Ненавижу

Филипп посмотрел на Стаса, сидящего в соседнем кресле, и уверенно сказал:

— Я больше не могу ей врать. Я хочу рассказать ей всю правду, но не знаю как это сделать. Нельзя просто взять и выложить ТАКОЕ. Я уже много раз ее обидел и расстроил, пытаясь скрыть правду, и не хочу больше видеть, как она плачет.

— А причем здесь я? — Наиграно удивился Стас. — Ты вообще запретил мне с ней встречаться. Чем я помогу?

— Но ведь у тебя уже есть план… — полувопросительно произнес мужчина. Стас загадочно улыбнулся и утвердительно кивнул, покрутив бокал с вином.

Ветер бурным потоком бил в лицо, осушая слезы. Сзади раздались тихие шаги. Видимо человек, стоящий сзади всеми силами пытался сделать так, чтобы я его не услышала, но, увы, его старания казались тщетными. Рома уже подошел ко мне в плотную, и я невольно вытерла лицо, пытаясь скрыть последние следы накатившей истерики.

— Стася? — Тихо позвал мужчина. Хотя, я и ожидала того, что мужчина меня позовет, все равно вздрогнула. Его рука легла на плечо, успокаивая. — Он не хотел тебя обидеть, ты же знаешь это…

— Знаю, Рома. — Я положила свою руку поверх ладони мужчины, которая все еще лежала на моем плече. — Не хотел, но, понимаешь, одно дело, когда такое говорю я сама, и совсем другое — родной брат.

Снова раздались тихие шаги за спиной, и мужская рука выскользнула из-под ладоней. Рома сел сбоку на корточки и посмотрел мне в глаза пристальным взглядом.

— Если ты хочешь, ты действительно можешь на какое-то время остаться у меня.

— Нет, спасибо, Рома, я же это так… от злости ляпнула. — Мужчина заметно погрустнел, и я поняла, что он обиделся. Ну что я за человек? Я что же? Получается не лучше своего собственного брата?

Я хотела было уже извиниться, но друг тут же как ни в чем не бывало улыбнулся и произнес вновь беззаботным голосом:

— Может лучше кофейку?

Я кивнула, в знак согласия, и мы направились в кафе.

Мне снились до жути странные сны: какие-то не знакомые лица, я куда-то все время бежала, но больше всего меня удивил огромных размеров волк, которого я, на удивление, совсем не боялась. Он вел меня по лесу, упорно толкая в спину, а у меня было так мало сил, что идти я была не в состоянии.

Сквозь сон отчаянно пыталась понять, что же происходит, что все это значит. Но я проснулась от неожиданной боли. Из груди вырвался громкий стон. Ноги! Мои ноги болели так сильно, что из глаз брызнули слезы. Сильная судорога не давала ничего сделать, и я лишь глотала воздух, ожидая, когда боль утихнет, но она не желала прекращаться.

В комнату кто-то вошел и подбежал ко мне. Это был Филипп, он обеспокоенно гладил меня по голове, пытаясь услышать от меня, что же случилось.

— Ноги… — выдавила я из себя. — Ноги болят.

Филипп достал телефон и начал набирать чей-то номер, а потом быстро что-то заговорил, но я не расслышала слов. Брат положил трубку телефона на тумбочку и сел рядом со мной, пытаясь меня успокоить.

Боль прошла так же резко, как и появилась. В ногах почувствовалась какая-то легкость, будто с них сняли стокилограммовые гири, и мне, наконец-то, удалось расслабиться. Филипп помог мне сесть. Только сейчас заметила, как он сильно побледнел, видимо он сильно испугался.

— Все хорошо, — тихо сказала я. В горле пересохло, и голос из-за этого был хриплым. — Уже прошло.

— Что это было? — Удивленно воскликнул мужчина. — Я позвонил Роме, он сейчас приедет. Может он знает, что произошло. Хотя, я не уверен…

— У меня ноги болели…

— Ну, это я понял. А почему?

— Не знаю, но ты, видимо, не понял. У меня ноги болели. — Я старательно выделила последнее слово, чтобы мужчина, наконец, понял смысл моих слов. — Ты понимаешь? Я чувствовала свои ноги, хотя ощущение, если честно, было не из приятных.

Братишка тут же поменялся в лице и улыбнулся так радостно, полностью повторяя улыбку на моем лице.

Рома не заставил себя долго ждать, появившись на пороге моей комнаты уже через двадцать минут. Лицо у него было точно такое же, как у Филиппа недавно: побледнел и был явно обеспокоен. Мужчина стремительно пересек комнату и опустился на край моей постели.

— Сася, как твои ноги?

— Ерунда. — Махнула я рукой. — Уже все прошло.

— Ты же сама прекрасно знаешь, что не ерунда. — Мужчина закатил глаза, видимо, удивляясь моей глупости, и бесцеремонно откинул одеяло в сторону. Несколько минут он с интересом разглядывал мои лодыжки и голени, что так сильно болели, а потом прикоснулся к ним, слегка сжав пальцами. — Что такое? — Спросил мужчина, посмотрев на мое лицо.

— Твои руки?

— А что с ними не так? — Удивился он и для верности осмотрел их.

— Они такие горячие. — Ответила я, расплываясь в улыбке. Мужчина посмотрел сначала на свои руки, потом снова на меня и, наконец-то, все понял.