Черная меса гномов

Отец Тони мгновенно вскипел: «Волнуешься за него, щенка, а он тебя даже видеть не хочет».

Глория тихо всхлипнула.

— Пять минут. И постарайтесь его не волновать, — сказала толстуха-врач, и вышла.

Тони лежал на высокой кровати, весь опутанный трубками и проводами. Глаза на бледном лице закрыты. Под глазами тени. Лицо неестественно спокойное.

Дуг почувствовал, как пересохло во рту, и вспотели ладони. Так всегда с ним было, когда ему диктовали, как следует себя вести — люди, события, обстоятельства.

Тони был только парнем из их компании. Смотрел на него, Дуга, с восхищением. Дуг позволял ему так на себя смотреть. Теперь он мог умереть. Дугу было жаль его, и он не знал, достаточно ли сильно это чувство жалости. А еще ему было неловко, как будто от него ждали то, чего он дать не мог.

— Не мучай себя, Дуг, — открыл глаза Тони. — Не мучай себя виной, стыдом, совестью.

— Ты о чем это? — Дуг вздрогнул. Надо же, как точно Тони угадал его состояние. — Тебе плохо, да?

— Ты не беспокойся за меня. Они вкатили мне такую дозу успокоительного, что я теперь в полной безопасности. Но я должен огорчить тебя, Дуг. Мы больше никогда не сможем быть людьми.

Тони говорил так странно после всего, что с ним произошло.

— Тебе надо отдохнуть, Тони. Постарайся уснуть.

— Правильно, Дуг. Все правильно. Мне всегда было обидно, что ты меня не замечаешь. Я восхищался тобой, а тебе было на это плевать. Мне хотелось, чтобы ты хоть раз почувствовал угрызения совести на мой счет. А теперь я говорю — не люби никого, Дуг. Из нас выживет только тот, у кого хватит духа ничего не чувствовать. Наше недовольство не только другими людьми, но и собой теперь ранит и убивает. И других, и нас самих…

— Так что же все-таки произошло?

— Мне стало стыдно.

— Как это?

— Отец хотел со мной помириться после ссоры. Пусть неуклюже и грубо, но… хотел. А я его выставил. Мне стало стыдно. Понимаешь, стыдно! Только и всего. Я был недоволен собой. Казнил себя за равнодушие. И вот я здесь. Мой тебе совет — не вини себя, за то, что случилось с твоей матерью. Если не хочешь оказаться на моем месте. И другим скажи то же.

Общие беды разводят людей. Иногда делают их равными. Дуг почувствовал второе.

— Ты думаешь, у нас нет шансов избавиться от этой заразы?

— Слишком мало времени, Дуг. Эта штука набирает силу. Она убьет тех из нас, в ком больше человеческого. Оставшимся в живых меняться просто не захочется.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мы получили универсальное оружие. Не понимаю, как это сразу до нас не дошло. Убивать мыслью. Пентагон дорого заплатил бы, чтобы узнать, что у нас тут в Лонг Виллидже происходит, — усмехнулся Тони. — Секрет в том, что оружие это могут использовать только люди, лишенные всяких нравственных ограничений. Надеюсь ни я, ни ты не узнаем, кто из нас годится на роль универсального убийцы. Надеюсь, мы до этого не доживем.

Говоря это, Тони поморщился. Может, ему стало неловко за свой пафос. Или за уверенность в собственной правоте. Только все бегущие пики на мониторах дали всплеск, и мерное попискивание аппаратов, фиксирующее норму, тревожно участилось.

Боль вернулась. Тони сжал зубы и тихонько застонал.

Колыхаясь всем телом, в дверях возникла все та же докторша.

— Я же предупреждала, — пробасила она. — Его нельзя беспокоить. Немедленно уходите.

Дуг почувствовал, как Тони тронул его за руку. Теплое и настоящее чувство проснулось в нем. Он точно знал — ему действительно хочется, чтобы Тони жил и мог волноваться, любить, сердиться, быть недовольным собой.

— Ты поправишься Тони, — тихо сказал он. — Мы разберемся с этой…

Тони благодарно сжал его руку. Лицо его снова разгладилось. Боль прошла. Писк приборов затих. Докторша удивленно вскинула брови, но из палаты не вышла.

— Информация о гномах Таккера в моем компьютере, — быстро, точно боясь не успеть, заговорил Тони. — Папка называется «Таккер». Все дело в этом типе, Дуг, и в куклах, которых он придумал. Почему они вдруг начинают так влиять на людей, я не понял. Тут какая-то тайна.

Тони с неожиданной силой потянул к себе руку Дуга. Дуг нагнулся. Последнюю фразу Тони сказал ему тихо-тихо прямо в ухо:

— Вам надо разыскать гномов миссис Блюм. Они сделаны по эскизам Таккера. Единственный наш шанс — уничтожить их. Если и это не поможет, тогда…

— Ну, все, мальчики, хватит, хватит, — заколыхалась под халатом докторша. — Завтра договорите. Больному надо отдохнуть…

— Ну, что, как он? Ему очень больно? — Мать Тони, Глория, тянулась к Дугу со страхом и надеждой. Да и его отец, Майк, с деланно безразличным лицом подвигался на скамейке поближе.

— Он в порядке. Он молодец — ваш сын. Настоящий мужчина, — специально для отца Тони громко объявил Дуг.