Лес

Раньше с этим вообще просто было: написал донос, и нет больше довольного жизнью соседа!

— Так за кого ты? — спросил Алексей.

— За Родину. Меня пока всё устраивает, ну, почти всё. Сейчас конечно не самое лучшее время, но жить можно. Можно работать — места есть, можно зарабатывать. Многое можно подвергнуть обоснованной критике, но в принципе сейчас в нашей стране всё нормально. Каждый может заниматься тем, чем ему вздумается. Хочешь — торгуй, хочешь — занимайся фермерством. Под лежачий камень вода не течёт — и для достижения своих целей придётся изрядно попотеть. Но ведь это реально — всё в наших силах! Если ты хочешь чего-то достичь, то шевелись, и ты добьёшся цели! Каждый живёт так, как он сам этого захотел. Вот видно, что прикид у тебя не дешёвый. Сколько твои кроссовки стоят?

— За пятёру брал.

— Ну, вот видишь. Если бы плохо жили, то босячком бы бегали.

— Где работаешь?

— В кафе, поваром.

— Нормально. Девчёнка есть?

— Да, почти жена;

Мороз усмехнулся, при слове «почти».

— Работает?

— Ага; — кивнул Алексей.

— Планы есть на будущее развитие, или тебя всё устраивает?

— Хочу со временем открыть своё дело. Небольшую пиццерию, надеюсь, лет через пять заняться вплотную.

— Ну что ж, идея отличная.

Какое-то время они шли молча, слушая лишь свои шаги, эхом отдающиеся от придорожных заборов.

— Лишь за периферию обидно, — нарушил тишину Мороз, — За тех мужиков, которые угрожали нам со Степаном ружьями, у брошенного и забытого «Ивана». Но может быть, это наказание нищетой и несправедливостью им дано за ту их злобу и безразличие? Бог не заступился за них, когда своей ненавистью они навлекли на себя беду.

Они подошли к ночной палатке.

Степан сильно постучал в закрытую дверь, будто бы был завсегдатым этого заведения, и мог себе позволить такое хамство. Стекло на двери зазвенело от сильного сотрясения. Дверь открыл парень, с виду — Таджик, или Дагестанец.

— Чё надо? — спросил он не дружелюбно.

— Шоколада! — в тон ему ответил Мороз. — Что может быть надо в три часа ночи двум Русским пацанам?

— Не продаём; — коротко ответил тот, быстро смекнув, о чём идёт речь.

— Да куда ты денешься! — он глянул за угол палатки, затем заглянул через открытое окошко, через которое они общались с продавцом, внутрь.

— Ср*ть куда ходишь? — неожиданно спросил Мороз продавца.

Тот немного растерялся, услышав такой вопрос, и хотел было закрыть окошко, но Мороз подставил руку, и не дал ему этого сделать.

— Я полицию вызову! — возмущенно произнёс тот.

— Нет, это я вызову, да только не полицию. Борисову позвоню, знаешь Борисова? Он тут у тебя быстро порядок наведёт! Гадишь в кустах, а потом этими руками мороженное деткам продаёшь? Спишь прямо тут — в магазине — вон раскладушка стоит! Это антисанитария, за это лишают лицензии. Твой хозяин тебя не похвалит, когда с него шкуру сдирать будут — чтоб откупится от Борисова, ему понадобится много денег!

— У нас нет водки! — сказал продавец, сменив тон на более дружелюбный.

— Ты это шмарам с трассы втирай! Есть у тебя водка, я знаю. Нам много не надо, бутылку возьмём, и до свидания!

Продавец замешкался, затем быстро исчез в служебном помещении магазинчика. Через полминуты, за которые из-за стены послышались характерные позвякивания, он появился вновь, с бутылкой водки в руке.

— Вот! — он протянул её Морозу. Тот, задержавшись на секунду, будто бы думая, брать или не брать, принял бутыль, словно делая одолжение продавцу. Мороз спрятал водку в карман своих волшебных брюк.

— Пойдём! — сказал он Алексею. Тот растерянно пошёл за Морозом, сделав несколько шагов, они услышали крик за спиной:

— Брат, постой, брат, подожди!

Они остановились, дверь магазина была открыта, и к ним бежал продавец.

— Брат, ты это, Борисову не говори, ладно? Мне проблемы с хозяином не нужны.

— Ладно. — Мороз царственно махнул рукой. — Иди, спи дальше, а то бандиты пока ты тут прохлаждаешься, кассу вытащат!

— Спасибо, брат! — сказал продавец, и бегом направился к своему магазину.

— Артист! — подытожил увиденное Алексей.

— Знаю; — спокойно согласился Мороз.

Они отправились в обратный путь.

* * *

Алексею сильно хотелось пить. Во рту его было сухо, и язык неприятно скрежетал по нёбу. Он разлепил отёкшие веки, и увидел свет. Он спал на своей кровати, укрытый покрывалом. Сильный храп резал его слух, он огляделся, и увидел спящего на полу парня. Напрягая память, он вспоминал, что же произошло вчера ночью. Он вспомнил разговор с Анжелой, лифт, свою ночную прогулку… И встреченного им под мостом Мороза, сейчас безмятежно похрапывающего на его полу. Он встал, прошёл на кухню, прочитал записку, найденную им на столе, текст которой содержал много нецензурных выражений.