Думаю, что каждый писатель, рано или поздно, проходит через этап фан-фикшен. Или, попросту говоря, через этап подражательства — когда чужой мир пленяет настолько, что невозможно побороть в себе искушение прогуляться по его тропинкам.
Добавить в моё избранное
153 мин, 7 сек 2928
— Идём, — коротко бросил он, устремляясь в темноту затхлого прохода.
Но не успел мужчина сделать и пары шагов, как сзади послышался кашель.
«Нет!»
Он обернулся и успел подхватить оседающую на пол Марию.
— Что с тобой?! Мария! Ответь мне!
Она без сознания… Едва в голову пришла эта мысль, как девушка открыла глаза.
— Погоди, Джеймс. Я так устала…
— Успокойся, Мария. Я с тобой, — Джеймс озирался по сторонам, пытаясь что-то придумать.
— … так устала. Мне холодно.
Джеймс на секунду растерялся, но тотчас понял, как нужно поступить. Он поднял Марию на руки и понёс к ближайшей палате. Идти она всё равно не сможет.
Замёрзшие и занемевшие руки обвили шею, а бледные губы прошептали:
— … устала.
Внутреннее убранство палаты поразило Джеймса не столько интерьерами, сколько атмосферой. Здесь было тепло. Через окно проникало немного лунного сияния, а кровать была аккуратно застелена. Временная пристань покоя и свободы от порождений этого тихого ада.
Джеймс опустил Марию на кровать, а сам просто стал рядом. Девушка негромко застонала и перевернулась на бок. Руки стали инстинктивно шарить в поисках одеяла, и Джеймс заботливо помог ей укрыться.
И всё-таки она прекрасна. Каждая чёрточка лица напоминала о той, которую он потерял очень давно. Именно память поддерживала его, ободряла, не давала сойти с ума. Он держался, держался долгих три года, внезапно растянувшихся в целую жизнь.
И это письмо. Оно всё изменило. Вот только к лучшему ли?
Мария снова застонала и открыла глаза.
— Всё в порядке, — поспешил успокоить Джеймс.
— Лора…
— Мы не можем сейчас искать её.
— Джеймс… Найди Лору. Прошу тебя. Не бросай её.
— Но я не могу бросить ТЕБЯ Мэр… рия. Не могу оставить тебя здесь.
— Ты должен Джеймс. Найди эту девочку
Её глаза заслезились, и Мария быстро заморгала.
— Пожалуйста…
Джеймс стоял и не знал как ему поступить. Просто не знал.
Глава третья: «Дневник»
Джеймс вышел на крышу и полной грудью вдохнул морозный ночной воздух. Лёгкие словно покрылись инеем, а во рту остался непонятный привкус болотных трав и плесени, который ещё долго не хотел проходить.
Он подошёл к самому краю ограждения и взглянул вниз.
Казалось, что в мире осталась только эта пустая крыша, возвышающаяся над океаном мрака. Отвратительное чувство потерянности захлестнуло его с головой… Заполнило до краёв. Что он ищет здесь? Мэри? Она умерла три долгих года назад. Не признать этот факт бессмысленно. Джеймс подумал, что гораздо более бессмысленным было стоять ночью на крыше мёртвого госпиталя с пистолетом в руке и со страхом вглядываться в клубящийся вокруг чёрный туман.
«Не разговаривай сам с собой!»
Отчаяние.
Именно это слово подходило больше всего. Он уже давно потерял всё, что мог потерять. Даже собственную душу.
Едва он начал думать об этом, его глаза заметили что-то в самом дальнем углу. Неприметное и, вместе с тем, бросающееся в глаза. Частичка системы Хаоса. Джеймс подошёл ближе и поднял этот предмет. В руках оказалась кучка исписанных листков бумаги, покоробившаяся от времени и осевшей влаги. Чернила расплылись, но фразы читались чётко:
«9 мая»
Дождь. Выглядывал в окно весь день. Здесь достаточно спокойно и нечего делать. Мне всё ещё не разрешают выходить на улицу.
10 мая
Всё ещё идёт дождь. Немного поговорил с доктором. Интересно, лечили бы они меня, если б я не имел семью? Я знаю, что очень слаб. Не каждый может найти в себе силы выдержать такое.
11 мая
Дождь продолжается. Медперсонал мне надоел. Веду себя лучше под воздействием препарата. Кто я такой?
12 мая
Опять дождь. Я больше не хочу никому причинять проблем, но я всё равно обеспокоен. Неужели это такой сильный грех — бежать вместо того, чтобы сражаться?
Многие могут сказать, что они живут так, как я. Это эгоистично, но это именно то, что мне нужно. Это трудно и очень тяжело.
13 мая
Снаружи всё чисто. Очень солнечно. Врачи сказали, что меня выписывают, и я могу вернуться домой«.»
Джеймс перехватил пистолет в левую руку, а правой раскрыл карту. Комната контроля лифтов должна быть где-то здесь. Совсем рядом.
Пока Джеймс обследовал техпомещение, его мысли были где-то в другом месте. Странный дневник стоял перед глазами и был совсем как настоящий. Даже запах чернил чувствовался. Необычный и удивительно знакомый почерк сумасшедшего, ведущего свои записи изо дня в день, изо дня в день… Отчаяние, сквозившее за каждой страницей… Да что там! — за каждой буквой этого послания. Безысходность, которая сочилась с бумаги и заполняла воздух вокруг исписанных листков.
