Пляшущие тени

Посмотрим, что это за сила. И как она работает, если использовать ее всерьез.

Девушка ускорила шаг. Наверное, даже не зрением, а каким-то шестым чувством ощутила исходящую из темноты двора угрозу.

Та самая девушка, которая через несколько мгновений должна стать жертвой маньяка. Она, конечно, не успела бы добежать до подъезда. И на ее крики, если бы она успела закричать, вряд ли кто-нибудь выбежал бы из старой пятиэтажки. Такой у нас жестокий мир, ребятки. Каждый сам за себя.

— Ждешь кого? — я вышел из тени.

Он резко обернулся. Испуганно, как дошкольник, которого застали за разглядыванием собственных причиндалов. Оторопело уставился на меня.

Глаза его поблескивали тускло, как у снулой рыбины, в уголках губ пузырилась слюна.

— Кто… кто ты такой?!

Надо же, у него хватило смелости задавать вопросы.

Я не стал ничего говорить.

Черные вихри, чернее ночи, послушно заплясали перед моими глазами. Как тогда, сплетаясь в черную крупу из ярости. Роящиеся вихри цвета ржавчины, цвета моего гнева.

Пора проверить, как далеко я могу зайти.

Торопливо набрав код домофона, девушка вошла в дом.

За лязгом закрывающейся железной двери она не услышала отрывистый вскрик, донесший из темноты двора.

Я быстро шел прочь, через темные пустые дворы, мимо погруженных в глубокий тяжелый сон домов и одиноких фонарей. Прочь от места преступления. Шел, не разбирая дороги, упиваясь новыми ощущениями.

Вокруг меня была лишь тьма и притихший город. Но еще больше тьмы было во мне.

Я сделал это. Получилось. И никаких угрызений, вообще ничего. Просто прикончил гада. Высушил его, выпил. Взял себе его силу.

Все удалось мне легко и играючи. Интерфейс интуитивный. Просто дай подсознанию сделать все самому. Так и получилось.

Вот как, оказывается, это работает. Нет, мы не вампиры. Хотя Никита был прав, что-то общее с этими сказочными персонажами у нас есть. Мы тоже можем выпить человека до дна. Мы, «минусы».

Начинало светать. Я вышел на какую-то пустынную улицу. Не было ни машин, ни пешеходов.

Только одно напоминало о том, что я находился в городе-миллионере. С утробным ворчанием приближался, сверкая глазами-фарами, одинокий троллейбус.

Я пошел вдоль по улице. Троллейбус плелся за спиной, поскрипывая разношенными деталями, по-стариковски покряхтывая. Возле покосившейся штанги с желтой табличкой, обозначающей остановку, меня нагнало, наконец, его утробное ворчание.

Троллейбус остановился. С шумным вздохом распахнул двери.

Я схватился за поручень, запрыгнул в салон через среднюю дверь. Пассажирские кресла и проход между ними были погружены в полумрак. Свет горел лишь в кабине водителя.

В троллейбусе кроме меня находился лишь один пассажир. Статный седой мужчина в светлом пальто.

Двери захлопнулись, и троллейбус тронулся вперед, быстро набирая скорость. Седой пристально смотрел на меня.

Голубые отсветы рекламы на миг озарили его лицо.

У меня сердце сжалось. Опираясь на поручень, я подошел к нему.

— Йо реггельт! — сказал я негромко. Это у меня получилось разучить.

— Кёсёнём, Денис. И тебе доброго утра. — Иштван изобразил необычайно дружелюбную улыбку. — Ты тоже любишь ранние прогулки? Ночь еще властвует над миром, но ее власть вот-вот падет под ударами света.

Он кивнул на сиденье напротив. Я сел.

— Знаешь, Денис, я обожаю ночь. Эйсака… Мир погружен во тьму, его уродство и грязь не режут глаза. Ночь — прекрасное время. Наше время, время охоты…

Я оглянулся на ярко освещенную кабину водителя. Она была пуста.

— Круто, — сказал я вполголоса.

Он весело кивнул.

— Вот, решил под утро покататься. Тем более, час назад прошла оперативная информация. На юго-западе случилось кое-что интересное.

Я кивнул, демонстрируя легкую заинтересованность.

— Я уже просмотрел присланные материалы, — продолжал он, насмешливо разглядывая меня. — Следы были превосходно заметены. Чистая работа. Контора, должно быть, рвет и мечет…

Я молча кивал, рассеянно слушая.

Наивный дурак, вот я кто.

Я закрутил вокруг него черные вихри, а потом он вскрикнул, глаза его полезли на лоб, пена запузырилась в уголках обкусанных губ, и он упал, суча ногами. А я стоял и смотрел сверху вниз. Пялился на роящуюся черную крупу, которая облепляет его, как мириады жадных москитов, и беспощадно жалит, высасывая его жизнь.

Жизнь его перешла в меня, подарив ощущение силы, дикую эйфорию, сумасшедшее ощущение пьянящей свободы.

И он остался валяться там, возле трансформаторной будки.

А они вон как, оказывается, работают. Быстро пронюхали. И эти уже все знают, и Контора…

Про Контору, а никак иначе это загадочное учреждение Иштван при мне не называл, я, в сущности, ничего не знал.