Единорог

Я пойду сейчас, а то и правда у тебя засну.

— Ты на машине?

— Да.

— Ты врежешься сейчас куданибудь. У тебя же глаза слипаются. Может, ты поспишь немного, потом пойдешь?

— А можно? Я на диване полчасика полежу… Лер, ты чудо.

Он лег в большой комнате. Я принесла ему подушку, одеяло, задернула шторы и ушла в папин кабинет — продолжать раскопки. Валерка заснул сразу же.

В письменном столе я нашла толстую тетрадь в синей обложке. Мелкожемчужным подчерком исписаны были страницы, меж ними встречались, то сухой лист, то цветок, иногда вложены были рисунки или фотографии. С неожиданным чувством я узнала свои детские каракули в пожелтевших листах.

Не сразу я поняла, что это был мамин дневник. Ведь я даже не знаю ее подчерка, никогда не видела записей, сделанных ее рукой. Невольно я оглянулась на мамин портрет, висевший над дверью, и засмотрелась, задумалась.

Это большая фотография в металлической рамке; бледная гибкая женщина взирала с нее на меня смутными глазами. Белые волосы ртутной волной струились по ее плечам. Лицо ее узко, тонко, невозможно. Лицо Джоконды — у нее почти нет бровей, зато ресницы густые и длинные, белые ресницы, и кажется, будто на них лег иней. В описании это звучит странно, но она действительно была невозможно красива. Может быть, потому, что ее красота не была канонической, обычной, многократно встречающейся красотой. Она была за гранью красоты и уродства, она походила на ртуть, на лунный свет, на отблеск воды: гибкая, струящаяся, смуглобледная, с белоснежной волной волос, с огромными миндалевидными глазами, где белок отливал сериной, а радужка была светлее белка. В ней было чтото от негатива, какаято обратимость цветов. Ее звали Инна. По паспорту. Инна Владимировна Щукина, в девичестве Чурикова. Папа звал ее Нинианой, и меня всегда удивляло, почему именно Инна. Не Нина, не Анна. Ниниана.

Мне казалось, она никогда меня не любила. А теперь на этих страницах тут и там я встречала записи о том, как я впервые заговорила, как у меня резался первый зуб. Но чтото странное есть в этих записях, и я не пойму, любила ли она меня в самом деле или просто наблюдала за мной, словно за неведомым зверьком.

Какой у нее подчерк, как ровно и тонко ложатся буквы на обычный тетрадный лист!

Мои фотографии. Папины фотографии. Здесь она называла его — «мой повелитель». И еще — «маг». Ни разу по имени. Меня она здесь называла «девочкой». Она не любила мое имя. Пока она была жива, она звала меня Вивой. Я была для нее — Вива, Вивина. А папа сердился.

Это он назвал меня Валерией. Для него я была — Валерка. «Валерка, иди сюда». «Валерка, пойдем гулять». Как мальчик. Как мой Валера.

Я помню, однажды, совершенно случайно, я услышала, как они ссорятся, и папа вдруг сказал ей в сердцах: «Я назвал ее Валерией, чтобы ты не назвала ее Вивианой. У нее и так есть немало шансов погубить своего Мерлина». Вот так. Это ведь не шутка была, не метафора. Папа всегда говорил, что имя Вивиана приносит несчастье. Окружающим приносит несчастье…

С самого раннего детства я поняла, что есть множество человеческих миров, которые практически не пересекаются. И люди одного мира часто даже не подозревают о существовании другого. Мой отец был масоном. Настоящим масоном. И его отец был масоном. И наша родня в Англии, они тоже все масоны. Но здесь, в нашем городе, если кто и слышал о масонах, то только если читал «Войну и мир». А папа, к тому же, к русским масонам не имел никакого отношения, он был членом Ордена чертополоха, старейшего из британских орденов. Бывают среди масонов такие люди, которые не обязаны являться на заседания и вообще могут жить где угодно, и занимаются эти люди «хранением и преумножением знаний», а на самом деле разрабатывают сценарий развития человечества. И человечество покорно катиться по придуманному сценарию.

Это ведь не новость. Сколько американских президентов были масонами — и кто знает, что им приказывали их Ордена? Сколько советских политиков было в этом завязано. За время существования масонства оно не раз меняло мир. И сколько таких тайных правителей есть у человечества! — масоны, нефтяные магнаты, всемирный терроризм и прочее и прочее. Диву даешься, как только президенты и премьерминистры могут думать, что они чтото решают.

Нда. Не думаю, что ктото из наших соседей по подъезду может поверить в это, а с другой стороны, что здесь такого невероятного? Кажется, Александр 1 был связан с британскими масонами — или это был Николай 1? Не помню. Дедушка мой родом из Англии, а папа просто пошел по семейной линии — как его отец, как его дед. А то, что масоны управляют миром, — по крайней мере, когда им это нужно, — так это тоже не новость. Просто мы живем и выше своих проблем уже ничего не видим, и кто там управляет миром — нас не волнует.

А еще мой папа баловался алхимией. И называл себя магом.

Только ему действительно очень многое было подвластно.