— Простите, — подошёл к проводящим медовый месяц молодожёнам какой-то юноша, — у вас сигаретки не найдётся?
Добавить в моё избранное
165 мин, 33 сек 2618
Мужа и жену — обоих упекли за решётку.
— За что вас арестовали? — сидел неподалёку с ними, на общей скамье (длинной, протянувшейся вдоль целой камеры) какой-то интеллигент в очках.
— Да вас, я вижу, тоже, вот так вот, ни за что ни про что, — ответил ему Олег.
— Нет, меня, в обще-то, по делу. Час или около того назад я отравил свою жену.
— Жену? — потянулась к нему Елена (потянулась её шея). — Отравили???
— Видите ли, я химик. Ну, что поделать? Эксперимент не удался… Но, в принципе, тоже, получается, ни за что!
— А вам хоть её жалко?!
— О-о-о… Жалко — не то слово. Но они же этому не верят. Если бы верили… Точнее говоря, если бы я не открывался в том, что мне очень досадно за свою неудачу… Вернее, за свою ошибку. Роковую ошибку. Так я бы тут сейчас не сидел!
— Ох ты, — хмыкнул Олег. — Странная логика. Чтобы отпустили за убийство своего мужа или своей жены, нужно честно признаться, что испытывал к ним жестокость! … Я же говорю, долбанутая планета! Причём, долбанутая на всю голову.
Очкарик должен был сказать, что имел в виду совсем не это (отпустили бы на свободу), а то, что его перевели бы в следственный изолятор, но ему не понравился ход этого разговора: начал с вежливого вопроса («за что сидишь»), но сейчас должен углубляться в своё собственное дело! С чего это вдруг? Они не «подсадные» ведь«утки» — не ради помощи следствию«пробрались» в его камеру! Наверняка, с ними тоже случилось что-то скверное. И им было бы лучше побыстрее поделиться с товарищами по несчастью, а не допрашивать этого очкарика. Им-то что до него?! Каждый должен заниматься своими заботами.
Одним словом, очкарик должен поменять тему, но его застопорила эта фраза, брошенная Олегом: «ваша планета долбанутая». Может, он просто псих? Но тогда с ним лучше не связываться. И не удивительны его слова: «а Вас, очкарик, тоже арестовали незаконно?» На этой планете незаконно не арестовывают… Но, что касается психов, то с ними всегда так: натворят что-нибудь, а когда поймают с поличным, те ничего не помнят! Вот так в нашей тюрьме и множатся«невинные овечки»! Натворил дел в состоянии пьяного аффекта, а утром уже… ни бельмеса не помнишь.
Очкарика звали Борис.
Но с другой стороны, Борис не мог так вот, за глаза, называть человека психом. Пусть, даже, называть про себя. Но что иначе делать? И Борис сам решил разобраться. То есть, «залезть» в голову этому случайному встречному и, этак говоря,«покопаться». Олег уже подозревал, что на данной планете не существует сотовой связи (может быть, ещё каких-нибудь других средств, помогающих людям объединиться) и он не ошибался. Здесь никому ничего не стоит: проникнуть в сознание чужого человека и выведать там всю, необходимую себе, информацию.
Может быть, если Олег столкнулся с таким явлением лично, он подумал бы про себя, что всё это чушь. Но смогла бы перемениться его оценка окружающей действительности, напомни ему о цыганках-гадалках? Ведь им тоже, как-то так удаётся вызнавать всевозможные сведения о своих визави!
— Как фамилия задержанных? — спрашивал старший следователь грозным тоном своего подчинённого. — Муж и жена?
— Так точно, — отвечал подчинённый чеканным голосом, назвав фамилию. — Прибыли из прошлого.
— ИЗ ПРОШЛОГО??? — совсем осатанел следователь. — Не фига себе! А я-то думал, это ещё одни бессмертные.
— Обычные пришельцы, — пожал младший плечами. — Что тут такого особенного?
— А ты подумай! Это же не пришельцы. Это шпионы. Их специально заслали, чтобы они разнюхивали…
— Товарищ старший следователь, разрешите вопрос?
— Спрашивай.
— За что вы так ненавидите бессмертных?
— Мы их не ненавидим. Просто люди к ним ещё не привыкли.
— Но ведь люди сами бессмертные. Что же, они не осознают этого?!
— А вот это нас не касается! Нам «стучат», доносят, а мы должны беспрекословно исполнять.
— Но ведь, потом же более сильные стукачи будут доносить на них самих.
Это такой же бессмысленный вопрос, как «почему люди не привыкли к чужому бессмертию, если сами бессмертны».
— Кажется, вы заговариваете мне зубы.
— Разнюхал всё-таки? — осклабился старший следователь. — Это потому, что ты торопишься, гонишь как угорелый. Бросил дело об убийстве жены очкастого интеллигента и перескочил на новеньких.
— Вы считаете, что это не он её убил, а кто-то другой?
— Опять ты лезешь в мою голову сосунок! Да, я так считаю! Может быть, её убили эти двое — муж и жена. Но ты запомни самое основное: пока мы работаем в милиции, мы воздерживаемся от чтения мыслей подозреваемых! Ты усёк?!
— Так точно, товарищ…
— Если ты будешь читать то, о чём думают эти мутанты, неровен час, подхватишь какой-нибудь вирус. И тогда тебя тоже придётся уничтожать. Ты заразишься бессмертием…
— Вас понял!
