Единорог

Кожа у него так натянута, что уголки глаз слегка приподняты. Руки у него были страшно горячие. Мы едва не соприкасались носами. Смущение накатывало на меня волнами. Танцевали мы долго, и медленные танцы, и быстрые, он все не отпускал меня, а потом его позвали курить, и он ушел.

Я села на диван, и ко мне подошел Саша, устроился рядышком.

— Что, Валерка к тебе клеится? Сказать ему?

— Что сказать? — не поняла я.

— Ну, чтобы не лез.

— Не надо, — сказала я. Почти испугалась.

Саша усмехнулся и посмотрел на меня искоса.

— Понравился?

— Он, что, женат?

— Нет.

— А в чем тогда дело?

— Ну, просто я же вижу, он уже под градусом. И от тебя прям не отходит. Вот я и подумал, может, тебя уже спасать надо?

— Саш, — сказала я, — я и сама могу спастись. Ясно?

Это я, конечно, преувеличивала. Никогда сроду я никого не могла отшить.

— Чем он занимается, твой Валера?

— Бизнесом. Большим бизнесом, — и посмотрел на меня, — крутые деньги, крутые связи.

— Ты меня предупреждаешь, что ли?

— Что ты! Я Валерку хвалю. У него действительно серьезный бизнес.

— Серьезный криминал у него, я чувствую.

— С чего ты взяла? — и посмотрел так на меня.

— Мне так кажется, — сказала я неуверенно.

— Ну, да. Начинал он с криминала, но с него же все начинали, что ты думаешь, Лера, у нас, что, Дикий Запад, чтоб все цивилизовано было? А теперь у Валерки все серьезно, на уровне. Это правда, Лера.

— То ты отшить его хотел, то вдруг хвалишь.

— Валерка мне, можно сказать, жизнь спас. Ясно?

— Ясно, — сказала я.

— Я серьезно.

— Я поняла, — сказала я.

— Ну, давай. Глядишь, срастется у вас.

Хлопнул меня по плечу и ушел. И сразу откудато появился Валера, плюхнулся рядом. Спросил отрывисто:

— Нет надоел?

— Нет, — сказала я. Заулыбалась.

— Что тебе Сашка тут про меня наговорил?

— Он спрашивал, не нужно ли сказать тебе, чтоб ты ко мне не лез.

— А ты что?

— Если понадобится, я и сама скажу.

— Ясненько, — пробормотал он.

— Давно ты Сашу знаешь?

— С Афгана, — сказал он.

Не знаю, что я почувствовала, когда услышала это. Удивилась? Да, я удивилась, но както не слишком. То, что Саша бывший «афганец», я, конечно, знала. И в нем действительно есть, чего в обычном моем окружении нет совсем, в обычном моем книжнозаумном окружении. Не знаю даже, что это такое — просто обостренное принятие реальности и вместе с этим такое же обостренное непринятие внутренней жизни.

Я задумалась, а Валера смотрел на меня, и в глазах его появился нехороший блеск.

— В чем дело? — спросил он. Зло так спросил.

— Ни в чем, — сказала я.

— Лера!

— Я думала, тебе лет двадцать пять.

Он хмыкнул.

— Мне сорок скоро, — а потом, — Что, староват?

— Да нет, — сказала я, — Так даже лучше. Перебесился.

— Помоему, я еще не начинал, — сказал он задумчиво.

Я прыснула. Валера тоже улыбнулся, но не понастоящему, а так, немного.

— Ты домой еще не собираешься? — спросил он.

— А что?

— Нет, просто спрашиваю.

— Да, вообщето. Поздно уже.

— Я тебя провожу, ладно?

Я посмотрела на него, не выдержала, засмеялась.

— Что?

— Ничего. Извини.

— В чем дело?

— Валер, я живу этажом выше. Прямо над этой квартирой.

— Серьезно?

— Угу.

— А жаль, — сказал он, — Представляешь, как бы я тебя провожал по ночному городу… — потом подумал, — Вообщето я на машине. Ладно, я тебя по лестнице провожу.

И взял меня за руку — обеими своими руками. Смешно, ведь абсолютно чужой и практически незнакомый человек, а так было приятно. Наверное, у людей всетаки есть какаято совместимость — не по духу, а именно телесная совместимость. К иным людям ведь и прикоснуться неприятно, а тут… Странная штука — жизнь, как ни крути, ох, какая странная.

— Идем, — сказал Валера.

Похлопал по моей руке и поднялся с дивана.

Мы вышли в прихожую. Валера крикнул Саше, что мы уходим, и отпер дверь.

— Подожди, не беги, — сказал Валера мне в спину.

— Ты бы накинул хоть чтонибудь. Холодно же.

— Лер…

— Мм?

— Давай сходим куданибудь?

— Сейчас?

— Нет. Завтра. Давай?

— Хорошо, — сказала я, — А куда?

— Ты хочешь куданибудь? Ну, в определенное место?

— Да нет. Мне все равно.

По лестнице мы поднялись быстро, остановились у моей двери. Я както растерялась. Не знаю, может, он ждал, что я приглашу его зайти, но мне это, честно говоря, вообще в голову пришло только сейчас — что он мог ждать такого от меня.