом маялся от безделья на работе. Ничто не предвещало в тот день … да-да, ведь зачин и у мелких трагедий из тупых телепередач и у глобальных катастроф из реальности выглядит одинаково незатейливо. Уж поверьте. А что, собственно говоря, должно было предвещать?
Добавить в моё избранное
180 мин, 32 сек 4509
Личный состав готов немедленно приступить! Потерь нет!
— Чуб, с-сука, ур-рою. — Прорычал прапор, но водка совершила свое коварное дело, вступив в полный контакт со «вчерашними дрожжами», а вполне возможно не только ими и прапор, костеря солдат, упокоился на своем законном месте, зверски отравив атмосферу салона.
— Гля, ребята, бредут эти, бля, которые уже того! — Толи дезертиры додумались выставить охранение, толи просто на наше счастье в толпе имелся бдительный воин с глазами на затылке. Два ходячих трупа в темпе прибалтийских лыжников двигались по грязи стадиона от коттеджного поселка в сторону нашего пикника на обочине.
— Гастарбайтеры, мля. Дохлые. — «Махновец» приложился к китайскому биноклю. Но и невооруженным взглядом вполне виднелись все признаки смерти двух сезонных рабочих.
— Чуб, валим их? — задал нелепый вопрос русский казах.
— Жандос Жангалиевич, никак хочешь с ними травы дунуть? Канешна, валим. — Откликнулся лидер дезертиров. — Р-р-рядовой Калыч, слушай мою команду! По злостным нарушителям паспортно-визового режима-а… одиночными «Огонь!».
— Есть. — Без энтузиазма откликнулся задроченного вида солдатик, отошел чуть поодаль и вскинул «семьдесят четвертый». Выстрел, другой, третий — зомби продолжали свое шествие как ни в чем ни бывало. Пули клевали тушки как-то странно, без голливудских фонтанов крови, жутких прорех в одеждах и плоти. Не было и падений — тела качало и непонятно от чего больше — неровной поверхности или попаданий…
— Давай, Калыч, в штыковую! Бабы смотрят! Не посрами! — Подбодрили из толпы.
В тот момент происходящее мне живо напомнило сцену из фильмов все того же Ромеро, как уцелевшие в процессе зомбеца «реднеки» не отходя от барбекью палят по своим менее везучим согражданам, то и дело прикладываясь к бутылкам с пивом и обмениваясь впечатлениями. Ведь мы ничем не отличаемся, подумалось мне. Все наши отличия придумали политики, если смотреть на суть вещей глобально. Калыч расстрелял половину магазина, прежде чем уронил один из манекенов на землю. Но вот, зомби поднялся и бросился догонять соратника. Видать из одной бригады, бедолаги…
Я попросил у Вани свежеприобретенный автомат. Тот снял оружие с предохранителя, переключил на одиночный режим и протянул мне, показав пальцем на прицельную планку, что была выставлена на буквицу П., словно хотел этим сказать что-то важное.
Лидер гонки получил от меня точно в лоб. Следом рядовой свалил своего подранка. Итого толстый манагер VS затурканный срочник 1:1. Победила водка!
Разомлевшего от водки и гордого удачным выстрелом меня атаковал «махновец».
— Глянь, братан, чо есть! ЗА два косаря возьмешь?
Еп твою меть! Подвесная. Один в один из сна! Я подобрался. Мысли засквозили в голове. Семенычев ствол. Медакадемия. Подвесная. Не слишком ли много совпадений? Может подсознание тебе явно о чем-то семафорит, орет, руками машет, а ты по незнанию своему ни фига не разбираешься в подаваемых сигналах, а чувак?
— Эй, мужик, ты чего поплыл?
— Да водка уж больно вкусная. За полтора беру.
— Обижаешь, косарь восемьсот!
— Заверните в карту Омской области, пожалуйста.
— Ага, щас. Наливай, а то уйду!
— Гуляй, братва!
За углом дома бухнул выстрел. И вот мы с полупустыми стаканами и оружием в руках стоим над свежим трупом самоубийцы. Парень застрелился сидя спиной к стене. Рядом с дверью во владения сантехника сиротствовала отброшенная в отчаянии женская сумочка. Пока мы торговались, бухали, объяснялись с прапором и палили по зомби, парень переживал потерю своей ненаглядной, сожранной перекинувшимися однокурсницами. И вот оно как вышло… Господи, ну зачем?
И вот мы стояли, пришибленные этим последним штрихом, точкой в ужасном эпизоде с зачисткой Медакадемии, совершенно не зная, что делать. Ни я, ни Иван, ни тем более эти бравые пацаны девятнадцати лет отроду, ни прожженный прапор.
— Я ему и говорю, Тарас, ты чо такой потерянный? Иди с нами выпей! А он отмахнулся.
— … сообщить бы хоть родакам…
— Да нету никого у него. Кроме Ленки и не было никого.
— Точняк. Помнишь, в учебке ему отпуск давали — мать ездил хоронить.
— Все, вот и нету человека. Ради нее сюда рвался. На зачистку первым шел.
— …
— Эххх.
— Кончай базар. — Вячеслав Палыч принес из гаража кусок старого брезента. — Прибрать надо раба Божьего.
Все верно, негоже. Мента и экспедитора уже давно накрыли какой-то клеенкой и досочками так крест накрест придавили, чтобы не сдувало игривым весенним ветром. Кого-то запоздало стошнило. Толпа молчала. Ни слез, ни причитаний. Даже у наиболее любопытных из медичек. Хотя им-то откуда брать эмоции? День просидели взаперти без надежды на спасение, слушая крики заживо съедаемых в соседних аудиториях…
Ну вот, с очередным самоубийством вас, дорогой товарищ.
