Ненавижу

Я немного огляделась и поняла, что нахожусь в большой спальне и лежу на мягкой кровати. Посмотрела на себя и удивлённо замерла. Я была одета в большую мужскую футболку бежевого цвета, с какими-то смешными и непонятными рисунками, которая доходила чуть ли не до колена. На запястьях были бинтовые повязки, скрывающие ужасные раны от верёвок. Положив руку на, вечно болящую, голову заметила, что волосы влажные и пахнут мужским шампунем.

Я ещё раз огляделась и прислушалась, а потом задрала длинную футболку. Там, где у меня были ожоги от сигарет, были приложены маленькие марли, приклеенные медицинским пластырем. Видимо они были пропитаны какой-то мазью, потому что чувствовался слабо уловимый запах трав. От лишних движений ещё больше закружилась голова, и я легла обратно в тёплую постель, укрывшись мягким одеялом, мысленно поблагодарив человека, который привёл меня в порядок и обработал ранки и ушибы. Даже калено, разбитое в лису было обработано.

Когда в комнату вошёл неизвестным мужчина, я резко села и прижалась к спинке кровати, плотно прижимая одеяло к груди, проигнорировав мучительную головную боль. Только потом я поняла, что это он мне помог, но было всё равно немного страшно.

— Не бойтесь меня, — тихо сказал он, походя ко мне. Он встал рядом с кроватью, не решаясь подойти ко мне слишком близко. — Как вы себя чувствуете?

— По сравнению с последними днями — лучше. Спасибо. — Говорить удавалось с трудом — голос сильно дрожал.

Мужчина медленно подошёл ко мне поближе и сел на краешек кровати. Его лицо было спокойным и внушало доверие. Тёмные короткие волосы были растрёпанны в разные стороны, что выглядело забавно с его заострёнными чертами лица. Узкие, но чётко выраженные скулы и узкий подбородок с чувственными губами, растянутыми в милой улыбке. А карие глаза с пушистыми ресницами, о которых мечтает любая девушка, излучали заботу.

— Вы можете мне всё рассказать. Кто вы? Что с вами случилось? — Мужчина продолжал сидеть рядом, смотря в мои глаза, а мой взгляд уткнулся в руки, сложенные на коленях. Не могла я на него смотреть. Просто боялась.

— Я — неудачница. Я родилась в ужасной семье, в которой меня никто не любил, кроме брата. Моя мама забеременела от любовника, и всё время, что я себя помню, она говорила, что я её ошибка, что не стоило оставлять меня тогда, и не было бы проблем сейчас. Отец, ну, её муж, всё время косо на меня смотрел, но молчал. Их старший сын, Филипп, на восемь лет меня старше. Он один из всей семьи любил меня по-настоящему. Бывало, когда мама опять выскажет, как меня ненавидит, как я уродлива, что не в неё красавицу пошла, я уйду на крышу нашего дома, сяду туда в надежде спрятаться ото всех, а Филипп придёт ко мне, сядет рядом и сидит. Потом он повернёт моё лицо к своему, погладит по щеке и скажет: «Ты у меня самая красивая, и я никому тебя не отдам, сестрёнка». — Я говорила и не мола остановиться, слова лились из меня бурным, нескончаемым потоком; мне просто хотелось поделиться хоть с кем-то, а тут такой шанс за столько лет. — Потом Филипп уехал жить самостоятельно и приезжал редко, но когда появлялся в городе, то всегда искал встречи со мной, чтобы поддержать. Он говорил, что заберёт меня, что я буду жить с ним. Однажды я не выдержала и убежала из дома, я всю ночь проходила по городу, а потом поняла, что это глупо и вернулась. Всё, что мне тогда сказала мама это: «Ты где была? Филипп нас достал своей руганью.» Именно тогда я смирилась со своей жизнью. Но это ещё не страшно. Пятнадцатого октября, я встретилась с Филиппом, он сказал, что заберёт меня на следующий день к себе домой, и я буду жить с ним. После встречи с ним, я пошла домой, но… не дошла. Меня ударили по голове, а потом я очнулась в подвале, абсолютно голая и… изнасилованная. — На ладонь упала крупная слеза, потом ещё одна и ещё. Я уже не впадала в истерику, а просто позволяла солёным капелькам падать на руки и одеяло, укрывающее ноги. — ИХ было четверо. Я никогда не видела их лиц, было слишком темно и можно было различить лишь силуэты. Со мной говорил только один, остальные что-то бормотали между собой. Но ЕГО голос я запомнила навсегда, теперь он будет мне сниться в самых ужасных кошмарах. Я не знаю, сколько пробыла в том подвале. Если бы вы знали как это страшно, лежать вот там и каждый раз после ИХ ухода, теряя сознание, молить Бога о смерти. Многие в опасных ситуациях просят жизни, а я лишь мечтала о том, что потеряв сознание, больше не открою глаза и не услышу ИХ голоса. Но я, как назло, просыпалась за минуту до их прихода, а потом снова теряла сознание после того, как они в полной мере развлекутся. Я боялась сказать хоть слово, боялась даже застонать от боли, которую ОНИ мне причиняли. Я была жива, как будто Бог, которого я молила о смерти, решил пошутить. Давая мне жизнь, он издевался надо мной ещё больше. Я чувствовала себя лабораторной крысой, над которой ставят опыты, а ОНИ приходили всё чаще, мне становилось всё страшнее, всё хуже, а потом я решила, что не хочу умирать ВОТ ТАК, в подвале, привязанная к батарее.