Пляшущие тени

Двое мальчишек у подъезда, мутузящих друг друга кулаками, изображая каких-нибудь трансформеров. Компания подвыпивших студентов с пластиковыми стаканчиками, разместившаяся в песочнице. Голые ветви, грязный асфальт, ребристые металлические гаражи, безграмотные надписи на стенах, заполненные мусорные баки.

Мир обычных людей. Полигон для наших экспериментов, предмет пристального внимания спецслужб Конгломерата.

Согласно полученным от Иштвана инструкциям, я должен был встретиться в условленном месте с дежурившей по этому же району сотрудницей. Это обычная практика — одна голова хорошо, а две лучше. Сначала бредешь из точки А в точку Б, собираешь свои впечатления, потом делишься с сослуживцем, потом проходите маршрут вместе.

Сотрудница опаздывала. Придя на условленное место, я сел на длинную пустую скамейку, стал изучать окружающий скверик, шуршащий ярко-желтой листвой.

Я уже начал злиться, когда увидел в конце скверика девушку, которую назначили мне в напарницы.

Девушка несла себя через сквер, длинно и торжественно переставляя по асфальту высокие каблуки сапог. Желтые листья, слетая с деревьев, кружились и падали вокруг нее.

Я узнал ее. Черт, ну что за напасть?

Оксана шла, как по подиуму, переставляя каблуки сапог один перед другим, спрятав руки в карманы короткой куртки. Вид у нее был немного заспанный, волосы собраны на затылке в подобие пучка перьев.

— Я тут не причем, правда, — сказал я, поднимая вверх руки. — это начальство виновато.

Оксана остановилась напротив меня, зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой.

— Не выспалась, — призналась она. На миг в ее глазах промелькнуло мечтательно выражение. Кажется, даже щеки порозовели.

Мне очень захотелось выругаться матом.

Я вытащил сигарету, щелкнул зажигалкой. Оксана поморщилась.

— Пошли, — буркнул я, вставая. — Работать надо.

— Ох, работник, — сказала она насмешливо, неторопливо щелкая каблуками следом за мной. — Суро-овый. Куда понесся так?

Я поглядел на нее через плечо, отвернулся.

— Может, хоть кофе выпьем? — усмехнулась она.

— Нет.

— Не верю своим ушам! Ты же вроде настаивал на свидании. А теперь, когда я сама тебя зову, отступать? Эх, мужчины…

— Пусть хахаль тебя по кофейням водит, — сказал я, растягивая губы в улыбке.

Глянул на нее через плечо.

— Что, завидно? — тихо сказала она, глядя исподлобья. Вишневые губы сжались.

Я сдержался. Просто отвернулся. Дальше мы шли молча.

Наше шатание по маршруту никаких плодов не принесло. Минут тридцать мы брели по улочкам, заходили во дворы, заглядывали в переулки. Пытались взять след. То она выходила вперед, и я плелся следом мрачной тенью. То наоборот, ее каблуки цокали за спиной. Подул холодный ветер, понес по улице сухие листья. Я втянул шею в поднятый воротник пальто. Оксана зябко потерла ладонями по предплечьям.

Ситуация была неприятной. Мы не разговаривали. Вместе нам находиться совершенно не хотелось, напротив, мы бы сейчас с радостью разбежались. Но держаться мы должны были рядом. Такова была начальственная инструкция, злая ирония бюрократов, засевших в глубинах нашего офиса, выделивших именно ее мне в пару. А ей — меня.

Мы были вынуждены бродить по этим улицам, по этому спальному району, на промозглом ветру, плечом к плечу, пока не превратимся в ледышки.

— Зайдем? — буркнул я, когда мы плелись мимо кафе.

Оксана равнодушно пожала плечами.

Мы зашли, разделись, устроились за столиком. Помогать ей снять куртку или пододвигать стул я не стал.

Заказали по чашке кофе. В ожидании заказа смотрели в разные стороны, лишь бы не друг на друга.

Когда, наконец, кофе принесли, и я сделал первый глоток, мне будто бы полегчало.

Я даже перестал злиться на нее. Стал искоса поглядывать. Она нервничала, злилась, и это делало ее вдвойне привлекательней.

Чтобы там ни было, она завораживала меня. Да что там, я был по уши в нее влюблен. Потому и вел себя так. Как глупый мальчишка.

Мне захотелось долго-долго сидеть рядом с ней вот так. Ничего не говорить, просто смотреть, как она ломает вилкой свой чизкейк, подносит к губам чашечку с кофе, как сосредоточенно жует, морщит и почесывает нос, кончик которого смешно покраснел от холода, как хмурит тонкие брови, как подрагивают ее ресницы и выступает на щеках румянец, как выгодно подчеркивает грудь обтягивающий полосатый свитер. Мне захотелось остановить время, запомнить ее такой.

Я потащил из кармана телефон, пробежал по клавишам пальцами, настраивая на фотосъемку. Поднял его на уровень глаз. Раздался громкий щелчок, имитирующий звук настоящего фотоаппарата.

Оксана подняла на меня взгляд, прекратив жевать.

— Какого черта, Яблоков? — с бешенством воскликнула она. — Сотри немедленно!