Ранней осенью 1988 года взвод солдат-стройбатовцев расчищал помещения в замке XVII века. Строение сильно пострадало во время последней войны и представляло собой почти сплошные руины. На угловой корпус — единственную более-менее сохранившуюся часть — зарился местный совхоз. Он-то и заказал ремонт.
Добавить в моё избранное
160 мин, 37 сек 6850
Рядом была расстелена газета с кое-какой немудрёной закуской, стоял стакан с остатками выпивки, из рюкзака выглядывало горлышко бутылки. Броситься на незнакомца было бы чистейшим безумием, мужчина легко справился бы с ней и, того и гляди, сдал бы в милицию… Но если она не напьётся крови в самое ближайшее время, то из-за жажды утратит над собой контроль и неизвестно, что натворит тогда…
Она остановилась за деревом. Мужское тело, сочное, бело-розовое, обложенное жирком, казалось, вибрировало от переполнявшей его животворной влаги. Амалия не могла оторвать от него алчных глаз. Чувствуя, что ещё немного — и разум откажется ей повиноваться, она сжала зубы, отвернулась…
Плеск воды привлёк внимание лежавшего. Он поднял голову, огляделся. Невдалеке, явно не замечая его, шумно входила в воду голая грудастая баба. Он торопливо допил остатки вина, отшвырнул бутылку и подобрался к кустам, откуда можно было наблюдать, оставаясь незамеченным.
Женское тело белело в прозрачных струях. Лоснились округлые бёдра, по-русалочьи лениво двигались полные руки. Она перевернулась на спину — и вдруг увидела следившего за ней незнакомца. Тот подался было назад, но она рассмеялась и игриво подмигнула. Он махнул ей в ответ — дескать, плыви сюда.
Амалия вышла из воды, потягиваясь и зябко поводя плечами. Забыв о том, что сейчас она — простая деревенская баба, толстая и некрасивая, Амалия улыбалась как молодая аристократка, прекрасная и бесстыдная, отдающаяся мужику. На лице её изобразилось порочное томление, рука с ложной стыдливостью прикрыла грудь.
Воровски оглядываясь, незнакомец подбежал к ней, схватил за руку и увлёк в кусты. Жадно и торопливо обнял, почти утонул в её мягком, как тесто, теле. И уже через минуту его дыхание участилось, глаза затуманились…
И вот тут-то Амалия впилась ногтями ему в глаза. По его лицу потекла кровавая слизь. Он заревел от страха и ярости, задёргался, начал отдирать от себя её пальцы, а потом стал наугад лупить кулаками. Амалия отскочила от него и в несколько прыжков очутилась у его вещей. Рука, просунутая в рюкзак, нащупала складной охотничий нож. Глаза вампирши радостно сверкнули. Это то, что ей нужно!
Заколоть слепого, беспомощно мечущегося среди деревьев, было делом пары секунд. Затем она торопливо, с жадностью, вся дрожа, прильнула к распоротой аорте. Слабость быстро проходила. Утолив первый, самый мучительный приступ жажды, Амалия стала пить не спеша, со вкусом, чувствуя, как живительная энергия наполняет её эфирное тело.
Отдавшись упоительным ощущениям, она не заметила, как на реке показалась лодка. Уключины скрипнули в нескольких метрах от вампирши, и она вздрогнула, оторвалась от трупа. Но лодочники не увидели её за кустами. Они проплыли мимо, и не на шутку перепугавшаяся вампирша перевела дух…
Наскоро искупавшись и смыв с себя кровь, она утёрлась рубашкой своей жертвы, труп столкнула в воду, чужие вещи спрятала в кусты. Затем продолжила путь по едва заметной лесной тропе.
Солнце уже садилось, заливая оранжевым светом верхушки сосен, когда Амалия вышла на просёлочную дорогу. Вскоре показались заборы, крыши и трубы заштатного городишки Н.
Обогнув лужу во всю ширину улицы и пройдя заболоченным пустырём, Амалия разыскала одноэтажный деревянный дом с верандой. Толкнула калитку.
Домашние уже дожидались Таисью. В прихожей на неё набросился здоровенный усач в расстёгнутой рубашке. Он был выпивши и красен, как варёный рак.
Амалия тотчас смекнула, что это и есть таисьин муж.
«Полнокровный, — не без удовольствия подумала она. — Сейчас наемся всласть».
— Опять будешь рассказывать, что весь день проторчала у отца? — заревел усач, яростно кривя рот. — У этого алкаша? Преданно ухаживала за ним до позднего вечера, да? Так я тебе и поверил! Лучше признайся сразу, что ходила к грузину! — В руках у мужчины появились дешёвенькие перламутровые бусы. — Откуда они у тебя?
— Откуда? — Амалия, не успевшая узнать о личной жизни Таисьи, растерянно уставилась на него.
— Я их нашёл в твоих вещах!
— У цыган купила.
— Врёшь. Это подарок грузина. Стерва! Сейчас ты и от меня получишь кое-что!
В дверях комнаты показалась заплаканная физиономия пятилетнего мальчугана.
— Папа! Папа!
— Щас выдеру, щенок! — Усач грубо вытолкнул его в комнату. — Не лезь, когда старшие разговаривают.
Он с треском захлопнул дверь и обернулся к Амалии. Из комнаты донёсся детский плач.
