Ранней осенью 1988 года взвод солдат-стройбатовцев расчищал помещения в замке XVII века. Строение сильно пострадало во время последней войны и представляло собой почти сплошные руины. На угловой корпус — единственную более-менее сохранившуюся часть — зарился местный совхоз. Он-то и заказал ремонт.
Добавить в моё избранное
160 мин, 37 сек 6880
— Что ты делаешь!
— Не ори, — сказал Пётр, вправляя окровавленное лезвие в рукоятку. — Этот тип хотел тебя убить.
— Нет, нет…
— Брось, Наташка. Я слишком хорошо знаю этих людей. Он добил бы старика, а потом взялся бы за тебя… Такие паскуды способны на всё, и свидетелей они не оставляют, — Пётр засунул нож в карман. — Пойми, у меня не было выбора. Или я его, или он меня, а потом и тебя. Кто-нибудь из нас всё равно остался бы тут лежать.
Наташа сидела на асфальте, зажимала рукой рану на шее и судорожно шевелила губами, словно хотела что-то сказать, но не могла.
— Это он… — выдавила наконец она.
— Знаю, что он, — ответил Пётр. — Надо скорей смываться… Ты можешь идти?
— Это он… — повторила Наташа и показала пальцем на Синцевецкого. — Он ранил меня…
— Он? — изумился Пётр. — Этот старикашка?
— Парень не виноват… — сквозь слёзы твердила девушка. — А ты убил его… Убийца…
— Не может быть, — в растерянности проговорил Пётр. — Ты что-то путаешь.
Губы старика снова зашевелились. Амалия уже трижды произнесла все слова заклинания, кроме самого последнего. Мучительным напряжением всех теплившихся в теле Синцевецкого сил она набрала в отбитые лёгкие воздуху и выдохнула:
— И… бли…
И в этот миг тяжёлая рука зажала ей рот.
Пётр сжимал рот и нос Синцевецкого около минуты, пока грудь филолога не содрогнулась в последний раз и глаза не остекленели.
— Чтоб зря не мучился, — сказал парень. — Заодно и свидетелей не будет. — Он протянул руку Наташе. — Пошли, а то нас могут застукать менты.
Девушка отшатнулась.
— Убийца, — прошептала она, не сводя с него наполненных ужасом глаз, и стала подниматься. — Убийца… Где ты научился убивать?…
— Ерунду порешь, — раздражённо возразил Пётр. — Этот хмырь — преступник, из-за него старик выбросился из окна. А я действовал в пределах самооборо…
Он осёкся, не договорив. В эту минуту произошло нечто дикое, страшное, немыслимое…
На небе полыхнуло сразу несколько молний, взвыл ветер и в глазах мёртвого старика вдруг ярко вспыхнули жёлтые искры. Они отделились от глаз и начали разбухать бледно-золотистым облаком, которое неожиданно приняло очертания женского тела, словно бы окутанного лёгким покрывалом. Черт лица привидения рассмотреть было невозможно, но и Пётр и Наташа поняли, что это лицо искажено от ярости. Призрачная женщина взглянула на Петра и в немой угрозе вскинула руку.
Пётр почувствовал, как невыносимый ужас тысячами ледяных игл впился в его тело, как напрягся каждый нерв, как затрепетали корни волос на голове. В глазах его всё вдруг вспыхнуло и перевернулось; он даже не расслышал, как рядом что-то упало с глухим треском…
Огненную фигуру словно ветром отнесло в сторону и она растаяла в мглистом тумане, и только тогда он задышал, заозирался безумными глазами. Страх помутил его рассудок, поступки потеряли осмысленность.
Наташа лежала в двух шагах от него. При появлении призрака она лишилась сознания и упала, ударившись затылком об асфальт. Вокруг её проломленного черепа растекалась кровавая лужа. Лицо быстро бледнело.
Пётр наклонился над ней, коснулся пальцем её щеки… И вдруг засмеялся, вскрикнул, дёрнул мёртвую за нос.
Исступлённо хохоча, он бросился бежать вдоль молчащих домов, свернул в переулок и исчез в темноте. Смолк вдали его смех.
А три трупа остались лежать под фонарём, который раскачивался на ветру, колебля пятна обморочного света.
Снова начался дождь.
Эпилог
В эти самые часы в угловой комнате старого замка, где ещё совсем недавно работали стройбатовцы, сидели трое: старший следователь военной прокуратуры майор Шевцов и два молодых офицера из того же ведомства. Вечером за ними должна была прибыть машина, но ещё с полудня разразился ливень, который не утих и к вечеру, и единственная ведущая к замку дорога превратилась в непроезжее болото. Машина так и не появилась. Следователям пришлось остаться в замке на ночь. Прикончив запасы пива, они коротали время за разговорами и картами.
К ночи непогода разыгралась не на шутку. Ливень хлестал неистово, молнии взбесились, ветер выл в пустынных галереях как тысяча озверевших чертей. Неудивительно, что разговор свернул на привидение, будто бы обитающее в замке.
— Здешний сторож убеждён в его существовании, — сказал, закуривая сигарету, младший лейтенант Петухов.
— Говорят, у него недавно дочь погибла? — спросил второй офицер — Горяев.
