Лес

Запах чистого белья приятно щекотал ноздри. «Нет, это были не волки. Почему же они испугались молитвы? Может быть, само зло воплотилось в них? А добро — воплотилось в зайца? Может ли быть такое? Кем в этой борьбе был я?» Его размышления прервал вернувшийся сосед. Он пробрался к своей кровати, долго ложился, и удобно устроившись, сказал:

— Не скучал, Стаканов? — он умышленно заменил букву «х», в фамилии героя труда, на букву «к», исковеркав фамилию по аналогии слова «стакан».

— Да чтоб ты… — Алексей замялся и, подумав с несколько секунд, продолжил: — Долго жил!

Сосед довольно усмехнулся. Взяв с тумбочки гранёный стакан, он вытащил из-под одеяла бутылку водки. Глядя на Алексея с усмешкой, он откупорил пробку, сухо хрустнувшую в больничной тишине, не сводя с него взгляда. Затем медленно, словно снимающая нижнее бельё актриса в дешёвом эротическом фильме, налил булькающую водку в стакан, так же, не сводя с Алексея глаз. Затем жадно, словно изнывающий от жажды степной путник, влил прозрачную жидкость в свой рот. Наигранно морщась, он вновь посмотрел на Алексея, на этот раз выжидательно, словно бы ожидая от него похвалы.

— Дурак ты, Стёпа; — сказал Алексей. — Кто ж с травмированной башкой водку пьёт?

Улыбка спала с лица Стёпы, и он быстро налили второй стакан, и выпил его залпом.

— А ты значит самый умный, так?

— Нет. Я — тоже дурак. Иначе бы не лежал бы с тобой в одной палате!

Тот презрительно усмехнулся:

— Я тебе что, петух конченый, что со мной рядом в одной палате западло лежать?

— Ты сам это сказал.

Тот помолчал немного, что-то обдумывая, затем улыбка вновь появилась на его лице:

— Эту водку я выиграл, поставив на тебя! Так что…

И он принялся наполнять стакан. Наполнив его до самых краёв, он медленно, чтоб не расплескать, протянул стакан Алексею. Степан ожидал того, что его сосед не сможет выпить без закуски полный стакан водки, или сможет сделать лишь небольшой глоток — и эта «немощь» соседа будет тем самым прецедентом, который позволит морально возвыситься Стёпке над своим соседом. Тот принял стакан без слов, молча выпил, даже не поморщившись, и вернул пустую тару удивлённому Стёпе. За время, проведённое в подземелье, Алексею довелось выпить много коньяка, без закуски — и теперь он пил эту водку как простую воду.

— Ну ты, внатуре борзой, всё то зачем выпил? — возмутился он, совершенно не ожидавший такого исхода.

Алексей посмотрел на соседа так, будто видит его в первый раз:

— Ты что, не русский?

— Я не понял, ты меня сейчас пиндосом обозвал? — раззадориваясь, спросил Стёпа.

Он открыл тумбочку, Алексей напрягся, приготовившись к резкому выпаду. Но тот достал сигарету, чиркнул издавшей до боли знакомый звук зажигалкой, и прикурил.

— Нет, — ответил Алексей. — Ты сам себя назвал!

Несколько раз нервно затянувшись, то резко размахнулся зажатым в руке стаканом, но Алексей легко успел упредить удар — перехватив руку со стаканом, он сильно сжал её, с такой силой, что лицо Стёпы скривилось, стакан выпал из его руки, звонко стукнувшись о пол, и раскололся на мелкие части.

— Шариков, ты опять в палате куришь? — раздался в коридоре строгий женский голос.

Алексей, собравшийся было нанести правой рукой удар под дых, ослабил хватку, выпустив зажатую на запястье руку. В палату вошла медсестра.

— Шариков, ты что тут устроил? — спросила она, увидев осколки стекла между кроватями.

Тот молча лежал, глядя в потолок, будто вопрос был задан не ему.

— Я Виктору Степановичу скажу, накурил, да и водкой от тебя разит — даже сквозь табак чую!

Она вышла, видимо ушла за метлой и совком. Алексей вскочил, занеся руку над Стёпой, чтоб доделать начатое. Но потом резко отвёл её в сторону, и вернулся в свою кровать.

— Ты уже давно наказал себя сам! — сказал Алексей. — Больше никто в мире не сможет наказать тебя так, как ты сам! Смотрел «Собачее сердце?»

— Нет; — тихо ответил тот.

— Посмотри! — посоветовал Алексей. — Может, чего-нибудь поймешь в этой жизни.

Они вновь лежали молча.

«Мороз умер, нет, не выжить бы ему! Ни за что, — думал Алексей, — Сам он выжил чудом, не раз спасало его это чудо, Бог спасал, а как иначе? Бог есть, существует, за красивым светом ночных городских огней, я просто не видел Его. Лишь тот шаг, который я сделал, выйдя из лифта, и разорвав порочный круг своей жизни, позволил мне увидеть Его. Но теперь то. Теперь я знаю всё. Что даст то, если я расскажу обо всём участковому, который придёт ко мне? Всю правду? Ребятам это уже не поможет. Но с другой стороны, их надо похоронить по-человечески. У них есть родные, которые имеют право на то, чтобы хотя бы придать тела близких им людей земле. Чтоб им не лежать забытыми» Иванами«в глухом лесу. Может быть, скорее всего, их гибель повесят на меня.