— За что вас арестовали? — сидел неподалёку с ними, на общей скамье (длинной, протянувшейся вдоль целой камеры) какой-то интеллигент в очках.
— Да вас, я вижу, тоже, вот так вот, ни за что ни про что, — ответил ему Олег.
— Нет, меня, в обще-то, по делу. Час или около того назад я отравил свою жену.
— Жену? — потянулась к нему Елена (потянулась её шея). — Отравили???
— Видите ли, я химик. Ну, что поделать? Эксперимент не удался… Но, в принципе, тоже, получается, ни за что!
— А вам хоть её жалко?!
— О-о-о… Жалко — не то слово. Но они же этому не верят. Если бы верили… Точнее говоря, если бы я не открывался в том, что мне очень досадно за свою неудачу… Вернее, за свою ошибку. Роковую ошибку. Так я бы тут сейчас не сидел!
— Ох ты, — хмыкнул Олег. — Странная логика. Чтобы отпустили за убийство своего мужа или своей жены, нужно честно признаться, что испытывал к ним жестокость! … Я же говорю, долбанутая планета! Причём, долбанутая на всю голову.
Очкарик должен был сказать, что имел в виду совсем не это (отпустили бы на свободу), а то, что его перевели бы в следственный изолятор, но ему не понравился ход этого разговора: начал с вежливого вопроса («за что сидишь»), но сейчас должен углубляться в своё собственное дело! С чего это вдруг? Они не «подсадные» ведь«утки» — не ради помощи следствию«пробрались» в его камеру! Наверняка, с ними тоже случилось что-то скверное. И им было бы лучше побыстрее поделиться с товарищами по несчастью, а не допрашивать этого очкарика. Им-то что до него?! Каждый должен заниматься своими заботами.
Одним словом, очкарик должен поменять тему, но его застопорила эта фраза, брошенная Олегом: «ваша планета долбанутая». Может, он просто псих? Но тогда с ним лучше не связываться. И не удивительны его слова: «а Вас, очкарик, тоже арестовали незаконно?» На этой планете незаконно не арестовывают… Но, что касается психов, то с ними всегда так: натворят что-нибудь, а когда поймают с поличным, те ничего не помнят! Вот так в нашей тюрьме и множатся«невинные овечки»! Натворил дел в состоянии пьяного аффекта, а утром уже… ни бельмеса не помнишь.
Очкарика звали Борис.
Но с другой стороны, Борис не мог так вот, за глаза, называть человека психом. Пусть, даже, называть про себя. Но что иначе делать? И Борис сам решил разобраться. То есть, «залезть» в голову этому случайному встречному и, этак говоря,«покопаться». Олег уже подозревал, что на данной планете не существует сотовой связи (может быть, ещё каких-нибудь других средств, помогающих людям объединиться) и он не ошибался. Здесь никому ничего не стоит: проникнуть в сознание чужого человека и выведать там всю, необходимую себе, информацию.
Может быть, если Олег столкнулся с таким явлением лично, он подумал бы про себя, что всё это чушь. Но смогла бы перемениться его оценка окружающей действительности, напомни ему о цыганках-гадалках? Ведь им тоже, как-то так удаётся вызнавать всевозможные сведения о своих визави!
— Как фамилия задержанных? — спрашивал старший следователь грозным тоном своего подчинённого. — Муж и жена?
— Так точно, — отвечал подчинённый чеканным голосом, назвав фамилию. — Прибыли из прошлого.
— ИЗ ПРОШЛОГО??? — совсем осатанел следователь. — Не фига себе! А я-то думал, это ещё одни бессмертные.
— Обычные пришельцы, — пожал младший плечами. — Что тут такого особенного?
— А ты подумай! Это же не пришельцы. Это шпионы. Их специально заслали, чтобы они разнюхивали…
— Товарищ старший следователь, разрешите вопрос?
— Спрашивай.
— За что вы так ненавидите бессмертных?
— Мы их не ненавидим. Просто люди к ним ещё не привыкли.
— Но ведь люди сами бессмертные. Что же, они не осознают этого?!
— А вот это нас не касается! Нам «стучат», доносят, а мы должны беспрекословно исполнять.
— Но ведь, потом же более сильные стукачи будут доносить на них самих.
Это такой же бессмысленный вопрос, как «почему люди не привыкли к чужому бессмертию, если сами бессмертны».
— Кажется, вы заговариваете мне зубы.
— Разнюхал всё-таки? — осклабился старший следователь. — Это потому, что ты торопишься, гонишь как угорелый. Бросил дело об убийстве жены очкастого интеллигента и перескочил на новеньких.
— Вы считаете, что это не он её убил, а кто-то другой?
— Опять ты лезешь в мою голову сосунок! Да, я так считаю! Может быть, её убили эти двое — муж и жена. Но ты запомни самое основное: пока мы работаем в милиции, мы воздерживаемся от чтения мыслей подозреваемых! Ты усёк?!
— Так точно, товарищ…
— Если ты будешь читать то, о чём думают эти мутанты, неровен час, подхватишь какой-нибудь вирус. И тогда тебя тоже придётся уничтожать. Ты заразишься бессмертием…
— Вас понял!
Страница 33 из 46