— Так точно, — подтвердил Петухов. — Покончила с собой во время нервного приступа. А перед этим вырезала всю свою семью, включая малолетнего ребёнка… Жуткая история, в которой вряд ли удастся разобраться… А сторож снова ударился в запой. Сегодня с похмелья вручил мне заявление об увольнении. Я говорю ему: зачем мне даёте?
— Не ори, — сказал Пётр, вправляя окровавленное лезвие в рукоятку. — Этот тип хотел тебя убить.
— Нет, нет…
— Брось, Наташка. Я слишком хорошо знаю этих людей. Он добил бы старика, а потом взялся бы за тебя… Такие паскуды способны на всё, и свидетелей они не оставляют, — Пётр засунул нож в карман. — Пойми, у меня не было выбора. Или я его, или он меня, а потом и тебя. Кто-нибудь из нас всё равно остался бы тут лежать.
Наташа сидела на асфальте, зажимала рукой рану на шее и судорожно шевелила губами, словно хотела что-то сказать, но не могла.
— Это он… — выдавила наконец она.
— Знаю, что он, — ответил Пётр. — Надо скорей смываться… Ты можешь идти?
— Это он… — повторила Наташа и показала пальцем на Синцевецкого. — Он ранил меня…
— Он? — изумился Пётр. — Этот старикашка?
— Парень не виноват… — сквозь слёзы твердила девушка. — А ты убил его… Убийца…
— Не может быть, — в растерянности проговорил Пётр. — Ты что-то путаешь.
Губы старика снова зашевелились. Амалия уже трижды произнесла все слова заклинания, кроме самого последнего. Мучительным напряжением всех теплившихся в теле Синцевецкого сил она набрала в отбитые лёгкие воздуху и выдохнула:
— И… бли…
И в этот миг тяжёлая рука зажала ей рот.
Пётр сжимал рот и нос Синцевецкого около минуты, пока грудь филолога не содрогнулась в последний раз и глаза не остекленели.
— Чтоб зря не мучился, — сказал парень. — Заодно и свидетелей не будет. — Он протянул руку Наташе. — Пошли, а то нас могут застукать менты.
Девушка отшатнулась.
— Убийца, — прошептала она, не сводя с него наполненных ужасом глаз, и стала подниматься. — Убийца… Где ты научился убивать?…
— Ерунду порешь, — раздражённо возразил Пётр. — Этот хмырь — преступник, из-за него старик выбросился из окна. А я действовал в пределах самооборо…
Он осёкся, не договорив. В эту минуту произошло нечто дикое, страшное, немыслимое…
На небе полыхнуло сразу несколько молний, взвыл ветер и в глазах мёртвого старика вдруг ярко вспыхнули жёлтые искры. Они отделились от глаз и начали разбухать бледно-золотистым облаком, которое неожиданно приняло очертания женского тела, словно бы окутанного лёгким покрывалом. Черт лица привидения рассмотреть было невозможно, но и Пётр и Наташа поняли, что это лицо искажено от ярости. Призрачная женщина взглянула на Петра и в немой угрозе вскинула руку.
Пётр почувствовал, как невыносимый ужас тысячами ледяных игл впился в его тело, как напрягся каждый нерв, как затрепетали корни волос на голове. В глазах его всё вдруг вспыхнуло и перевернулось; он даже не расслышал, как рядом что-то упало с глухим треском…
Огненную фигуру словно ветром отнесло в сторону и она растаяла в мглистом тумане, и только тогда он задышал, заозирался безумными глазами. Страх помутил его рассудок, поступки потеряли осмысленность.
Наташа лежала в двух шагах от него. При появлении призрака она лишилась сознания и упала, ударившись затылком об асфальт. Вокруг её проломленного черепа растекалась кровавая лужа. Лицо быстро бледнело.
Пётр наклонился над ней, коснулся пальцем её щеки… И вдруг засмеялся, вскрикнул, дёрнул мёртвую за нос.
Исступлённо хохоча, он бросился бежать вдоль молчащих домов, свернул в переулок и исчез в темноте. Смолк вдали его смех.
А три трупа остались лежать под фонарём, который раскачивался на ветру, колебля пятна обморочного света.
Снова начался дождь.
Эпилог
В эти самые часы в угловой комнате старого замка, где ещё совсем недавно работали стройбатовцы, сидели трое: старший следователь военной прокуратуры майор Шевцов и два молодых офицера из того же ведомства. Вечером за ними должна была прибыть машина, но ещё с полудня разразился ливень, который не утих и к вечеру, и единственная ведущая к замку дорога превратилась в непроезжее болото. Машина так и не появилась. Следователям пришлось остаться в замке на ночь. Прикончив запасы пива, они коротали время за разговорами и картами.
К ночи непогода разыгралась не на шутку. Ливень хлестал неистово, молнии взбесились, ветер выл в пустынных галереях как тысяча озверевших чертей. Неудивительно, что разговор свернул на привидение, будто бы обитающее в замке.
— Здешний сторож убеждён в его существовании, — сказал, закуривая сигарету, младший лейтенант Петухов.
— Говорят, у него недавно дочь погибла? — спросил второй офицер — Горяев.
— Так точно, — подтвердил Петухов. — Покончила с собой во время нервного приступа. А перед этим вырезала всю свою семью, включая малолетнего ребёнка… Жуткая история, в которой вряд ли удастся разобраться… А сторож снова ударился в запой. Сегодня с похмелья вручил мне заявление об увольнении. Я говорю ему: зачем мне даёте?
Страница 45 из 46