— Чуб, с-сука, ур-рою. — Прорычал прапор, но водка совершила свое коварное дело, вступив в полный контакт со «вчерашними дрожжами», а вполне возможно не только ими и прапор, костеря солдат, упокоился на своем законном месте, зверски отравив атмосферу салона.
— Гля, ребята, бредут эти, бля, которые уже того! — Толи дезертиры додумались выставить охранение, толи просто на наше счастье в толпе имелся бдительный воин с глазами на затылке. Два ходячих трупа в темпе прибалтийских лыжников двигались по грязи стадиона от коттеджного поселка в сторону нашего пикника на обочине.
— Гастарбайтеры, мля. Дохлые. — «Махновец» приложился к китайскому биноклю. Но и невооруженным взглядом вполне виднелись все признаки смерти двух сезонных рабочих.
— Чуб, валим их? — задал нелепый вопрос русский казах.
— Жандос Жангалиевич, никак хочешь с ними травы дунуть? Канешна, валим. — Откликнулся лидер дезертиров. — Р-р-рядовой Калыч, слушай мою команду! По злостным нарушителям паспортно-визового режима-а… одиночными «Огонь!».
— Есть. — Без энтузиазма откликнулся задроченного вида солдатик, отошел чуть поодаль и вскинул «семьдесят четвертый». Выстрел, другой, третий — зомби продолжали свое шествие как ни в чем ни бывало. Пули клевали тушки как-то странно, без голливудских фонтанов крови, жутких прорех в одеждах и плоти. Не было и падений — тела качало и непонятно от чего больше — неровной поверхности или попаданий…
— Давай, Калыч, в штыковую! Бабы смотрят! Не посрами! — Подбодрили из толпы.
В тот момент происходящее мне живо напомнило сцену из фильмов все того же Ромеро, как уцелевшие в процессе зомбеца «реднеки» не отходя от барбекью палят по своим менее везучим согражданам, то и дело прикладываясь к бутылкам с пивом и обмениваясь впечатлениями. Ведь мы ничем не отличаемся, подумалось мне. Все наши отличия придумали политики, если смотреть на суть вещей глобально. Калыч расстрелял половину магазина, прежде чем уронил один из манекенов на землю. Но вот, зомби поднялся и бросился догонять соратника. Видать из одной бригады, бедолаги…
Я попросил у Вани свежеприобретенный автомат. Тот снял оружие с предохранителя, переключил на одиночный режим и протянул мне, показав пальцем на прицельную планку, что была выставлена на буквицу П., словно хотел этим сказать что-то важное.
Лидер гонки получил от меня точно в лоб. Следом рядовой свалил своего подранка. Итого толстый манагер VS затурканный срочник 1:1. Победила водка!
Разомлевшего от водки и гордого удачным выстрелом меня атаковал «махновец».
— Глянь, братан, чо есть! ЗА два косаря возьмешь?
Еп твою меть! Подвесная. Один в один из сна! Я подобрался. Мысли засквозили в голове. Семенычев ствол. Медакадемия. Подвесная. Не слишком ли много совпадений? Может подсознание тебе явно о чем-то семафорит, орет, руками машет, а ты по незнанию своему ни фига не разбираешься в подаваемых сигналах, а чувак?
— Эй, мужик, ты чего поплыл?
— Да водка уж больно вкусная. За полтора беру.
— Обижаешь, косарь восемьсот!
— Заверните в карту Омской области, пожалуйста.
— Ага, щас. Наливай, а то уйду!
— Гуляй, братва!
За углом дома бухнул выстрел. И вот мы с полупустыми стаканами и оружием в руках стоим над свежим трупом самоубийцы. Парень застрелился сидя спиной к стене. Рядом с дверью во владения сантехника сиротствовала отброшенная в отчаянии женская сумочка. Пока мы торговались, бухали, объяснялись с прапором и палили по зомби, парень переживал потерю своей ненаглядной, сожранной перекинувшимися однокурсницами. И вот оно как вышло… Господи, ну зачем?
И вот мы стояли, пришибленные этим последним штрихом, точкой в ужасном эпизоде с зачисткой Медакадемии, совершенно не зная, что делать. Ни я, ни Иван, ни тем более эти бравые пацаны девятнадцати лет отроду, ни прожженный прапор.
— Я ему и говорю, Тарас, ты чо такой потерянный? Иди с нами выпей! А он отмахнулся.
— … сообщить бы хоть родакам…
— Да нету никого у него. Кроме Ленки и не было никого.
— Точняк. Помнишь, в учебке ему отпуск давали — мать ездил хоронить.
— Все, вот и нету человека. Ради нее сюда рвался. На зачистку первым шел.
— …
— Эххх.
— Кончай базар. — Вячеслав Палыч принес из гаража кусок старого брезента. — Прибрать надо раба Божьего.
Все верно, негоже. Мента и экспедитора уже давно накрыли какой-то клеенкой и досочками так крест накрест придавили, чтобы не сдувало игривым весенним ветром. Кого-то запоздало стошнило. Толпа молчала. Ни слез, ни причитаний. Даже у наиболее любопытных из медичек. Хотя им-то откуда брать эмоции? День просидели взаперти без надежды на спасение, слушая крики заживо съедаемых в соседних аудиториях…
Ну вот, с очередным самоубийством вас, дорогой товарищ.
Страница 49 из 50
