Ненавижу

Все-таки так гораздо проще, правда из-за меня Филиппу пришлось делать ремонт и переносить свой тренажерный зал наверх. Вообще из-за моей травмы дом брата претерпел множество изменений, что меня не очень радовало. Он всегда мне нравился таким, какой есть и привыкнуть к его новому состоянию я долго не могла, хотя сам Филипп без зазрения совести врет, что ему этот ремонт не доставил никаких неудобств.

Кухня встретила тишиной и пустотой. Ветви расцветшей сирени, от резких порывов ветра, скреблись в окно, что наводила опустевшей кухне какую-то готическую мрачность. Я наполнила стакан водой и подкатила коляску к окну, за которым виднелся лес. Все-таки дом на окраине города это здорово. И город не далеко, всего пара километров, и всегда можно выйти в лес погулять. Особенно летом в лесу спокойно и тихо. Там можно насладиться всеми благами природы. Почему-то только после аварии по-настоящему стала ценить то, что меня окружает. Раньше как-то не придавала всему этому значения, а зря… Сейчас заметила за собой какую-то странность. Куда бы я не шла, я будто чего-то ищу… то, что раньше у меня было и без чего я даже боялась представить свою жизнь, но это у меня отняли. Еще бы вспомнить, что именно я так хочу найти, может тогда я пойму все, что происходит…

— Чего не спишь? — Горячие ладони брата накрыли плечи, унимая, вновь поднявшуюся изнутри, дрожь. Ночной кошмар не давал покоя. Я поставила чашку на стол и вновь посмотрела за окно.

— Кошмар приснился, — честно призналась я.

— Кошмар? — Филипп тут же подвинул стул и сел рядом со мной, крепко взяв за руку. Что его так взволновало?

— Ну да, ничего особенного, — махнула я рукой.

— Я думаю, что если бы это было действительно «ничего особенного», то ты не встала бы посреди ночи, не залезла бы сама в коляску и не начала бы слоняться по дому.

— Я не слонялась.

— И все же… — мужчина многозначительно поднял брови и испытующе посмотрел мне в глаза.

— Ну, — протянула я. — Это было не столько страшно, сколько странно. Это как дежавю. Чувство повторения. Вот и все, что меня напугало. Все-таки не каждый день сняться сны, которые воспринимаются как реальность. Вот тебе часто такое сниться?

— Не переводи тему, Стася.

— А ты ответь. Часто? — Мой голос на удивление прозвучал твердо и уверенно, что удивило, по-видимому, не только меня, но и Филиппа.

— С каких это пор ты стала интересоваться тем, что мне сниться?

— С тех самых, как ты стал мне врать.

Лицо брата тут же помрачнело. Видимо я попала в самую точку, раз он так отреагировал.

— О чем ты, Стася? Я никогда тебе не врал!

— Ты опять мне врешь. — Поставила я его перед фактом. Филипп никогда мне не врал, поэтому уличить его во лжи не составляет особого труда. Теперь я поняла, что значит выражение «по глазам вижу». У него действительно все написано на лице.

Мучительное молчание затянулось, и я развернула коляску, чтобы отправиться в свою комнату и попытаться снова заснуть, но брат перегородил мне дорогу.

— Стася, пойми. Если я и врал, то только ради твоего блага…

— И все же… — с точностью повторила я его недавний взгляд, но он промолчал, не желая отвечать. Глаза неприятно защипало, и я толкнула колеса вперед, давая Филиппу понять, что хочу уйти. Он послушно отошел с дороги, позволяя мне отправиться в свою комнату.

— Стася, я…

— Не хочу говорить с человеком, который мне все время врет.

Мужчина удивленно замер, но ничего не ответил, позволяя мне удалиться. Уже лежа в кровати, с трудом на ней устроившись, я подумала, что мне до боли в сердце неприятно осознавать, что мой родной брат меня обманывает. Что именно он от меня скрывает, понять самостоятельно я не в состоянии.

***

— Что ни говори, а спектакль был отвратительным! — Я искренне рассмеялась и Роман, услышав мой смех, с радостью меня поддержал. Он шел рядом со мной по тротуару, переполненному людьми, большая часть которых вместе с нами вышла из театра. Постановка оказалось совершенно безвкусной и бездарной. Актеры, по-видимому, студенты-первокурсники, безжалостно переигрывали и забывали текст, а сценарист, такое чувство, Сам не читал, что понаписал. Вышла какая-то ужасная пародия на Шекспира, смешанного с Гоголем. Я тоже думала, что такое не возможно, пока не сходила с Ромой в театр.

— Каюсь, — сдаваясь, поднял руки мужчина. Улыбка не слезала с его лица, но он продолжал говорить. — Я, правда надеялся, что это хороший спектакль. Прости.

— Да не извиняйся. Зато это, — я ткнула пальцем себе за спину, имея в виду театр. — Отлично подняло мне настроение. Такого я в жизни не видела и, надеюсь, больше никогда не увижу.

— О, я тоже на это надеюсь.

Я рассмеялась и кинула взгляд по сторонам. На другой стороне улицы я увидела, как Филипп разговаривает с каким-то мужчиной, что-то зло ему говоря.