Мужчина разорвал бусы и принялся ожесточённо топтать покатившиеся шарики. Губы Амалии раздвинулись в ухмылке, и это не укрылось от ревнивца. Он выругался и наотмашь ударил её по лицу.
Хоть это было и не её лицо, а таисьино, в вампирше взыграла гордость. Как! Этот мужлан осмелился поднять руку на благородную даму, в жилах которой течёт кровь барона фон Берлитца, соратника самого Фридриха Барбароссы?
Она остановилась за деревом. Мужское тело, сочное, бело-розовое, обложенное жирком, казалось, вибрировало от переполнявшей его животворной влаги. Амалия не могла оторвать от него алчных глаз. Чувствуя, что ещё немного — и разум откажется ей повиноваться, она сжала зубы, отвернулась…
Плеск воды привлёк внимание лежавшего. Он поднял голову, огляделся. Невдалеке, явно не замечая его, шумно входила в воду голая грудастая баба. Он торопливо допил остатки вина, отшвырнул бутылку и подобрался к кустам, откуда можно было наблюдать, оставаясь незамеченным.
Женское тело белело в прозрачных струях. Лоснились округлые бёдра, по-русалочьи лениво двигались полные руки. Она перевернулась на спину — и вдруг увидела следившего за ней незнакомца. Тот подался было назад, но она рассмеялась и игриво подмигнула. Он махнул ей в ответ — дескать, плыви сюда.
Амалия вышла из воды, потягиваясь и зябко поводя плечами. Забыв о том, что сейчас она — простая деревенская баба, толстая и некрасивая, Амалия улыбалась как молодая аристократка, прекрасная и бесстыдная, отдающаяся мужику. На лице её изобразилось порочное томление, рука с ложной стыдливостью прикрыла грудь.
Воровски оглядываясь, незнакомец подбежал к ней, схватил за руку и увлёк в кусты. Жадно и торопливо обнял, почти утонул в её мягком, как тесто, теле. И уже через минуту его дыхание участилось, глаза затуманились…
И вот тут-то Амалия впилась ногтями ему в глаза. По его лицу потекла кровавая слизь. Он заревел от страха и ярости, задёргался, начал отдирать от себя её пальцы, а потом стал наугад лупить кулаками. Амалия отскочила от него и в несколько прыжков очутилась у его вещей. Рука, просунутая в рюкзак, нащупала складной охотничий нож. Глаза вампирши радостно сверкнули. Это то, что ей нужно!
Заколоть слепого, беспомощно мечущегося среди деревьев, было делом пары секунд. Затем она торопливо, с жадностью, вся дрожа, прильнула к распоротой аорте. Слабость быстро проходила. Утолив первый, самый мучительный приступ жажды, Амалия стала пить не спеша, со вкусом, чувствуя, как живительная энергия наполняет её эфирное тело.
Отдавшись упоительным ощущениям, она не заметила, как на реке показалась лодка. Уключины скрипнули в нескольких метрах от вампирши, и она вздрогнула, оторвалась от трупа. Но лодочники не увидели её за кустами. Они проплыли мимо, и не на шутку перепугавшаяся вампирша перевела дух…
Наскоро искупавшись и смыв с себя кровь, она утёрлась рубашкой своей жертвы, труп столкнула в воду, чужие вещи спрятала в кусты. Затем продолжила путь по едва заметной лесной тропе.
Солнце уже садилось, заливая оранжевым светом верхушки сосен, когда Амалия вышла на просёлочную дорогу. Вскоре показались заборы, крыши и трубы заштатного городишки Н.
Обогнув лужу во всю ширину улицы и пройдя заболоченным пустырём, Амалия разыскала одноэтажный деревянный дом с верандой. Толкнула калитку.
Домашние уже дожидались Таисью. В прихожей на неё набросился здоровенный усач в расстёгнутой рубашке. Он был выпивши и красен, как варёный рак.
Амалия тотчас смекнула, что это и есть таисьин муж.
«Полнокровный, — не без удовольствия подумала она. — Сейчас наемся всласть».
— Опять будешь рассказывать, что весь день проторчала у отца? — заревел усач, яростно кривя рот. — У этого алкаша? Преданно ухаживала за ним до позднего вечера, да? Так я тебе и поверил! Лучше признайся сразу, что ходила к грузину! — В руках у мужчины появились дешёвенькие перламутровые бусы. — Откуда они у тебя?
— Откуда? — Амалия, не успевшая узнать о личной жизни Таисьи, растерянно уставилась на него.
— Я их нашёл в твоих вещах!
— У цыган купила.
— Врёшь. Это подарок грузина. Стерва! Сейчас ты и от меня получишь кое-что!
В дверях комнаты показалась заплаканная физиономия пятилетнего мальчугана.
— Папа! Папа!
— Щас выдеру, щенок! — Усач грубо вытолкнул его в комнату. — Не лезь, когда старшие разговаривают.
Он с треском захлопнул дверь и обернулся к Амалии. Из комнаты донёсся детский плач.
Мужчина разорвал бусы и принялся ожесточённо топтать покатившиеся шарики. Губы Амалии раздвинулись в ухмылке, и это не укрылось от ревнивца. Он выругался и наотмашь ударил её по лицу.
Хоть это было и не её лицо, а таисьино, в вампирше взыграла гордость. Как! Этот мужлан осмелился поднять руку на благородную даму, в жилах которой течёт кровь барона фон Берлитца, соратника самого Фридриха Барбароссы?
Страница 15 из 46