Фраза за тринадцатое мая странным образом расходилась по духу с остальным текстом.
Но не успел мужчина сделать и пары шагов, как сзади послышался кашель.
«Нет!»
Он обернулся и успел подхватить оседающую на пол Марию.
— Что с тобой?! Мария! Ответь мне!
Она без сознания… Едва в голову пришла эта мысль, как девушка открыла глаза.
— Погоди, Джеймс. Я так устала…
— Успокойся, Мария. Я с тобой, — Джеймс озирался по сторонам, пытаясь что-то придумать.
— … так устала. Мне холодно.
Джеймс на секунду растерялся, но тотчас понял, как нужно поступить. Он поднял Марию на руки и понёс к ближайшей палате. Идти она всё равно не сможет.
Замёрзшие и занемевшие руки обвили шею, а бледные губы прошептали:
— … устала.
Внутреннее убранство палаты поразило Джеймса не столько интерьерами, сколько атмосферой. Здесь было тепло. Через окно проникало немного лунного сияния, а кровать была аккуратно застелена. Временная пристань покоя и свободы от порождений этого тихого ада.
Джеймс опустил Марию на кровать, а сам просто стал рядом. Девушка негромко застонала и перевернулась на бок. Руки стали инстинктивно шарить в поисках одеяла, и Джеймс заботливо помог ей укрыться.
И всё-таки она прекрасна. Каждая чёрточка лица напоминала о той, которую он потерял очень давно. Именно память поддерживала его, ободряла, не давала сойти с ума. Он держался, держался долгих три года, внезапно растянувшихся в целую жизнь.
И это письмо. Оно всё изменило. Вот только к лучшему ли?
Мария снова застонала и открыла глаза.
— Всё в порядке, — поспешил успокоить Джеймс.
— Лора…
— Мы не можем сейчас искать её.
— Джеймс… Найди Лору. Прошу тебя. Не бросай её.
— Но я не могу бросить ТЕБЯ Мэр… рия. Не могу оставить тебя здесь.
— Ты должен Джеймс. Найди эту девочку
Её глаза заслезились, и Мария быстро заморгала.
— Пожалуйста…
Джеймс стоял и не знал как ему поступить. Просто не знал.
Глава третья: «Дневник»
Джеймс вышел на крышу и полной грудью вдохнул морозный ночной воздух. Лёгкие словно покрылись инеем, а во рту остался непонятный привкус болотных трав и плесени, который ещё долго не хотел проходить.
Он подошёл к самому краю ограждения и взглянул вниз.
Казалось, что в мире осталась только эта пустая крыша, возвышающаяся над океаном мрака. Отвратительное чувство потерянности захлестнуло его с головой… Заполнило до краёв. Что он ищет здесь? Мэри? Она умерла три долгих года назад. Не признать этот факт бессмысленно. Джеймс подумал, что гораздо более бессмысленным было стоять ночью на крыше мёртвого госпиталя с пистолетом в руке и со страхом вглядываться в клубящийся вокруг чёрный туман.
«Не разговаривай сам с собой!»
Отчаяние.
Именно это слово подходило больше всего. Он уже давно потерял всё, что мог потерять. Даже собственную душу.
Едва он начал думать об этом, его глаза заметили что-то в самом дальнем углу. Неприметное и, вместе с тем, бросающееся в глаза. Частичка системы Хаоса. Джеймс подошёл ближе и поднял этот предмет. В руках оказалась кучка исписанных листков бумаги, покоробившаяся от времени и осевшей влаги. Чернила расплылись, но фразы читались чётко:
«9 мая»
Дождь. Выглядывал в окно весь день. Здесь достаточно спокойно и нечего делать. Мне всё ещё не разрешают выходить на улицу.
10 мая
Всё ещё идёт дождь. Немного поговорил с доктором. Интересно, лечили бы они меня, если б я не имел семью? Я знаю, что очень слаб. Не каждый может найти в себе силы выдержать такое.
11 мая
Дождь продолжается. Медперсонал мне надоел. Веду себя лучше под воздействием препарата. Кто я такой?
12 мая
Опять дождь. Я больше не хочу никому причинять проблем, но я всё равно обеспокоен. Неужели это такой сильный грех — бежать вместо того, чтобы сражаться?
Многие могут сказать, что они живут так, как я. Это эгоистично, но это именно то, что мне нужно. Это трудно и очень тяжело.
13 мая
Снаружи всё чисто. Очень солнечно. Врачи сказали, что меня выписывают, и я могу вернуться домой«.»
Джеймс перехватил пистолет в левую руку, а правой раскрыл карту. Комната контроля лифтов должна быть где-то здесь. Совсем рядом.
Пока Джеймс обследовал техпомещение, его мысли были где-то в другом месте. Странный дневник стоял перед глазами и был совсем как настоящий. Даже запах чернил чувствовался. Необычный и удивительно знакомый почерк сумасшедшего, ведущего свои записи изо дня в день, изо дня в день… Отчаяние, сквозившее за каждой страницей… Да что там! — за каждой буквой этого послания. Безысходность, которая сочилась с бумаги и заполняла воздух вокруг исписанных листков.
Фраза за тринадцатое мая странным образом расходилась по духу с остальным текстом.
Страница 23 из 46
